4 ДЕКАБРЯ 1942 г., № 338 (9108)

2

П

Р

А

В

Д

А

ФРОНТАХОТЕЧЕСТВЕННОИВОИНЫ НАХОДЧИВОСТЬ СНАЙПЕРОВ ЛЕНИНгРАдСКИЙ Фронт, 3  декабря. (По телеграфу). Наступление наших войск под Сталинградом и па Центральном фрон­те воодушевляет бойцов на новые подви­ги, на боевые дела. Каждый день воины Ленинградского фронта беспокоят против­ника. Особенно усилилась активность на­ших снайперов. На различных участках фронта снайперы уничтожают за сутки до 600800 гитлеровцев. борьбе против фашистов бойцы и командиры применяют остроумные приемы и изобретательность. Они научились вы­манивать врага, глубоко закопавшегося в землю, из его нор. Интересен опыт снай­перов-комсомольцев, накопившийся в под­разделениях, которыми командует т. Че­репанов. Младший лейтенант Богданов приказал бойцам протянуть трос до проволочных за­граждений. Дергая этот трос, красноар­мейцы трясли рогатки вражеских заграж­дений. Заметив, что проволока шевелится, немцы выскочили из землянок. Воспользо­вавшись этим, наши снайперы уложили точными выстрелами десять гитлеровцев. Хитроумно обманул врага снайпер Не­стеров. Он вызвал огонь белофинского автоматчика на свою стрелковую ячейку, сам заранее переменил позицию. Благо­даря этому Нестерову удалось уничтожить вражеского снайпера. Красноармеец Васильев удачно приме­нил противотанковое ружье для уничтоже­ния вражеских огневых точек. Стреляя на расстоянии 700 метров, он вывел из строя станковый пулемет противника. Васильев удачно приспособил к противотанковому ружью оптический прицел. Ю. ПОПРЯДУХИН. Северо-Западный фронт. Разведчики--гвардии сержант Савельев и гвардии ефрейторы Бурда и Рождаев выполняют боевое задание, Фото 0, Коршунова, ДОМ БЕЗ НОМЕРА Вадим КОЖЕВНИКОВ

НА

носо

ово

B БОЯХ ЗАВОЕВЫВАЕТСЯ КАЖДЫЙ КИЛОМЕТР

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ФРОНТ, 3 декабря. (Воен. корр. «Правды»). Наступательные бои идут на многих участках. Немцы спешно подтягивают и бросают в бой резервы, какие только удается им на­скрести в своих тылах. Уже воюют в пе­шем строю целые части, наспех сформиро­ванные из техников и прислуги, обслужи­вающей аэродромы. В качестве пехотинцев сражаются и преподаватели, и ученики унтер-офицерских школ. Части, подтяну­тые из глубины, бросаются в бой прямо с машин, без отдыха и передышки. Немцы стремятся всеми силами, всеми средствами заткнуть бреши, пробитые в их обороне, и хоть сколько-нибудь задержать наши на­ступающие части. Напрасно! Все это только увеличивает цифры немецких потерь. С жестокими бо­ями паши части ежедневно продолжают неуклонно продвигаться вперед, уничтожая глубинные узлы вражеского сопротивления, ежедневно освобождая десятки населенных пунктов. Каждый километр территории, каждую деревню наши части отвоевывают у врага с жестоким боем. Контратаки врага усили­лись и участились. На одном из направле­ний немцы контратаковали силою двух полков при поддержке 60 танков. Бой, начавшийся рано утром, длился весь день. Контратака была отбита, немцы отброше­ны с большими для них потерями. Продвигаясь вперед, пробиваясь в глу­бину немецкой обороны, расширяя полосу прорыва, овладевая новыми и новыми не­мецкими опорными пунктами, советские воины наносят пемцам сокрушительные удары. Участвующие в наступлении тан­ковые части и подразделения мотопехоты делают стремительные броски в немецкий тыл, перехватывая гужевые и железные дороги, отрезая немцам пути отхода, не да­вая им отвести людей или утащить тех­нику. Окружить и истребить - эти два слова стали лозунгом бойцов и командиров. Де­лается все для того, чтобы не только от­брасывать немецкие части, но и полностью уничтожать их. Все это делает немецкое сопротивление еще более яростным, а борь­бу еще более ожесточенной. Эти дни, дни непрерывных наступательных боев, дни длинных и трудных спежных маршей, со­вершаемых порой прямо по целине, явля­ются для бойцов фронта днями героизма и подвигов. То, что еще вчера считалось не­возможным, сегодня делается фактом, а завтра становится правилом. Героизм стал повседневностью. Убил пять немцев - это никого не удивит. В каждом подразле­лении имеются теперь люди, которые в дни наступления убили по пять, а то и десять фашистов. Захватить в бою вражеский пу­лемет, в этом не находят ничего особен­ного: столько орудий, пулеметов, автома­шин, боеприпасов захвачено в эти дни. танковая часть, Только одна гвардейская действующая северо-западнее Ржева, за вчерашний день подбила 4 немецких само­лета, захватила 6 минометов, полевую ба­БАЛТИИЦЫ БЬЮТ

