12 1942 г., №: 235 (3055) 

2

 В Народном Комиссариате Обороны За проявленную отвагу в боях за отечество с немецкими захватчи­ками, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за геро­изм личного состава преобразована 174 стрелковая дивизия в 46 Гвар­дейскую стрелковую дивизию - командир дивизии генерал-майор Қарапетян С. И. Преобразованной дивизии вручается Гвардейское Знамя.

партииная жизнь СЛЕДУЯ ПРИМЕРУ КОММУНИСТОВ Великая отечественная война против фа­шистских захватчиков еще теснее сплотила советский народ вокруг партии Ленина - танков, Атака противника была отбита. Героизм и отвалу проявил лучший пуле­метчик нашего соединения коммунист Пе­тровский. Огнем из пулемста он пастигал фалшистов и метко разил их. Многие де­сятки фашнистов истреблены бесстрашным пулеметчикоо. В бою за одну деревню Пе­тровский со своим пулеметом пробралсяво фланг немцев и начал разить фашистов. Петровский по этому поводу говорит: «Архангельские лесорубы послали меня на фронт и дали наказ очистить советскую Сталина. Ряды партии непрерывно пополня­ются передовыми рабочими, колхозниками, интеллигештами, воинами Красной Армин. В партию идут лучшие люди -- герои оте­чественной войны. Только за один месяц парторганизация нашего соединениия вы­росла на 492 человека. Поги 500 лучших гвардейцев, прославивших в многочислен­ных боях славное гвардейское знамя, свя­зали свою судьбу с нашей партией. В своем заявленни в парторганизацио

За Волгу-матушку (От военного корреспондента «Правды») Здесь, на развороченной бомбами на­сятки и сотни трупов, остающихся на ули-

