11 АВГУСТА 1942 г., № 223 (8994) 

ПРАВДА

2



ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО! сын партизана (Быль] Облитая керосином изба пылала боль­шим, дымным костром. Трешали балки, - Твой сестра? Швестер? Там, внезално оживившись, сказал лейте­Брат? BC  сз эвоном лопались стекла. Искры взле­тали в небо, и сильный ветер разносил их по всему селу. Бое-где занялись со­ломешные крыши сараев, столбы черного дыма вздымались в разных концах де­ревни. Вокруг горящей избы Ивана Мальгина стояли женшины. Сжатые тесным коль­цом вооруженных немецких солдат, они смотрели на пожар давно выплаканными, выцветшими от слез глазами. Пламя отра­жалось в их зрачках. Поднимая глаза друг на друга, они словно вглядывались в зер­кало: та же бесконечная тоска, страдание, те же отблески горящей избы партизана Ивана Малыгина. Немецкие солдаты,- те самые, что об­лили керосином и подожгли избу, - не давали женцивам ни приблизиться к по­жарищу, ни отойти от него. Пусть все видят, как мы поступаем с партизанами,- сказал немещкий лейте­нант, приказав согнать на пожар всю деревню. Он столл сейчас впереди, мо­оой, врснощений, упитышый,а свистывал модный мюнхенский марш. Он сделал нескольюо фотоснимков пожара и сейчас светлосиними, круглыми, как у фарфоровой куклы, глазами бесперемонно и хищно рассматривал женщин. На фронт он прибыл недавно. Поджог избы парти­зана Малыгина был его первым боевым подвигом. Старший брат Эрих, обер-лей­тенант, присылал ему в Мюнхен, в офи­церокую школу, снимки своих операций в России. У него была неплохая коллек­ция: двенаццать пожаров, пять виселиц, две порки, Теперь брат лежал в госпита­ле в Дрездене. Сегодняшние снимки удач­но дополнят коллекцию любительских фотографий фамилии фон Рейхен. Пожар разгорался. C треском упал карниз избы, Искры метнулись к лю­дям, садясь на одежду, обжигая лица и руки. На земле безмолвно билась в тя­желом припадье не старая еще женщина. Длиные волосы ее распустились и ме­ли дорожную пыль. Два солдата стояли рядом не подпускали к ней ни­кого. По приказу лейтенанта солдаты выталцили на улицу Елену Малыгину, оставив в горящей избе годовалую По­линку. «Подобного снимка у Эриха не было»,-усмехнулся лейтенант, фотогра­фируя обезумовшую мать на фоне горящей избы, гле осталась ее девочка. - Хальт! - резко крикнул часовой. Все повернули головы. Через деревенскую площадь бежал мальчик. Не обращая вни­мания на окрики часового, он протис­нулся сквозь толпу, увидел лежащую на земле женщину и подбежал к самому по­жаришгу. Солдаты схватили его и под­вели к лейтенанту. Это был невысокий, белоголовый па­двенадцати, в розовой рубал­ренек дет ке, вылинявшей от дождей и выгорев­шей на солнце. Кто ты такой? - опросил лейте­нант. (Он немного говорил по-русоки). Мальчик посмотрел на него исподлобья, закусив губу. Полинка… Сестра,прошентал он. - Полипка горит. нант.- Ты брудер? Еще несколько балок с шумом обру. шилось на землю. Гут, - внезатно сказал немец, странная улыбка показалась на его л­це.- Гут! Хорошо! Я жалею маленькая девошка. Мальшик, ты будешь спасать дайне швестер. Иди! Гриша Малыгин сначала но понял, что сму говорит лейтенант. Солдаты вышу­стили его. И тогла курносое, вестушатое лицо мальчика просветлело. Он рванул­ся вперед к горящей избе и исчез в ды­му и пламени. В толпе ахнули. Кто-то громко зары­дал. Анфиса Корнеева закрестилась бы­спрыми, торопливыми крестами, что-то беззвучно пришештывая. А Елена Малы­гина всо так же металась по земле, не понимая уже ничего, что совершалось вокруг. Потом все замолкли. Дасже лейте­пант перестал насвистывать свои марши и, удивленно приподняв бровь, смотрел в ревущее пламя. Прошли минуты. Рухну­абласти, На ос Тш стронида горяной ня выскочил мальчик. Одежда на нем го­рела. В руках он держал большой белый сверток. Мамка!-крикнул он.-Мамка! На­ша Полинка… Что-то изменилось в лице лейтенанта. Он приказал солдатам облить мальчика водой. Мокрого, полуживого от ожогов и волнения, Гришу подвели к лейтенанту, Тот с любопытством вглядывался в нето. Ты есть молодец, сказал лейте­нант. Ты есть совсем храбрый. Пока­жи! - приказал он. И мальчик молча, доверчиво протяну ему сверток. Лейтенант разверпул одея­ло, и все увидели крошечную девочку, заливающуюся надрывным плачем. Мать, Елена Малытина, внезално при­поднялась с земли, широко раскрытыми, безумными глазами посмотрела на свою дочь и бросилась к ней, вырываясь и руг солдат. Ошень красивий девошка, --- мечта­тельно сказал лейтенант. Эйн хюбшес медхен. Девочка вдруг перестала плакать. -Тешерь будем делать один фоюус.- Лейтенант пришурил свой фарфоровые глаза. Он высоко поднял девочку, шаг­нул вшеред к избо и швырнул ее прям в огонь. Мать с криком рванулась 38 ним. Но он с силой ударил ее ногой отшвырнул в оторону. Был девошка и нет девошка. Хо роший мюнхенский фокус. Эрих будет ошень смеяться. Эрих любит… Ры Ден Кар Фаб вц Вру вс Мено прдое в). Вру Ленин Что именно любит Эрих, не удалось узнать никому. Лейтенант лежал на зем ле, уткнувшись головой в горящие го­ловелвки, В спино у него торчал само-брига дельный нож, вонзенный Гришей. Сол-Учет TEE дяще Обор добл пва ава вап соре цех P регу рез три сорев ты на мгновение растерялись. Потом крыли стрельбу. Но женщины стали проходимой стеной между солдатами мальчиком. Когда немцы пробили дорогу, Гриша, ныряя среди высокой во лосящейся ржи, уже подбегал к опушк иновя новеше Гоказ себнн соре 121 большого леса. Ал, ИСБАХ.