тарею, склад снарядов и мин, много винто­вок и пленных. Взвод во главе со старшим лейтенантом Дубнаковым занял высоту, контролирую­щую две перекрещивающиеся гужевые до­роги. Немцы девять раз бросались в контр­атаку, пытаясь вернуть свои позиции и открыть движение по дорогам. Взвод отбил все атаки, и немцы откатывались, унося с собой раненых и убитых. Вечером по приказу командира батальона взвод занял другой рубеж. На высоте осталось только девять бойцов во главе с самим лейтенан­том. И вот тогда-то немцы и предприняли самую большую и продолжительную деся­тую контратаку. Около двух часов длился этот непрерывный бой за высоту между девятью храбрецами и наступающей немец­кой ротой. Тяжело раненным упал стар­ший лейтенант Дубнаков. Он передал коман-a дование сержанту Ткаченко. Бой продол­жался. Восемь храбрецов сражались до тех пор, пока подоспевшие части Красной Армии не атаковали немцев с фланга и не заста­вили их бежать. С каждым днем, по мере развития на­шего наступления, сопротивление немцев становится все более и более ожесточен­ным. Они ведут против наших наступаю­щих частей контратаки одну за другой. Они стремятся с помощью их, если не по­теснить, то хоть задержать наше наступ­ление. Напрасно. Бойцы научились крепкоB держать таким трудом завоеванную землю. Так умеют защищать наши бойцы род­ную землю отбитую уврага тае ярост­но и упорно действуют они, наступая, Весроит облетела сегодия вестьосо­вершенном ночью подвиге группы бойцов, возглавляемой лейтенантом Алексеенко. Вчера с утра завязался бой за сильно укрепленную немцами деревню В., кото­рая, врезаясь в наше расположение, меша­ла наступлению паших частей. Попытка взять деревню в лоб успеха не имела. Алексеенко решил перехитрить врага. ночью, в разгар снежного бурана, он взял с собой 1автоматчиков и с ними вместе под прикрытием снежных вихрей пробрал­ся в занятую немцами деревню. Бойцы бес­шумно сняли ножами немецких часовых, подошли с тыла ко входам в дзоты, и по условному выстрелу лейтенанта гранаты и пули полетели в дзоты. Удар был так вне­запен и силен, что хорошо вооруженная немецкая рота, думая, что она имеет дело с крупной частью, бежала, бросив оружие. Одиннадцать бойцов и энергичный коман­дир захватили немецкий опорный пункт. 35 немцев истребили они в этом бою и взяли в плен. Самое характерное в этом эпизоде это то, что группа не имела потерь. Так, в напряженных боях, тесня упира­ющегося, огрызающегося, жестоко сопро­тивляющегося врага, части Центрального фронта продолжают двигаться вперед на всех участках наступления. Б. ПолЕвой.