бережной, в разрушенном, сожженном нем­цами и все же величественном Сталинтра­де, на окраинных улицах и в переулках которого идет сейчас яростное сражение, цах и площадях после каждой отбитой не­мецкой атаки. Продвижение немцев на отдельных участках измеряется десятками метров, потери-тысячами человек. землю от фашистской нечисти. Я и сам очень хочу, чтобы свободной была наша родина». Тов. Петровский стал командиром пвардии ефрейтор тов. Димитриенко писал: «В составе дивизии я воюю с начала бос­вых действий. До сих пор был беспартий­побольше заслужить в - все пар­быть право ным­рядах хотелось Красной Армии. Он учит своих до и бесстрашно сраяваться с врагами. В боях за город Н. батальоны тт. Пла­хова и Генералова оказались в опрусении, Инструктор политотдела батальонный ко­миссар тов. Головчансний собрал коммуни­стов, их оказалось 15 человек. На партий­собрании было принято решение: ном «Партийное собрание считает необходимым, чтобы коммунисты напо положение серьезное и драться при­дется крепко. Враг попытается сжатьколь­Коммунисты решпили драться с врагом до последней возможности, до последней капли крови. Огнем и штыком, мужеством храбростью прорвать отружение трага и материальную часть.ыдолж­ны облегчить свое положение и помочьто­варищам. Коммуписты приложат все силы, чтобы врат был разтромлен». После собрания коммунисты разошдись в решенис роты и довели до сведения бойдол партийного собрания. Решение большеви­ков стало решением всех бойщов. Бойцы держались стойко, дрались умело, неодно­кратные атаки врага были отбиты. Нали­чие двух советских батальонов в тылу вра­га создало для него серьезную угрозу. Во взаимодействии с друтими наступающимет частями два наших батальона перешли в наступление и опрокинули фашистов, Враг бежал, оставив на поче боя сотни убитых и раненых. на-днях в сотнях километров отсюда, тоже на Волге, в другом, тоже разрушенном и изувеченном немцами городе, который дом за домом, квартал за кварталом вырывали у врата нашпи бойцы. Этот разговор произошел ночью под ак­компанемент тустой канонады в станцион­ном подвале, превращенном в блиндаж. Тут отдыхали танкисты, славные коренастые ребята в масляных комбинезонах и черных ребристых шлемах. Разговор шел о Волге, к которой в этот день, стремительной ата­кой смяв вражескую оборону, вырвалась их часть. Все они были из дальних краев­украинцы, сибиряки, кавказцы, и тут все о ней говорили очень тепло, и все зави­довали мотористу Гудиашвили, который, достигнув волжского берега, выскочил из танка, под пулями немецких автоматчиков сбежал к реке, зачерпнул котелок и на­поил свой разгоряченный в бою экипаж прекрасной волжской водой. Танкисты жад­но пили эту волжекую воду, как пили воду из боевых шеломов древние витязи, достиг­нув, наконец, берегов родной реки. И вот кто-то из них прокспес слово­Сталинград. Все сразу оживились. Огоньки из них в Сталинграде не был, по говорили о нем с любовью, точно в нем они роди­лись, выросли, провели лучшие свои голы. Потом вдрут все смолкли, задумались, Брезжил рассвет. И Гудиашвили подумал вслух: - А все-таки Сталинград устоит! пто-то из темного угла блиндажа ответил молодым страстным голосом: - Не сдадут, не должны, нельзя его сдать! И вот маленький город волжского вер­ховья далеко позади. Перед глазами широ­кая волжская тладь, прорезанная продол­говатыми, ржавыми от осенней листвы островами. Перед глазами разрушенный немецкими бомбами и снарядами, окутан­ный дымом негаснущих пожарищ Сталин­град. Перед глазами тород-баррикада, город­боец, город-герой. Волжский ветер гоняет по изрытым снарядами улицам серый пе­Остетии рабитах стенол, авеня, вы­сыпаются от звука непрерывных разрывов. непоколе­Но город стоит мужественный и бимый. Его можно разрушить, но его нельзя взять. Два месяца тому назад Красная Армия, отряд моряков Волжской флотилии, воору­женные сталинтрадские металлисты дали немецким ордам первый бой под стенами города. Два месяца продолжается эта бес­примерная в истории войн великая битва за город. Она не прекращается ни на мину­ту, ни днем, ни ночью. Напряжение и масштабы ее возрастают с каждым днем. В бой введены сотни тысяч людей, тысячи орудий, танков, самолетов. Над городом непрерывно идут воздушные бои, которые можно иной раз наблюдать одновременно в трех-четырех местах. Шемцы маневрируют. То тут, то там собирая свои части в удар­ные кулаки, они доститают этим самым подавляющего численного превосходства в силах на определенном участке и обруши­ваются на отдельные звенья сталинград­ской обороны, Но всюду они натыкаются на стену и, получив кровавый отпор, отка­тываются, не успевая утащить с собой де­Не жалея, немцы бросают в бой новые и новые дивизии. Защитники Сталинграда встречают в боях части, стоявшие во Фран­ции, в Бельгии, в Голландии, в Греции и на Крите. Они бьют и эти части со страстью, неистово и ожесточенно. Немецкий офицер обер-лейтенант Гуго Вейнер, убитый третьего дня при атаке одной из баррикад в заводском поселке, 3 октября записалв своей полевой книжке: «Мы и раньше слишком хорошо знали дьявольское упорство русских, которое они проявляют в бою, ссли этого захотят. Но такого упорства от них все же не ожида­ли. Это оказалось для нас слишком не­приятным сюрпризом. До сих пор нам не удалось поднять бокал за Волгу, кото­рый Отто хотел вышить еще в августе на волжском берегу. Нет уже ни Отто ни Курта, ни Эрнста, ни Зиделя, никого из «стаи неистовых», их зарыли где-то здесь, в этой каменной земле, даже не знаю, за­рыли ли, потому что нам сейчас не до покойников. Вчера русские снайперы под­стрелили нашего командира. Улица была под таким отнем, что, когда мы выносили его тело, было ранено еще три солдата и убит ефрейтор. Наш полк тает, как кусок сахара в кипятке. Этот город -- какая-то адская мясорубка, в которой перемалыва­ются наши части. Запах разложившегося мыса и крови преследует меня. Я не могу есть и спать, Меня рвет от этого прокля­тото города. Бое, зачем ты отвернулся от нас?». День и ночь вертится «адская мясоруб­ка», в которой перемалываются немецкие части. Защитники Сталинграда не тратят даром снарядов и пуль. Напряжение боев нарастает. В километре от города, вгрызшись плу­боко в сухую глишистую землю, на полотом скате древнего степного кургана сидит в блиндажах отряд морской пехоты под командованием орденоносца лейтенанта Горшкова. 3 октября исполнился месяц, как отряд держит высоту. Мэряки точно вросли в эту глинистую, неласковую зем­лю. Ни танковые атаки, ни нападения пе­лых полков немецкой пехоты, ни постоян­ннай, почти вепрерывнай артиагорийский обстрел, ни налеты дюжжин самолетов на смотли оторвать их от этого кургана и ли­шить их бодрости духа. В минуту затишья краснофлотец Его ров снимает каску, достает из-за пазухи родную свою бескозырку с ленточками, на­девает ее на выгоревшие, белыз от солнца вихры и поет высоким приятным тенорком: …Волга-Волга, мать родная, Волга, русская река… Пел он в этот вечер и вдруг стал серьезным. Он пристально вглядывался в степь. Тихо отложил балалайку, взял вин­товку, поднял ее и начал по-охотничьи пе­литься. Грянул выстрел. Ваня улыбнулся и поставил на приклад винтовки еще одну зарубку -- тридцать вторую по очету. По­ставил и сказал: Этот немец не дошел… Много их еще. Ну, ничего, и других не пу­стим. И мне снова вспомнился разговор танки­стов в верхневолжском городке на заре пе­ред атакой. Б. ПОЛЕВОЙ. Сталинград. Район Моздока, Подразделение зенитных орудий, которым командует капитан фронт. Фото С. Короткова. A. Ф. Костенко, по дороге на