 



ВРАГА

РОДИНА ТРЕБУЕТ: ОСТАНОВИТЬ

Бронебойщики Н-ской части занимают Фото С. Струнникова и С. Короткова.

Действующая армия. На снимках: 1. Связные мотоциклисты И. И. Мишин (слева) и М. П. Ракецкий прибыли с донесениями, 2. огневой рубеж. моешь Друг мой! Ты видишь: идет гроза. Брат и товарищ мой! Некуда нам отводить глаза, у нас разговор прямой. По моей земле, по земле твоей, через степной простор шагает убийца наших детей, насильник жен и сестер. Там, где прорвался фашист-палач, где протопал его сапог, пламя и ужас, горе и плач, пытка и пуля в бок. У каждой захваченной им версты­глухая спустипась ночь. Меркнет заря. Вянут цветы. Птицы несутся прочь. Друг мой! Ты только представь на миг: вот ты попал в полон. Стоит над тобою барон-крепостник, а ты ему гнешь поклон. Теплой хаты тебе не иметь, у тихих родимых вод по вешней траве не водить хоровод, песен протяжных не петь, детей своих на руках не начать, сада не разводить. Только терпеть, только молчать, только в ярме ходить. Он хочет отнять твою славу и честь… Скажи, мой товарищ, скажи, не тая, разве позволит позор перенесть русская гордость твоя! Разве постыдный и глупый страх охватит тебя в бою!! Разве в силах запугать враг Ясную совесть твою!! если так тогда не робей, смело вперед гляди, с плеча,