10

тарат дзуч (об

Дымящиеся дома сражались, как корабли в морской битве. Здание, накрытое залпом тяжелых мино­метов, гибло в такой же агонии, как ко­рабль, кренясь и падая в хаосе обломков, и многие дома были дестойны того, чтобы их окрестили гордыми именами, какие но­сят боевые корабли. Ивашин лежал у станкового пулемета и бил вдоль улицы. Фролов, Селезнев и Сав­кин стреляли по немецким автоматчикам, появляющимся на крышах соседних домов. Тимкин сидел у печной трубы и заряжал пустые диски, которые бросали ему, хотя по-настоящему ему нужно было лежать со своей разбитой ногой и кричать от боли. Другой рапеный был не то в забытье, не то умер. Сквозь рваную крышу ветер задувал на чердак снег. И тогда Тимкин ползал, соби­рал снег в котелок, растапливал на кро­хотном костре и отдавал Ивашину воду бля пулемета. сШтурмовая группа Ивашина захватила этот дом пять суток назад удачным и дерз­ким налетом. Пока шел рукопашный бой в нижнем этаже с расчетом противотанко­вой пушки, четверо бойцов - двое по по­жарной лестнице, двое по водосточным тру­бам - забрались на чердак и зарезали там немецких автоматчиков. Немцы не хотели отдавать дома. К рас­свету они оттиснули паших бойцов на вто­рой этаж, на вторые сутки бой шел на третьем этаже, и, когда пришлось поднять­ся на чердак, Ивашин отдал приказ окру­жить немцев. Четверо бойцов спустились с крыши на землю и ворвались в первый этаж. Ива­шин и три бойца взяли сена (на нем рань­ше спали убитые немецкие пулеметчики), зажгли его и с пылающими охапками в руках бросились вниз по чердачной лест­ипе. Горящие люди вызвали у немцев минут­ное замешательство. Минута -- пустяк, но для того, чтобы взорвалась граната, даю­шая две тысячи оскояков этого времени достаточно. Ивашин оставил у немецкой противо­танковой пушки Селезнева и Фролова, а сам с двумя бойцами снова вернулся на чердак к станковому пулемету и к ране­ным. Немецкий танк, укрывшись за угол со­семафоры.говзял 370ома сталбить термитными снаря­приказал снести раненых сначала на чет­вертый этаж, потом на третий. Но с тре­тьего этажа им пришлось тоже уйти, по­тому что под ногами стали проваливаться прогоревшие половицы. В нижнем этаже Селезнев и Фролов, вы­катив орудие к дверям, били по танку, Танк после каждого выстрела укрывался за угол дома, и попасть в него было труд­но. Тогда Тимкин, который стоял у окна на одной ноге и стрелял из автомата, сел на пол и сказал, что он больше терпеть пе может и сейчас поползет и взорвет танк. Ивашин пошел в угол, где лежали про­тивотанковые гранаты. Выбрал одну, вер­нулся, но не отдал ее Тимкину, а стал усердно протирать гранату платком. Ты не тяни, - попросил Тимкин, держа руку протянутой.-Может, ты к ней еще бантик привязать хочешь? Ивашин переложил гранату из левой ру­ки в правую и сказал: Уж лучше я сам. Тимкин осторожно вынул из руки Ива­шина тяжелую гранату. Я тебя хоть до дверей донесу… - Опускай, - сказал Тимкин.-Теперь я сам. - И удивленно спросил: - Ты за­чем меня целуешь? Что я, баба или покой­ник?- и уже со двора крикнул: - Вы тут без меня консервы не сшьте! Если угощения не будет, не вернусь. Вспышка орудия танка осветила снег, розовый от отблесков пламени горящего до­ма, и фигуру человека, распластанную на Потолок сотрясался от падающих где­то наверху прогоревших бревен. Невидимый в темноте дым ел глаза, ядовитой горечью проникал в ноздри, в рот, в легкие. На пе­рилах лестницы показался огонь. Он спол­зал вниз, как кошка. Ивашин подошел к Селезневу и прика­Чуть выше бери, в башню примерно, чтобы его не задеть. - Ясно, ответил Селезнев. Потом, не отрываясь от панорамы, добавил: - Мне плакать хочется, такой парень! Какие оп Плакать сейчас те будут, - твердо обронил Ивашин,--- он им даст духу. Трудно сказать, с каким звуком разры­пается снаряд, если он разрывается в двух шагах от тебя. Падая, Ивашин ощутил, что Эска-от звуа, а потом удара, и все залилось красным, отчаянным светом боли. Снаряд из танка ударил под ствол пуш­ки, отбросил ее, опрокинутый ствол пробил  перегородку. Из разбитого амортизационно­го устройства вытекло масло и тотчас за-