почетное

B заявленни снайпера-красноармейца тов. Чернышенко товорится: «Меня воспи­тал комсомол. Мне доверили снайлерскую винтовку, которая отлично разит врага. Я недавно прибыл на фронт, но на моем сче­ту есть уе 9 убитых фалпистов, В эти грозные для наштей родины днп хочу трать­сталожеловотоПои артиллемотисохранить тожа будет метко беть по врату». Эти и подобные им многочисленные при­мужествооросто авторитета партии в массак обкреплении тоилении се свя­сс боспартийными бойпами и комалци­рами Красной Армии. Коммунисты нашего соединения всегда шли и идут в авангарде, проявляют в боях беспримерные образцы мужества и отваги. в боях тии. Я самоотверженно дрался ва честь гвардейца, за честь родины, даже будучи ранен, продолжал выполнять боевую зада­чу… В предстоящих боях хочу продолжать разить ненавистного врага коммунистом. Клянусь, что высокое звание большевика оправдаю с честью». Когда перед эпской частью поставили задачу занять крупный населенный пункт, коммунисты сказали: «Своим личным при­мером храбрости и готовности к самоло­жертвованию мы будем увлекать за собой воех бойцов».Bбою коммунисты дра­лись беззаветно. накрывалиГорошсскидрался в втом бою подигрук роты тов. Иващенко. Как только командир роты подал команду «в атаку!», тов. Ива­щенко, находившийся в первых рядах ата­кующих, встал и возгласом «вперед, за родину!» увлек за собой роту. Бойцы роты первыми ворвались в населенный пункт. Врат бросил против одното батальона бо­лее 100 танков и до двух полков пехоты. На одну из рот двигалось 50 танков. В эту роту пришел во время боя секретарь парт­бюро политрук Васин. Обстановка соза­-лась серьезная, но, следуя примеру комму­нистов, бойцы смело вступили в бой с