ты должен наотмашь, по-русски бей, других за собой веди. Смелее, смелей в огонь атак, Мой доблестный друг и брат! Страна посадила тебя на танк, которому нет преград. Страна вручила тебе автомат, который без промаха бьет, на пояс навесила гром гранат, дала пулемет, миномет, Ищи врага за стальным листом, вали его на корню, страна снабдила тебя ружьем, которое рвет броню. Круши у захватчиков все пути, с дальних позиций бей. Страна поручила тебе вести плотный огонь батарей. Захочешь - сломаешь, сомнешь врага, захочешь - свинцом прошьешь, захочешь - закинешь под облака, захочешь - к земле пригнешь. Ты должен налечь, одолеть, превозмочь, во всю развернуться ширь. Для этого трудятся день и ночь Волга, Урал, Сибирь. Ты должен страну отстоять свою. Ты клятвенный дел обет. Только в упорстве, только в бою найдешь ты секрет побед! Где бы ты ни был, товарищ мой, не отступай, держись! Всем своим разумом, всей душой, всем существом борись! Сергей ВАСИЛЬЕВ.

УпорнЫе Бои севЕРо-восточнееТы КОТЕЛЬНИКОВО Когда у командира Бровкова вышли все патроны, он подобрал автомат убитого нем­ца и из него разил врага. Вышли шатроны в автомате Бровков садится за брошен­ный фашистами пулемет и очередь за оче­редью посылает по врагу. Один отряд N-ской части очутился пе­ред лицом большой вражеской прупширов­ки. Наши командиры и бойцы не испу­гались численного превосходства против­ника и смело вступили в бой. В этом бою немны потеряти до 600 солдат и офи­церов. Самоотверженно сражались нашши бойцы, Сержант Поротников, например, убил 1.5 немцев, красноармесц Колбас­кин - 10, Котов 6. Другой отряд этой же части истребит за 3 дня боев несколько сотен оккупантов, в том числе роту автоматчиков, подавил четыре противотанковых орудия, 2 мино­метных батареи, 14 пулеметов, подбил 2 танка, уничтожил 2 ДЗОТ а с паходивши­мися в них солдатами, взорвал склад с боеприпасами. Командир батальона спар­ший лейтенант Букреев был тыжето ранек, но он не покинул боя, продолнал им ру­ководить и после вторичного ранения умер на руках своих бойцов. Не ушел с поля и Он за­боя Гужев. сержант раненый В районе северо-восточнее Котельнико­во продолжаются упорные бои. Остано­вить фашистских захватчиков во что бы то ни стало, перемолоть их технику, жи­вую силу - таков приказ родины. И со­ветские воины идут в бой с твердой ре­ни шагу назад! На одном из участков завязался жесто­кий танковый бой и продолжался без пе­редышки весь день. Стальной лавиной на­пирали фалистские танки совместно с мотопехотой. Немцы двигались с разных сторон, расочитывая, что где-нибудь им уластся просочиться сквозь линию нашей обороны. Враг столкнулся с упорством со­ветских танкистов. Поле боя озарили фа­селы горящих немецьих машин. Несколь­1о десятков вражеских танков были уни­чтожены и подбиты в этой схватке. Два наших танковых экипажа боролись против восемнадцати немецких машин. Экипажи маневрировали на поле боя, эф­фективно используя всю силу огня своих машин. Два тероических танковых экипа­жа сожтли в этом бою восемь танков про­тивника. Танки были подбиты вражески­ми снарядами. Но бойцы не дротнули, не растерялись, эвакуировали машины в расположение своей части. Вместе с танкистами мужественно сра­жался десант автоматчиков. Огнем и в ру­копалиных схватках автоматчики уничто­жили много гитлеровцев. Бои на этом участке не прекращаются ни на час. Немцы подбрасывают сюда все повые и новые резервы. Опромные усилия прилагает враг, что­бы добиться успеха в районе Блетской. Фашистские полчища рвутся вперед, не считаясь с огромными потерями. Встретив мощные контрудары наших войск на ри­ле участков, фалисты вынуждены остано­впться, а кое-где даже отойти назад. Велика опасность, нависшая нал ро­диной. Сознание этой опасности все боль­ше и больше проникает в сердца бойцов и командиров. Не выпускать из рук оружия до тех пор, покуда не остано­вишь, не победишь врага, -- этому под­чинена воля советских воинов. Вот не­сколько боевых эпизодов этих дней. Передовой отряд N-ской части перепра­вился через Дон и атаковал немцев. Они отчаянно сопротивлялись, одолеть врага было трудно. Но для находчивого и сме­лого воина нет безвыходного положения­(От специальных военных корреспондентов «Правды»)