защитников дома и четыре раза откатыва­лись назад. Наконец, немцам удалось во­рваться внутрь. Их били в темноте кирпи­чами. Не видя вспышек выстрелов, немцы не знали, куда стрелять. Они выскочили наружу. Тогда в окне встал черный чело­век и, держа в одной руке автомат, стрелял из него, как из пистолета, одиночными выстрелами. Вотон упал; на место его поднялся другой черный человек. Он стоял на одной ноге, опираясь рукой о карниз, и тоже стрелял из автомата, как из пистолета, держа его в одной руке. рассветом наши части заняли зареч­ную часть города. Шел густой, мягкий, почти теплый снег. С ласковой нежностью снег ложился на черные, покалеченные здания и по­крывал их покровом, равным белизне бинта. A на каменном фундаменте железной решетки, окружавшей обгоревшее эдание, сидели три бойца. Они были в черной течет.изорванной одежде, лица их были измож­дены, глаза закрыты, головы запрокину­ты. Они спали. Двое друтих лежали пря­По улицам проползли танки. На броне сидели десантники в маскхалатах, похо-ф жие на белых медведей. Потом пробежа­ли пулеметчики. Бойцы тащили за собой саночки маленькие, нарядные. И пуле­меты на них были прикрыты белыми про­стынями. Потом шли тягачи, и орудия, которые они тащили за собой, раскачива­ли длинными стволами, и казалось, что пушки кланяются этим домам. мо на снегу, и глаза их были открыты, и в глазах стояла боль. Когда показалась санитарная машина, боец, лежащий на снегу, потянул за но­гу одного из тех, кто сидел и спал. Спя­щий проснулся и колеблющейся походкой пошел на дорогу, поднял руку, остановил машину. Машина под ехала к забору. Са­нитары положили на носилки сначала тех, кто лежал на снегу, потом стали ук­ладывать тех, кто сидел у забора с за­прокинутыми головами. Но Ивашин (это он остановил машину) сказал санитару: Этих двух не трогайте. Почему?-спросил санитар. Они целые. Они притомились, им спать хочется. Ивашин взял у санитара три паширо­сы. Одну он закурил сам, а две валакил в вялые губы спящих. Потом, повернув­шись к шоферу санитарней машины, ти­хо промолвил: -Ты аккуратнее вези, это знаешь, ка­кие люди! Понятно,-сказал пофер. Он кивнул на дом, подмигнул и спросил: Он долго расталкивал спящих. Савкину даже тер уши снегом. Но тот все норовил вырваться из его рук и улечься эдесь, у забора. при-прямо - С этого дома? Точно. Потом они шли, и падал белый снег, и они проходили миме зданий, таких же опаленных, как и тот дом, который они защищали. И многие из этих домов бы­ли достойны того, чтобы их окрестили гордьеми именами, кажие носят боевые ко­рабли, например, «Слава», «Дерзость», «Отвага», или - чем плохо - «Гавриил Тимкин», «Игнатий Ивашин», «Георгий Савкин». Это ведь тоже гордые имена! Савкин, увидев женщину в мужской шапке, с тяжелым узлом в руках, подо­шел к ней и, стараясь быть вежливым, спросил: - Будьте любезны, гражданочка, вы местная? Местная,ответила женщина, глядя на Савкина восторженными гла­зами. Разрешите узнать, кто в этом до­ме жил?-И Савкин показал рукой на дом, который они защищали. Жильцы жили, ответила жен­щина.