ВЫСОТА ИМЕНИ СЕРГЕЯ ТЮРПЕКА (От военного корреспондента «Правды») В 7 часов 58 минут дали шервые залпы наши орудия. Вместе с сотнями снарядов на траншеи, в которых отсиживались ны, обрушился убийственный шквал ми­нометного огня. Враг занимал большую плоскую высоту, просматривая и простре­ливая с нее наш передний край, дороги и тропы, Вимой, когда фаннов было боль­ше сил, сражение за эту высоту длилось много дней, и противник удержал ее. бой вводились тогда крупные части, Никто не забыл тех ожесточенных схва­ток, и теперь, после месяцев позиционной борьбы и беспрестанной воинской учебы и тренировки, каждый боец жаждал вы­бить финнов с этой высоты. Но, кроме того, в предстоявшей сравнительно малой тактической задаче краспоармейцы по-но­вомощущали свою ответственность. Они помнили, что истребление вражеских сол­дат здесь, на этом участке фронта, явля­лось активной помощью доблестным за­щитникам Юга. И ничего неожиданного не было в том, что на митингах перед боем и в момент атаки в карельском лесу раздавались возгласы: «Не отдадим Сталин­града!». Атака началась в восемь. Проходы в минных полях и проволочных загражде­ниях саперы сделали заранее. Они даже прорыли үзкие штольни к финским дзо­там, и ринувшиеся в атаку пехотнцы только отшвыривали на бегу ротатки, Ворвавшись в финские окопы, автомат­чики пристреливали и глушили приклада­ин эражеских солдат и офицероя, забросы­вали землянки гранатами, прочесывали пулеметными очередями траншеи. делев­шие финны с перепуту бежали, ороса оружие и даже верхнюю одежду. Через восемь минут после начала атаки с высоты уже докладывали на командный пункт, что она взята, и взята без потерь. И в самом деле, среди красноармейцев не было ни одного убетого и раненого. Столь велика была внезашность штурма, стреми­тельность броска! В этой атаке почти каждый из наших стрелков и автоматчиков намного увеличил свой личный боевой счет. Константин Бе­дарев, очень хороший спайшер, действуя в бою автоматом, уничтожил более 25 фин­нов. Автомалчик Николай Орехов уложил во время боя 13 фашистов, лейтенант Но­виков9 или 10. Одного офицера Нови­фин-Нашим бойцам мент,когда протвник обрушил рийский огонь на захваченные нами по­зщии. И тут наши войска еще раз пока­зали свою стойкость, упорство, Сила огня была исключительно велика. На высоту упали тысячи снарядов, Но и этот огненный шквал не сломил упорства на­крыли отонь гвардейцы-минометчики, Обе роты были стерты с лица земли. ших бойцов. Три дня выдерживали они огонь и яростно отбивали контратаки фин­свой пехоты, уничтожая новые и новые сотни фашистов. Они держались до тех пор, пока у противника не иссякли снаря­ды. А когда он, откатившись, начал спешно воздвигать новую оборонительную линию, наши бойцы ловили финнов на мушку спайперской винтовки, минометным огнем саперные команды, спе­ша истребить как можно больше враже­ских солдат и офицеров, пока они не за­рылись в землю. Итог этой частной, сравнительно мелкой операции свидетельствует о выдающемся успехе: за несколько дней врат потерял здесь до 1.500 солдат и офицеров. Отвоеванной высоте дали имя старшего сержанта Сергел Тюрпека. Сергей Тюрпе­ка, тридцатишестилетний командир взвода, украетнец, строгий, дисциплинированный и стень тиебонательный нелолак, не слелал в необыкновенного. Он в точности вынолнял приказ. Приведя сво­их бойцов в финские траншеи, он, как требовал того устав, собрал в кулак все силы и обрушил их на врага, стараясь, чтобы каждый боец взвода был на овоем месте. Он вел красноармейцев навстречу контратажующим и. по свидетельству то­варищей, в самые горячие моменты бол оставался, как всегда, спокойным и хлад­нокровным, Только один раз голос его, против обыкновения, дрогнул. Это было по­сле броска, когда взвод впервые достиг гребня высоты. Тюрпека снял каску, по­ложил ее на землю и воскликнул: та наша! Вот и все!».