явил:

Пока я в силах стоять на ногах, буду истреблять фашистов. Лучиие бойцы своим умением, храбро­стойкостью воодушевляют других. стью, Старшина стрелковой роты Петрошенко убил четыре фашистских солдата и офи­цера и захватил мотоцикл с секретными документамии­Парторг батареи старший сержант Левашев уничтожил два танка. Старший сержант Леонов со своим рас­четом уничтожил в одном бою четыре тан­ка. Леонова ранило, его заменил наводчик сержант Долматов. Батарея, которой коман­дует младиий лейтенант Идельчук и воен­ком младиний политрук Филимонов, за день боев уничтожила 8 вражеских тан­ков. Драться за каждый метр советской зем­ли, стойко защищать каждый рубеж, ка­ждоо село, отстоять донские и приволж­ские степи, отбросить врага - вот что требует страна от фронта. Чтобы победить фашистскую мразь, нужна беззаветная преданность родине и железная стойкость в бою. К. ПОТАПОВ, г. ГРИГОРЕНКО. Действующая армия,

Азовские моряки в боях АЗОВСКАЯ ФлОТИлИЯ, 10 августа. (По разбили около десяти повозок и истребили телеграфу). Плечом к плечу с Красной до 150 вражеских солдат. На следующий день на батарею насту­пал вражеский батальон, но метким огнем артиллеристов он был рассеян. Атаки на батарею велись ежедневно, по каждый они отражались с большими для немцев потерями. В последний день немцы бросили про­тив батареи овыше полка пехоты и груп­пу танков. Беззаветно дрались краснофлот­цы. Дрались, не щаля жизни. Только под давлением во много раз превосходящих сил противника они вынуждены были отойти. В этих боях батарейды уничтожи­ли до 800 вражеских соллат и офицеров, свыше 20 автомашин и 25 фургонов. Армией дерутся с ненавистным врагом мо­ряки Азовской военной флотилии. Дей­ствуя на фланге наших частей, моряки­азовцы сражаются с величайшим муже­ством и упорством. Свято выполняя при­каз, они отстаивают свои позиции до пос­ледней возможности. Боевой славой покрыли себя моряки­артиллеристы. Батарея, где военкомом тов Бурунов, в течение нескольких дней под­вергалась ожесточенным атакам против­ника. B первый день батарея обнаружила движение вражеской колонны и обрушила на нео шквальный огонь своих пушек. За кратковременный огневой налет батарейцы

награбить,-твое» «Все, что сумеешь Пленный сообщил, что комантир 2-0 батальона майор Яике на «ротном обучь нии» сказал, что после пюбеды над Крас­ной Армией каждый немецкий солдат п лучит большой участок русской земли н оббудет управлять имением, а работать бу­дут русские под надзором немпев. «Зная, что я все равно послан на вер­ную смерть, я решил сдаться в плен. Я убежден, что в конечном счете немецкая армия будет разбига. Конечно, у нас этом говорить нельзя. Солдаты отупели. Они не интересуются политикой и не в состоянии осмыслить общий ход военных действий. Немецкому солдату говорят: что сумеешь натрабить,- тве И он грабит». разДействуЮщАямиЯ 10 августа.«Все, (Спец. корр. ТАСС). Перебежчик солдат 7-й роты 698-го полка 342-й немецкой пе­хотной дивизии Отто Зинц рассказал: Германское командование не только н препятствует грабежам, но открыто поош рнет их, чтобы поднять дух солдат. в оп в по

-Вижу, - отвечает лейтенант, и на­ступает пауза. ной ограде по изорванной, в воронка земле. Идут! Вижу. Идут же, товарищ лейтенант… Третью атаку ведут два немецких тальона под прикрытием артиллерийскаге и минометного огня. Первый эшелон поба­Вижу. Двадцать метров отделяют бойцов от зывается из-за бугров, подымающихее справа от деревни. Он обрушивает шквл немцев. Лейтенант спокоен. Только синие жилки дрожат у глаз, только легкая испа­огня по налним боевым порядкам, и нех цам удается прорвать в двух местах лин 38 рина покрывает лоб. Вот теперь я понимаю. Огонь! - Огонь! - рвется из окопа в окоп. Строчат пулеметы и автоматы, на флан­гах стреляют выставленные засады бойцов. Немды попрежнему беспорядочно стреляют, теперь они пробуют залечь. Местность обороны. Белобрысый боец Кагасов оказы вается позади наступающих немцев. Е окоп отрезан от других. Он видит спи фашистов. Боец прыгает через бруствер со всего размаха вонзает штык в офицеа Тот падает. В это мгновение раздается: ча бо Ce