горелось. Вонь кипящего масла, дымная гарь, тротиловый угар разрыва. Селезнев, хватаясь за стену, встал, по­дошел к стоящему на полу фикусу, выдрал его из горшка и комлем начал сбивать пла­мя с горящего масла. Ивашин сидел на полу, держась руками за голову, и раскачивался. Вдруг он встал и, шатаясь, направился к выходу. в Куда? - спросил Селезнев. - Пить! - прохрипел Ивашин. Селезнев поднял половицу, высунул ее окно, зачерпнул снег. -Ешь! Но Ивашин положил снег в шапку и надел себе на голову. Сними,порекомендовал Селезнев. Голову простудишь. Дураком на всю жизнь от этого можно стать. Взрыв Тимкина был? Селезпев, держа в зубах конец бинта, обматывал свою руку и не отвечал. Кон­чив перевязку, он сказал: Я ничего не слышу, прокричал Селезнев.-у меня из уха кровь Я, как пьяный, меня сейчас тошнить будет­тихо сказал Ивашин и сел на пол. - Вы мне в гранату капсюль заложи­те, а то я не управлюсь с одной рукой.эти Подорвал он танк? - снова спросил Ивашин. Когда он поднял голову, то увидел рядом лицо Тимкина. Командир не удивился, а только спросил: Жив? Селезнев, положив автомат на подокон­ник, сидя на корточках, стрелял. И корот­кий ствол автомата дробно стучал по под­оконнику при каждой очереди, так как Селезнев держал оружие одной рукой; но потом он оперся диском о край подокон­ника, и автомат перестал прыгать. Ивашин приказал Фролову сложить к окнам и к двери мебель и дерево. Разве такой баррикадой от них при­кроешься? -- возразил Фролов. Действуйте, повысил тон Ива­шин,-- выполняйте приказание! Когда баррикада была готова, Ивашин бутылку с зажигательной смесью и разбил ее об угол лежащего шкафа. Бар­рикада загорелась. К Ивашину подошел Савкин. -Товарищ командир, извините за ма­лодушие, но я так не могу. Разрешите, я лучше на них кинусь. Что вы не можете? - спросил Ива­шин. - A вот, сгореть живьем. - Савкин кивнул на пламя. - Да что мы староверы, что ли? Я людям передохнуть дать хочу, Немцы уви­дят огонь, утихнут, рассердившись, крикнул Ивашин.пр - Так вы для обмана? - И Савки Савкин рассмеялся. Для обмана,сказал Ивашин глухо. дышать было нечем. Шинели стали горячими, и от них воняло паленой шер­стью. Бойцы надели противогазы, но желч­ный горячий воздух проникал в лепкие, и, когда набегала тошнотная слюна, ее сплевывали в маску противогаза. Пламя загибалось и лизало стены дома. Налетавшие порывы ветра отрывали куски огня и уносили их в темноту, как крас­ные тряпки. Немцы решили, что с защит­никами дома покончено, и расположились за каменным фундаментом железной ре­шетки, окружавшей здание. В доме падали стропила, рушились по­толки и полы. Оставаться в огне было по­тти невозможно. Заприметив во дворе во­ронку от снаряда, Савкин незаметно пере­брался туда вместе с трофейным немецким пулеметом. Следом приполз Ивашин. Мне, видать, в мозги копоть наби­лась, такая голова дурная, сказал Сав­Ивашин промолчал. На улицу выполз Селезнев, поддерживая здоровой рукой Тим­кина. отШли шестые сутки боя. И, когда кин сказал жалобно, ни к кому не обра­щаясь: «я не раненый, но я помру сейчас, если засну», никто не удивился таким Немцы, наконец, заметили группу бой­цов во дворе и открыли огонь из авто­матов. Близко они подойти боялись и стре­ляли неприцельно, издали. Но позиция бойцов была ненадежной, и они решили снова уйти в дом. Пламя, лизавшее стены, попемногу затихале. На месте пода зия­за яма, полная золы и горячих обломков. Бойцы стали у оконных амбразур на желез­ные двутавровые балки и продолжали вести огонь. Немцам удалось забросить внутрь одну гранату. Она упала и разо­рвалась в яме, и долго после взрыва пепел носился в воздухе, как серый снег. словам, Слишком истощены были силы людей. Четыре раза немцы пытались вышибить

партизднений отрал уничтожил 17 НЕМЕЦКИХ САМОЛЕТОВ ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 3 декабря. (Спец. корр. ТАСС). Один из партизанских отрядов Смоленской области провел смелую операцию по захвату железнодорожной станции в тылу немцев и нанес противнику серьезный урон. По данным разведки, командир узнал, что на эту станцию, охраняемую сильным немецким гарнизоном, прибыли эшелоны самолетами, бронетягачами, вагоны боеприпасами, цистерны с горючим и другие военные грузы. Под прикрытием темноты народные метители бесшумно сняли часовых и на­пали на станцию. В окна домов и казарм полетели связки гранат. По выбегавшим из помещений немцам партизаны открыли огонь из автоматов и винтовок. В это же время другая группа партизан, выбив немцев со станции, принялась за уничтожение эшелонов и военных обек­тов. Немцы, собрав разбежавшихся солдат, пытались выбить партизан со станции. Партизаны отбили атаку и начали разру­шать железнодорожные сооружения. Несколько часов станция находилась в руках партизан. И только тогда, когда немцы подтянули большие силы из сосед­них селений, партизаны с боем отошли к намеченному ранее рубежу. Во время этого налета было уничтожено 17 самолетов, стоявших на платформах, эшелон с бронетягачами, 2 вагона с бое­припасами, 2 цистерны с горючим, 13 ав­томашин. Разгромлены еклады с обувью, ем. Был выведен также из строя узел телефонной и телеграфной связи, подорва­ны железнодорожные стрелки и солдат и офицеров. 