Боевые традиции партии множатся большевиками нашего соединения. Требо­вание советского народа «ни шагу назад!» коммушисты вышолняют с честью, Комму­нисты личным примером показывают образ­цы воинской дисциплины, о них с любовью отзываются все бойцы. Воодушевляемые примером партийцев, воины Красной Ар­мии смело идут на врага, беспощадно уни­чтожая фашистских мерзавцев. А лучшие из лучих и храбрейшие из храбрых наших бойцов и командиров вступают в ряды славной партии Ленина-Сталина.  B. ПЕТРОВ.

Собрание актива комбината «Молотовнефть» КРАснокАмСК, 11 октября. (Корр. «Правды»). Комбинат «Молотовнефть» из месяца в месяц не выпюлняет плана до­быи тойти, Такое положение дальше не может быть торшимо. Страна пребует от коллектива «Молотовнефти» выполвения своего долга. Здесь состоялся парийно-хозяйствен­ный аклив комбината. С докладом «О мероприятиях по увеличению нефтедобы­чи» выктупил начальник комбктата тов. Татиев. - Правительство,--говорит докладчик, оказало нам помощь в материально-тех­ническом оснащении, а также в кадрах Производетвенная мощивость сквакин зна­«Высо-соенойпрограм-тарь мы. Однако основное предприятие ком­бината - Краснокамский нефтепромы­оОрименко дт нефти меньше, чем в прошлюм году. Докладчик вскрыл причины певыполне­ния швлана. Беда заключается, - говорит он, в плохой оргализащии производства, - Пора прекратить разговоры о важно­сти борьбы за каждую тонну нефти, заявил бригадир плотников тов. Умрилов. Нефть надо давать, дорог каждый кило­грамм. Взгляните, товарищи пачальники себе под ноги. Десятки, а может быть, сотни, тони нефти разливаются у скважин ик нефтепровода. Это-преступление. А какис­возможности упускаются из-за простоев­рабочих и механизмов! Актив был партийно-хозяйственным, но ни секретари не сочли нужным выступить на активе, не приняли участия в обсуждение. Выступивший в конце собрания секре­Молотовского обкома партии тов. Гу­саров обратил внимание актива на кабл­петный стиль работы некоторых инженер­но-технических работников комбинатап промысла. Партийно-хозяйственный актив комби­ната принял решение. Это решение должно стать программой для работы, а не оче­редным обещанием, как это не раз здесь бывало.

ков настиг в землянке и убил прикладом. Это был, повидимому, командир финского батальона. опомнив­К концу первого дня боя Сергей Тюр­пека был сражен. Его честным именем названа вершина в карельском лесу, став­шая вершиной красноармейской доблести. Карельский фронт. М. шур. Через некоторое время финны, шись от пеожиданности, бросили в контр­атаку ближайшие резервы. По первым двум ротам, приблизившимся для контрудара, от-

нашего военного врача. Он выслушал и нашел, что у меня сердце в порядке. Он констатировал душевную депрессию. Про­тив запора он дал мне пилюли, а против зуда мазь… У нас хорошая свинья. Мы заказали колбасы. марта. Такого страшного дня в Бу­денновке мы еще не переживали. Вечером появился русский бомбардировщик, он сбросил осветительные ракеты, a вгенадцать бомб. Окна в рамах зренели, Можно себе представить, какое у меня бы­ло чувство, когда я, лежа в кровати, слы­шал гудение самолета и разрывы… осо-араорко женщину, которая обокрала мою перевод­чицу фрау Рейдман. Мы ее высекли по го­надоома пра Реймаплаала при виде этого. Потом я гулял по деревне и зашел к нашему мяснику, который гото­вит мне колбасы… Затем я допросит двух парнишек, которые пытались пройти по льду к Ростову. Их расстреляли как шпио­нов. Затем ко мне привели еще одного па­ренька, который несколько дней тому назад пришел по льду из Ейска… Пежду тем мне приносят ливерную колбасу. на вкус неплохо, Я хотел высечь одну ком­сомолку… 27 марта. Ночь прошла спокойно… топрашиваю двух четырнадцатилетних мальчиков, которые бродили в окрестно­стях. Приказал избить одну женщину за то, что она не зарегистрировалась. 28 марта. Пошел в гости к полков­нику арбейтсфюреру Вейнеру. В 18.00 я приказал расстрелять мужчину и женщи­ну, которые пытались пройти по льду… 1 апреля. Получил 108 марок в руб­лях - большая пачка денег. Валя снова массирует и купает меня… 10 апреля. Солипе печет. Когда утром Мария раскрывает окно, яркие лучи солица освещают мою кровать. Теперь у меня вспух нос. Мария ищет на мне вшей. Лед прошел, и теперь нам утрожают только са­молеты. Я снова подверг порке нескольких девушек и парней за то, что они пропу­стили регистрацию. Среди них дочь ста­росты, Неприятное чувство я испытываю, котда начинает темнеть, я тогда думаю обомбардировщиках. 11 апреля. Все рады моему приходу. Со мной обращаются, как с царем. Мы хорошо ужинаем пьем водку…