ня, и раскатистый гул пробуждает окрест­ность. Заметили! Снаряд шлепается в во­ду, вздымая кверху огромный серебристый каскад

ствлечь внимание неприятеля и в то же время самим итти на помощь. Бойцы быстро вытаскивают фанерные переправы, заблаговременно притотовленные саперами, ставят на них чучела, О, немецкая артил­лерия ударяет вновь! Держись, фанерная переправа… А свой плоты рота пускает на излучине, поросшей камышом. Бойцы плывут к берегу, рота на плотах настигает их: второй батальон ступает на землю, Бойцы вылезают из воды, тяжелые и мокрые, одежда плотно облегает их те­ла, и холодные струи стекают с них в траву. Переправа закончена. Как выразить тебя, любовь к



оба батальона успели перойти на тот бе­рег. Несколько бойцов вскакивают на Это­разведчики. Спустя немното, ступает на воду еще вереница плотов, тонко скри­нят уключины-отчаливают лодки, и ки­пит пронутая веслами вода. Плоты и лод­ки врезаются в тьму, и сразу растворяют­ся в ней их очертания. Мошчит противо­положный берег. Шумит встрепенуешаяся вода. Плот, на котором стоит капитан Степан Андронов, командир первого ба­татьона, мятко пристает к берегу. это­му времени возвращаются разведчики ни немещких засад, ни караулов, ни пат­рулей: командиры правильно выбрали ме­сто для переправы. Мелкими групнами, осторожно ступая, бойцы перебегают в кустарник, в лошину, за соманную церковпую ограду, проника­ют в покинутую мельницу с оторванным крылом, и быстро окапываются, Пулемет­чики устанавливают пулеметные гнезда, связисты разматывают катушки и тянут линию. салеры роют блиндажи. Справа причаливают плоты с орутиями, и артил­перисты на лнмках, ухватившись за ство­ы, талпат их на замаскированные пло­Выходи! - полютом по пеши пере­дается команда, и она несется на полки­лометра вверх и почти на столько же вниз по течению. - Выходи-и-и… щадки и разворачиваются в сторону хол­мов. Бойцы продолжают переправляться на запалный берег, и вот уже от цервов­ной опрады, через лощину, вдоль кустар­ников, до самого села возникает новый ру­беж. Батальон развертывается на левом фланге. Вслед за ним должен переправить­ся второй батальон и занять оборону на правом фланго, отрезая прогивнику дорогу на Воронеж. Робко, чуть заметно ложится светлая полоска на восточный край неба. Она ши­рится, и понемпогу все вокруг начинает проясняться, принимать отчетливые фор­мы. Рассвет. Видно, как второй батальон гопит плоты. Минометчики и пулеметчтики уже достигли берега, а пехотинцы плывут еще на середине реки, и по канатам, за­крепленным кошками на обоих берегах, они тянут плоты что есть силы. Внезапно из­за холмов вырывается багровый сноп