ВРАГА НА СУШЕ Три дня провели снайперы на передней линии. За это время они истребили 23 фа­шистов. Снайперы подразделения, где команди­ром майор Кудрявцев, за два дня уничто­жили 47 фашистов. Успешно ведут борьбу с вражескими огневыми точками балтийские батареи. На-днях артиллеристы вступили в поединок с огневыми точками врага. Вскоре артил­лерийская дузль разытралась и в другом районе. За день балтийские артиллеристы подавили несколько вражеских батарей. РЕИД КОННИКОВ (От военных корреспондентов «Правды») ская часть умелым ночным нале­том, сбив вражеские заставы, влетела в крупное село, занятое противником. В ста­не врага поднялась паника. Кавалеристы без особых усилий очистили село от ок­купантов, захватив большие трофеи и пленных. Немецкое командование, узнав о подвиж­ной группе, орудовавшей в его тылу, на­чало поспешно выводить свои грузы по железной дороге на юго-запад. У железнодорожного полотна глубоко в тылу противника появились восемь кава­леристов. Они соскочили со взмыленных копей и полезли на насыпь к мосту. Здесь, по этой дороге, скоро должны отходить эшелоны бегущего под нашими ударами врага.

КРАСНОЗНАМЕННЫЙ БАЛТИЙСКИЙ ФЛОТ, 3 декабря. (Воен. корр. «Правды»). Несколько дней назад снайперы подразде­ления, где командиром капитан Семакин, краснофлотцы Ипатов, Краснов. Бусин и Морозов вышли на передний край «на охоту», а вскоре после того, как они за­няли позицию, немцы предприняли вылаз­ку против стрелковой части, оборонявшей рубеж. Снайперы-моряки добровольно присоеди­нились к пехотинцам и помогли отбросить им врага. За это им об явлена благодар­ность от командования части.

Они лавиной хлынули в образовавшийся прорыв вражеской линии. Эскадроны скрыт­по, балками и низинами шли на рысях все дальше и дальше, углубляясь в тыл противника. Как гроза среди ясного дня, врывались эскадроны в хутора и села, рубя и уничтожая вражеские гарнизоны. Фашисты в ряде мест пытались организо­вать оборону, задержать кавалерию, но она, словно бесчисленные ручейки, обтекала узлы сопротивления, заходила с фланга, появлялась в тылу и внезапно обрушива­лась на врага. Заметался противник, вы­искивая пути отхода, побежали обозы, забили дороги автомашины и мелкие груп­пы противника. Но мало кому удалось уйти. Из балок вдруг появлялись конные раз езды, в воздухе свистели клинки, гре­мели выстрелы. Кто не складывал ору­жия - - тех рубили. Почти без боев проскочили конники 34 К километра на запад, громя вражеские ты­лы, сея панику и смерть. Вечерело, когда эскадроны вышли на развилку дорог. Здесь подразделения полу­чили новую задачу. Без шума скрывались в темноте эскадроны, конные батареи, пу­леметные тачанки. Бойцы подразделения под командой тов. Воронкова забирали вправо, чтобы с фланга ударить по фаши­стам, засевшим на станции. Наша мото­механизированная группа выходила на же­лезнодорожную магистраль-главную ком­муникацию противника. Конники должны были помочь ей выполнить эту задачу. Эскадроны появились у станционного поселка как раз во-время. Из балки и вдоль железнодорожной линии шли в атаку наши танки и мотопехота. Враг сосредото­чил против них всю силу огня, оголив свой правый флане. По нему-то и уларили