вушек и шесть парней… Мне пришлось беспощадно избить их… Затем начались массовые расстрелы: вчера шестерых, се­годня тридцать три заблудших создания. Я не могу кушать. Горе, если они меня поймают. Я больше не могу себя чув­ствовать в безопасности в Буденновке. Бес-21 спорно, что меня ненавидят. А я должен был так поступать. Если бы мои родные знали, какой трудный день я провел! Ров почи уае паполнен трупами. как герой­ски умеет умирать эта большевистская молодежь Что это такое -- любовь к оте­честву или коммунизм, проникший в их плоть и кровь? Некоторые из них, в бенности девушки, не проронили ни сле­зинки. Ведь это же доблесть. Им прика­зали раздеться догола (одежду нам продать)… Горе мне, если меня здесь пой­мают! 11 марта. Ниэшую расу можно воспи­тать только поркой, Рядом с моей квар­тирой я построил приличную уборную и повесил большую вывеску, что пользова­ние уборной гражданским лицам воопре­щается… Напротив моей спальни находит­ся канцелярия бургомистра, куда утром приходят рабочие, занятые на земляных работах. Несмотря на обявление, они пользуются уборной. А как я их за это избиваю! Впредь я буду за это расстрели­вать. 13 марта. Вследствие чрезмерной рабо­ты я уже давно не писал домой. Собст­венно говоря, у меня и нет желания пи­сать своим - они этого не заслужили… Затем я приказал избить русского, ему 57 лет, и его зятя - за непочтительные выражения по адресу немцев. Затем я по­шел к румынскому полковнику… марта. Снова наступили сильные хо­лода. меня опять понос и боли в обла­сти сердца, я приказал позвать врача… Он поставил диагноз: расстройство желудка и невроз сердца… Сегодня я приказал рас­стрелять Людмилу Чуканову -- 17 лет. Я должен убивать подростков, вероятно, поэтому у меня нервное состояние сердца, 17 марта. Моя первая работа с утра­приказал привезти на телеге из госпиталя пятого русского парашнютиста и тут же перед массовой могилой расстрелял его… После этого я мирно прожил день. После обеда совершил прогулку. Земля подмерзла. 19 марта. слег. Приказал пригласить