Так бывает перед боем. Хочется при­сесть где-нибудь на траву, вытащить из кармана кисет, заскорузльми пальцами кабить обкуренную трубку и, медленно вдыхая в себя густой табачный дым, по­грузиться в молчаливое размышление. Над рощей стоит летняя пахучая ночь. Моло­зые сибиряки, украинцы, кавказцы, ураль­ны оидят, задумчиво прислушиваясь к по­луночной тишине. Ожидать уже недолго. Скоро выйдет из блиндажа капитан и про­молвит: «Пора…» И бойцы пойдут вперед. Глукая темень. Ничего не видно в двух шагах перед собой: только едва уловимые белесые пятна берез да редкие и крошеч­ные, нтновенно тающие во тьме искорки трубок и цыгарок. Ничего не слышно во­круг; только тихие, осторожные шаги у ближних земляпок да легкий посвист вет­ра, срывающегося с деревьев и летящего вниз, в крутой и глубокий овраг. Роща и овраг, и берег, мелькающий сквовь деревья и кусты, - это рубож. Пятые сутки стойко держат его первый и второй батальоны. Пятые сутки отражают бовпы крупные атаки неприятеля. Отеюла на север, вверх по течению, раскинулся Боронеж, старый русский город, от кото­рого во все стороны тянутся магистрали и тракты, и этот город надо во что бы то ии стало отстоять от орды чужеземпев. Батальонам дан приказ: продвинуться впе­ред, форспровать реку, выбраться на за­падный берег и запять там повый рубеж. И вот подымается первый батальон. Сквозь колючие заросли по узким, изви­листым тропинкам бойшы выходят к бере­гу. Легкий и короткий веплеок, сонное кважанье лягушек, влажнос дуновенио по этим признакам угадывается река, она сливается с пебом, покрытым черными и тяжелыми, как скалы, тучами. На воду спущены небольшие плоты, кормой примяв прибрежные травы, стоят рыбацкие лодки, неподалеку лежат багрыи железные кошки с веревками. Спасибо, саперы! Сейчас начнется переправа. Мол­чит противоположный берег, откуда с утра до сумерек били пушки. Там, на холмах, в пышшных зеленях, скрыты неприятель­ские батареи. Заметят ли немцы перепра­ву? Надо торопиться, чтобы до рассвета

брызт. - Влоред! плоты.Этоспокойный и ровный голос капита­на Носаля, командира второго батальона. Смуплый и худощавый, он поправляет сбившуюся набок фуражку, пристально вглядывается в холмы и на минуту заду­мывается. Снаряды с лютым воем проно­сятся над бойщами и вонзаются в бесную­щуюся воду, На одном плоту разрывается снаряд, и осколки летят в раэные сторо­ны. Слышатся чьи-то прерывистые стоны. Капитан оборачивается, и что-то острое и горячее впивается ему в голову, Он при­кладывает к голове ладонь, и по ней, струясь межту пальцами, заливаясь в ру­кава, стекают тяжелые и теплые струи крови. Грохот на мгновение заглупает все, но вот снова сквозь рев и пул от плота к плоту песется твердая команда: - Смелее к берегу! A с холмов уже бьют пять минометных и две артиллерийских вражеских батареи, Бушующий огонь, дыбящаяся вода окру­жают батальон, Теперь надо рассредото­читься - плоты и лодни слишком замет­пая цель. Командир приказывает: ＿ Вилавь! Бойцы бросаются в воду. Намокшая одежда и спаряжение тянут ко дну. Вот, весь погрузившись, захлебывается рос­лый пехотинец, он судорожно протяги­вает руку, надеясь за что-нибуль уце­питься. Это замечает политрук Белоборо­дов. Нескольно сильных взмахов, и он подплывает к утопающему, Неподалеку,Дозоры головой рассекая волны, плывет комсо­молец Гусев, Позади, отдуваясь, плывут сержант Курносенко и боец Балендей. Еще взмах, еще юдин, еще… На холмах смолкают батареи, и по склопам к воде бегут солдаты, навстречу батальону. В эту минуту из лощины раз­дается дружный треок наших пулеметов. Это неожиданно для солдат: откуда? Они падают, залегают, пробуют подняться. Их косят пулеметы. В дело вступает рота вто­рого батальона, еще оставшаяся на том берегу. Ну да, немецкие батареи сейчас ударят по первому батальону, который, прикрывая плывущих, открыл огонь и обнаружил себя. Теперь ему трудно ог­будет одному сдержать натиск врага. Надо    

родине, переполняющая сердце бойца? Огном, шквальным огнем по холмам, где стоят вражеские батареи! Как выразить тебя, но ровная и открытая - плохая зашита. - В штыки! - командует лейтенант. - Выбьем невощев! Политрук Бородаев бросается врув пашную. -Выбьем немцен! поишы, Рукопашная… Сверкание штыков, тора чечный блеск глаз, предомертный крик стон, липкая кровь на руках… На помош ненависть, сжимающая грудь бойца? Огнем, птком и пулей, гранатой и снарядом бою! И вот начинается этот бой. Девять «Юнкерсов» идут на наш новый рубеж. вЧерез два часа психическая атака пов­торяется. Две роты немцев с пьяными кри­ками лезут вперед. Что такое? На левом фланге отходят? Отсекр партийного бюро Первым выскакивает из окопа сержант Постников, за ним бегут другие.