валеристов. Пришлось спешиться. Дорога впереди забита обозом, солдатами, двумя клинками не расчистишь ее. Быстро по вернуто брошенноеорудие, снаряды найде­ны здесь же, в зарядных ящиках. Не сни­мая орудия с передка, боец Осмолов бьет из него прямо по дороге. Снаряды ложились в цель, летели раз­битые повозки, кухни, зарядные ящики. Бежали, падали и больше не вставали тем­ные фигурки врагов. Подоспевший раз езд на плечах бегу­щего противника екатился в балку, захва­тил мост. Здесь враг готовился создать за­слон против нашей подвижной группы, ис­пользуя старые позиции, окопы, блипда­жи, хода сообщения. Ему на помощь спе­шили танки, артиллерия, минометы. За­хватив с хода первую линию вражеских окопов, эскадрон лейтенанта Максимова оседлал дорогу и стал продвигаться впе­ред. Эскадроны старших лейтенантов ха­рольского и Спадкова ударили с правого фланга. Четыре артиллерийских батареи, 32 не­мецких танка, минометы и пулеметы открыли бешеный огонь по конникам. Смолкли два наших станковых пулемета, появились раненые и убитые, залегли ка­валеристы, Прудно полПснегу. ли под градом пуль, осколков. прикры­ураганным по решел в контратаку, пехота и ташки нем­цев катили волной на эскадроны. Не дрог­нули цепи кавалеристов. Они приняли тяжелый кровопролитный бой на старом рубеже, политом кровью паших воинов в августовских боях. Ударила шквальным огнем батарея лей­тенанта Рыжкова. Три развороченных не­за бронеманина от огненных пуль броне, ойщикасарнего сержанта Алакова снова хлестнули свинцовым ливнем смолк­шие пулеметы, прижалась к земле вра­жеская пехота. Поднялись полные нена­висти ряды кавалеристов, поднялись и по­неслись вперед. Рукопашная схватка за­кончила бой, Конники ворвались во вто­рую линию неприятельских окопов. и-проны, сломив вражескую оборону, мчались вперед, преследуя бегущего противника. B. КУПРИН, Д. АКУЛЬШИН. Юго-западнее Сталинграда. (По телеграфу). 3 декабря,

Далеко не убежите,-со злобой ска­зал командир подрывной группы Федоров.- делу, товарищи, дорога каждая минута. Заложены последние килограммы взрыв­чатки под рельсы и опоры моста. Запален шнур. Страшный взрыв потряс ночную ти­шину. Рухнул мост. Конники умчались в темноту так же внезапно, как и появи­лись. На сборном пункте они уже не застали свое подразделение. Командир Гончаров увел его далеко вперед. Отважным саперам­кавалеристам на рысях пришлось догонять свой эскадрон. Раз езд под командой лейте-пало ианта Федосова разведывал путь. Федосов с бойцом Осмоловым вырвались вперед. До­рога змеей уходила вдаль, лошади шли бод­ро, оставляя километр за километром. В ве­черних сумерках кавалеристы заметили от­ступающую по дороге вражескую батарею, Загорелись злобой сердца конников. В бал­ке они видели сожженного бойца. Враги. вилимо, наслаждаясь муками советского постпено, с по От не

Именно?-допытывался Савкин. Обыкновенные, недоумевая протя­нула женщина, всякие. A дом старинный?-жалобно сни­зил голос Савкин. Если бы старинный, тогда не жал­ко, сокрушенно произнесла женщина. Совсем недавно, перед войной, построили, такой прекрасный дом был,и вдруг, бро­сив на землю узел, она выпрямилась и смятенно запричитала: -Да, товарищ дорогой, да что ж я с тобой про накое-то помешение разгова­риваю. Да, дай я тебя обнняяу, родные вы наши! Савкин догнал товарищей. Ивашин спросил его: Ты что, знакомую встретил? Нет, так, оправку наводил,без­различно ответил Савкин. Сав-Падал снег, густой, почти теплый, и всем троим очень хотелось лечь в этот пушистый снег и спать, спать. Но они шли, шли туда, на окраину города, где еще сухо стучали пулеметы и мерно и глухо вздыхали орудия. Центральный фронт,



ровны заметалить, полукруговую оборону, но время было по­теряно. Комбинированным ударом кавалеристы и танкисты, сжав фашистов с флангов, ударили в центр, смяли оборону и ворва­лись на станцию. На путях стояли под па­рами поезда с продовольствием, боеприпа­сами, вооружением. Оставив на станции пебольшой гарнизон, подвижная группа двинулась дальше, вперед. На левом фланге другая кавалерий­чо с толстым слоем обгорелого бинта. Прогремели два винтовочных выстрела, Две запряженные в орудие лошади повис­ли на постромках. Блеснули клинки, доро­га застучала дробью конских копыт. Два кавалериста, охваченных жгучей нена­вистью, неслись на вражескую батарею, Обезумевшие от страха солдаты противни­ка бросились врассыпную. Конники насти­гали врага, нанося сабельные удары. Про­тивник опомнился. Защелкали выстрелы, пули, как шмели, закружились вокруг ка-