12 апреля. Каждое утро я пью горячее молоко и кушаю омлет… Работы стало меньше… Мы теперь работаем только в ме­стных масштабах. Наказания­али порка, или расстрел. Чаще всего я провожу порку по голым ягодацам. 16 апреля. Сегодня спокойный день. Разрешил только спор между старостой и начальникомилиции, а потом избил трех затемужчин и одну женщину, которые, на запрещение, пришли в Буденновку в поисках работы… Затем я избил еще одну бабу, военную, она призналась, что была санитаркой… От румын я получал несколь­раз водку, папиросы и сахар. Я снова счастлив. Наконец-то Грошек дошел до то­го чтобы представить меня к награжде­нию крестом с мечами второго класса за военные заслути, и я награжден. 17 апреля. Девушки (Мария, Анна, вера) поют и играют возле моей кровати… Вечером пришли с повостью, пошел с пере­водчиком, чтобы выяснить дело на месте. Баби сплетни. высек двух девушек у мена квартире по голым ягодицам. 18 апреля. Дождливый, пасмурный день. Я вызвал много девушек, которые неодо­брительно отзывались о тайной полевой по­лишкти. Я их всех высек». Я заканчиваю выдержки из дневника секретаря тайной полевой полиции Фрид-еще риха Шмидта. C трудом я переписывал страшные строки. Кажется, во всей мировой литературе нет такого страшного и презрен­ного злодея. Он расстреливает подростков, и он боится самолета. Это - жалкий трус. Он не может вечером уснуть от мысли, что прилетят бомбардировщики. Это настоящый породистый немец. Ему не напрасно дали крест с мечами за военные заслуги­ведь он отважно истязал русских девушек. Он лаже храбро убил четырехлетнего ребенка. Поганый трус, который мучается от мысли: «Авдруг поймают?» От страха у него дела­ются чесотка и понос. Педантичный нем­чик, он записывает, сколько яиц он с ел, сколько девушек расстрелял и как у него перемежаются запор с поносом. Грязная тварь, он хочет гадить в уборной для выс­шей расы. Это блудодей и садист, который восторженно признается: «Высек много де­вушек». Уего нет ни олного человеческо­го чувства. Он не любит своих родных. Он даже не нашел ни одного теплого слова для своей проклятой Германии. Он пишет с во­сторгом только о колбасе, палач и колбас-

ник. Он жадно считает деньги, которые он получает за свою работу палача, считает марки и пфенниги, рубли и копейки. На одну минутү что-то озаряет этого бешеного скота: он видит, с каким героизмом пере­носят пытки русские юноши и русские де­вушки, и он в страхе спращивает: «Что это?» Зверь, ослепленный светом че­ловеческого превосходства! несмотряДневник секретаря тайной полевой по­диции исключительно важный документ. Правда, и прежде мы читали чудовищные приказы о расстрелах. Правда, и прежде в дневниках кемецких солдат мы находели записи об убийствах и пытках. Но то был сухие справки. Здесь немец сам себя изо­бразил во весь рост. Здесь немец предстал пред миром таким, каким он есть. Я прошу иностранных журналистов пе­редать дневник секретаря тайной полиции во все газеты свободолюбивых страп. Пусть узнают о работе Фридриха Шмидта англи­чане и американцы. Пусть узнают о ней граждале нейтральных стран. Немец-за­воеватель, кавалер креста с мечами, бли­жайший сотруднык графа фон Ферстера должен обойти земной шар. Я прошу читателей, граждан нашей префрасной, честной и чистой страны, внп­мательно прочитать записи немпа. Пусть сильнее станет их ненависть к гнус­ным захватчикам. Эти строки не дадут уснуть ни олному советскому человеку. Он увидит перед собой палача с чесоткой, па­лача, который ломает рукоятку нагайки о нежноетело русской девушки, он увидит немца­колбасника, торгаша, который тор­гует бельем расстрелянных, он увидит убийцу четырехлетнего ребенка. Рабочие, работницы, дайте больше снарядов,мин, пуль, бомб, больше самолетов, танков, ору­дий миллионы немцев, таких же, как Фридрих Шмидт, рышут по нашей земле, мучают и убивают наших близких. пропу читателей, командиров и бой­пов нашей доблестной Красной Аомии, прочитать дневник немца Фридриха Шмпл­та. Друзья-воины, помните, что перед ваме Фридрих Шмидт. Ни слова больше-толь­ко - оружьем, только - насмерть, всех до последнего! Прочитав о замученных в Буденновке братьях и сестрах, поклянем­ся: они не уйдут живыми - ни один, ни один! («Красная Звезда»). Илья ЭРЕНБУРГ.