батальона Глотов с горсткой коммунистов и комсомольцев спремится на фланг. - Ни с места! Здесь стоять!… Они пикируют и пвыряют бомбы. В воз­дух взлетает сарай, обрушивается коло­кольня, наземь валятся расщешленные спешит старший лейтенант Асафов. подымает тех, кто лежит в окопе. На немца! Первый эшелон немецких солдат ме ленно оттягивается к бугру н, соедни шись с выступающим вторым эшелоно снова устремляется вперед. На немца! - рычит поле. На немца! - катится справа и сле ва. Прямой наводкой бьют наши пушки минометы. Они быют по холмам, пода вражеские батареи. Не выдержав, пятится к буграм иви рой эшелон. Он сливается с третьим опять движется на паш передний край Поредевшие фантистские батальоны поп дают под перекрестный огонь наших цов. Они подпускают их совсем бли Немцам кажется - вот-вот дрогнут бо цы, но в эту напряженную минуту сов ские пехотинцы расстреливают фашистов упор. И сейчас, когда, тротий эшелон в цев начинает поспешно отходить за буры артиллеристы Букирев, Корнеев, Жукз Воробъев переносят огонь на отступа Посмотрите вокруг: тысяча двести н нев лежат безлыханно на поле боя, Советские батальоны держат рубек. Я. ЦВЕТОв. Действующая армня, южнее Воронеж бойщики открывают огонь. Олин танк го­рит. Танки идут на окопы. Траками вре­заются они в брустверы, и пронзительный лязг оглушает бойнов, Они ложатся на дно окопа, танки проносятся над ними, и бро­пебойщики поворачивают свои - ружья. Вспьхивает еше один танк. Остальные то­ропятся обратно. столетние дубы, Тридцать минут гудит не­бо и содрогается земля. Тогда к переднему краю приближаются четыре танка, Бропе­доносят: -Из лесу изет немецкая пехота! Доворы доносят: - С юго-западной стороны движется вражеская колонна! Двести пятьдесят пемцев заходят подко­вой. Они идут, чуть склонившись, головой вперед и редут беспорядочный огонь. Они идут на рубеж лейтенанта Казанцева.  Вот она, психическая… - говорит Бойцы врываются в боевые порядки немпев. Худощавый и неистовый Глотов ведет их вперед. Позади бежит автоматчик Ермак, тихий и скромный в общежитии парень. Чорт возьми. кончились патроны! Секундное замешательство замечают отхо­лящие немцы. Они поворачиваются и бро­саются на пего. Ермак видит - в канаве лежит с подогнутой под себя нотой убитый немен, В два прыжка он достигает канавы, схватывает лежащий тут же автомат и расстреливает в упор наседающих солдат. Слева теснят немцев бойцы политрука Егорова. От крика, от натуги багровеет его шея. Он падает в пыль: несколько пуль впивастся ему в лицо, грудь, живот. Он еще жив, он подымает голову: Приказываю - вперед! - и уже бессильным, глухим голосом роняет: - а меня пова оставьте, когда будете возвра­щаться, подберите… Проходит пятьдесят винут, Номпы снова отходят. Посмотрите в амбразуру: трупы немцев валяются у кустов, перед лощиной, у мельницы. Кровь широкими темными пятнами растекается в пыли, трава обагре­на кровью и кажется коричневой. Густой дым нъзко стелется от холмов к церков-

лейтенант.

Он не сводит взора с приближающихся фашистов. Подле, в блиндаже, стоит моло­дой боец, курносый, веснущатый, с родин­кой на шеке. Его светлые глаза широко раскрыты. Он участвует в первом бою. голосом. Идут, - говорит он прерывающимся