Фридрех Шмидт был секретарем тай­ной полевой полиции 626-й группы при первой ташковой армии германских воору­женных сил. Таково его звание. Секре­тарь вел дневник. Он начал его 22 фев­раля сего года, a закончил 5 мал. Дневник он вел в Буденновке, близ Мариу­поля. Вот выдержки из дневника Фрид­риха Шмидта: «25 февраля. Я не ожидал, что сего­дняшний день будет одним из самых на­пряженных дней моей жизни… Комму­нистка Екаторина Скороедова за несколь­ко дней до атаки русских на Буденновку знала об этом. Она отрицательно отзы­валась о русских, которые с нами со­трудничают. Ее расстреляли в 12.00… Старик Савелий Петрович Степаненко и его жена из Самсоновки были также рас­стреляны… Уничтожен также четырех­летний ребенок любовницы Горавилина. Около 16.00 ко мне привели четырех во­семнадцатилетних девушек, которые пере­шли по льду из Ейска… Нагайка сделала их более послушными, Все четверо сту­дентки и красотки… В переполненных камерах кошмар… 26 февраля. События сегодняшнего дня превосходят все мною пережитое… Боль­пой интерес вызвала красотка Тамара.6 Затем привели еще шесть парней и одну девушкү. Не помогали никакие уговоры, никакие самые жестокие избиения нагай­кой. Они вели себя чортовски! Девушка не проронила ни слезинки, она только скрежетала зубами… После беспощадного избиения моя рука перестала действовать… получил в наследство две бутылки коньяка, одну от лейтенанта Коха из штаба графа фон Ферстера, другую от румын. Я снова счастлив. Дует южный ветер, начинается оттепель. Цервая рота полевой жандармерии в трех километрах севернее Буденновки поймала пять пар­ней в возрасте семнадцати лет. Их при­вели ко мне… Началось избиение нагай­кой. При этом я разбил рукоятку на мел­кие куски. Мы избивали вдвоем… Одна­ко они ни в чем не сознались… Ко мне привели двух красноармейцев… Их под­вергли избиению, «Отделываю» сапожни­ка из Буденновки, полагавшего, что он

может себе позволить выпады против на­шей армии. На правой руке у меня уже болят мускулы. Продолжается оттепель… 1 марта. Еще одно военное воскресенье… Получил содержание 105 марок 50 пфеп­нигов… Сегодня снова обедал у румын. Я замечательно пообедал… В 16.00 ме­ня неожиданно пригласили на кофе к ге нералу фон Ферстеру… 2 марта. Мне не по себе. Внезапно у меня начался понос. И вынужден лежать… 3 марта. Допрашивал лейтенанта По­номаренко, о котором мне доложили. По­номаренко был ранен 2 марта в голову, бежал в колхоз им. Розы Люксембург, там переоделся и скрывался. Семья, укрыв­шая Пономаренко, сначала лгала. Я, разумеется, избел их… Вечером снова ко мне привели пятерых из Ейска. Как обычно, это - подростки, Пользуясь своим уже оправдавшим себя упрощен­ным методом, я заставил их сознаться я пустил, как всегда, в ход нагайку. По­года становится мягче. 4 марта, Прекрасная солнечная пого­да… Унтер-офицер Фойгт уже расстрелял сапожника Александра Якубенко. Его бро­сили в массовую могилу. У меня все вре­мя ужасно чешется тело. марта, Я пожертвовал 40 марок в фонд «зимней помощи»… 7 марта. Мы живем еще хорошо. По­лучаю масло, яйца, кур и молоко. каждый день различные зажуски… В 16.00 ко мне снова приводят четырех мо­лоденьких партизан… 8 марта, Унтер-офицер Шпригвальд и фрау Рейдман вернулись из Мариуполя.14 Они привезли почту и письменный при­каз Грошеку о расстреле… Сегодня я уже расстрелял шестерых… Мне сообщили, что из Веселого прибыла еще одна семнадпа­тилетняя. марта. Как улыбается солнце, как сверкает снет, но даже золотое солице не может меня развеселить. Сегодня труд­ный день. проснулся в три часа. Мне преснился страшный сон, это потому, что я должен сегодня укокошить тридцать захваченных подростков. Сетодня утром Мария мне приготовила аппетитный торт… В 10.00 ко мне снова привели двух де-