9

АПРЕЛЯ

1943

г..

№

93

(9229)



ПРАВДА









Судьба Европы России, и вершиной всеевропейской и общечеловеческой мысли. Мы понимаем горе Франции не только потому, что у нас есть Гжатск, Харьков, Минск, но и потому, что пам бесконечно дорога судьба европейской культуры. Мы помним, что декабристы вдохновлялись «Декларацией прав гражданипа», что Тур­генев был другом и вдохновителем лучших писателей Франции. На трагедию Европы мы смотрим не со стороны. Тысячу дней пемцы топчут завсёванные ими страны Европы. Я повторяю: тысячу дней. Стал страшным ещё педавно цосту­щий многообразный материк. Смерть моно­тонна. Достаточно увидеть Воронеж, Вязь­му, Истру, чтобы представить себе миоже­ство европейских городов. Немцы или их ставленники не могут восстановить разру­шенное: все их силы паправлены на даль-



мецкая газета «Данцигер форпостен» tö- общила, что два серба были приговорены к тюрьме за «варварский поступск»: они с ели котёнка, принадлежавшего житель­нице Данцита. Европа заполнилась беспризорными. Кор­респондент «Националь цейтунг» пишет, что во Франини ему приходилось встре­чать «толлы опичавших детей, которые с криком убегают при приближении к ним человека». В Париже в госпитало Саль­петьер находятся 286 девочек в возрасте ст 9 до 14 лет, больные сифилисом. В Мар­селе были арестованы два мальчика, один 8 лет, другой 11, обвинлемые в ряде убийств. В Сербии беспризорные дети бро­дят группами по 20-30. В Греции среди беспризорных детей отмечены случаи людо­сдства. Нужно ли говорить о культурном одича-

Недавно мне пришлось побывать в Гжат­ском районе, освобождённом от немцев. Слово «пустыня» вряд ли может передать то зрелище катаклизма, величайшей ката­строфы, которое ветаёт перед глазами, как только попадаешь в места, где немцы хо­зяйничали семнадцать месяцев. Гжатский район был богатым и весёлым. Оттуда шло в Москву молоко балованных швицких ко­ров. Отгуда приезжали в столицу искус­ные портные и швейки. Причудливо в на­шей стране старое переплеталось с повым. Рядом с древним Казанским собором, рядом с малепькими деревянными домиками в Гжатоке высились просторные, пронизан­ные светом здания - школа, клуб, боль­ница. Были в Гжатске и переулочки сне­пролазной грязью и подростки, мечтавшие о полёте в стратосферу. Теперь вместо го­рода - уродливое нагромождение желез­ных брусков, обгоревшего камня, щебия, Гжатск значится на карте, он значится и в сердцах, но его большо нет на земле. По последнему слову техники вандалы пашего века уничтожали город. Они взрывали то­лом ясли и церкви. Врываясь в дома, они выбивали оконные стёкла, обливали стены горючим и радовались «бенгальскому ог­пю»: Гжатск горел. В районе половина де­ровень сожжена, уцелели только те дерев­ни, из которых немцы убирались впопы­хах под натиском Красной Армии. Мало и людей осталось. Шесть тысяч русских нем­цы утнали из Гжатска в Германию. Вста­ют видения темной древности, начала че­ловеческой истории. Напрасно матери пытались спрятать своих детей от не­мецких работорговцев. Матери зарывали мальчишек в снег -- и те замерзали. Ма­тери прикрывали девочек сеном, но немцы штыками прокалывали стога. По улицам города шли малыши двенадцати­тринадца­ти лет, подгоняемые прикладами: это немцы гнали детей в рабство. Порой угоняли пе­лые семьи, целые сёла. Район опустел. Го­лод, сыпняк, дифтерит и застенки гестапо сделали своё дело. Но, может быть, не менее страшно, чем физическое истребление, моральное подавление человеческого досто­инства. Ботда попадаешь в город, освобож­денный от немцев, пугают не только раз­валины и трупы, пугают и человеческие глаза, как бы отгоревшие. Люди говорят шопотом, вздрагивают при звуке шагов, шарахаются от тени. Я видел этов марте забес--васцы ске. В начале войны газеты товорили о том, что несёт миру фашизм. Теперь мы видим, что фашизм принёс захваченным немцами областям, Слово «смерть» слишком входит в жизнь, оно здесь не на месте, лучше ска­зать: небытие, зияние, и права старая крестьянка, которая скорбно сказала мне о немцах: «хуже смерти». огда глядишь на запад, видишь страш­ные картиныгде-то далеко есть такой же Курск и такой же Гжатск. Их называ­ют сначала близкими нам именами -- Мин­ском или Черниговом. Потом имена меня­ются. Вот это пеелише было франнуз­ским горолом Аррасом. Вот эти гасстрелян­ные вывезены из чешского города Табора. прайний мыс Ев­западный район ропы, обращённый к Новому свету, фран­пузы называют латинским словом «Фини­стер» -- «конеп земли». От Гжатска до Бре­ста, до Финистера -та же почь, то же запуетение, те же картины издевательства, умершвления, варварства. «Конеп земли» стал концом великой ерропейско почи. Мы страстно любим свою землю, свои истосит, свою историю. Мы гогдимся нашей славянской Элладой -- Киевской Русью, стройностью Софил, плачем Ярославны, классической ясностью Андреяуолова, гражданскими вольностями Повгорода, тал­рия Донского. Но никогда мы не отделяли пашей культуры от европейской, мы свя­заны с ней не проводами, не рельсами, но кровеносными сосудами, извилинами мозга. Мы были и старательными учениками, и учителями Европы. Только неучи мо­гут представлять Рессию, как дитя, две­сти лет тому назад допущенное в шко­лу культуры. Заветы древней Греции, этой колыбели европейского сознания пришли к нам пе через Рим завое­вателей и законников, но через Византию Философов и подвижников. Достаточно сравнить живопись Андрея Рублёва с фресками мастеров раннего Возрожде­ния - Чимабуэ или Джотто, чтобы уви­деть, насколько ближе к духу Эллады, к её яспости и веселью старое русское искусст­во. Когда в девятнадпатом веке Россия поразила мир высотами мысли и слова, это не было рождением, это было зрелостью. Кто скажет, что больше волновало Пуш­кина в молодости-стихи Байрона или сказки няни Арины? Передовые умы Рос­сии в прошлом столетии - горячие пат­риоты, разделяли страсти Европы, её на­дежды, её горе. Они внесли в европей­ское сознание русскую страстность, прав­дивость, человечность. В «неистовстве» Бе­линского, в подвижничестве Черпышевско­го, в героизме русских революционеров вид­ны не только дары Запада, наследье гума­низма и Французской революции, в них чувствуется и то искание правды, которос было историческим путём русской культу­ры: «взыскующие града». Вот почему 



нейшее разрушение. Так, досих пор испан­нии? Школы и университеты либо закры­ский город Герника - пепелище, ул Альмерии - мусор. За пять лет генерал Франко не сумел отстроить Барсело­ну или Мадрид. Испанцы не могут ва­пяться своим домом, опи вынуждены об­служивать интендантство Германии и умирать за Берлин под Ленинградом. аз­валины Роттердама похожи, как близнецы, на развалины Белграда. Север Франции, на­поминавший каменный муравейник, где улицы одного города переходили в улицы другого, стал каменной пустыней. Города побережья Атлантики расщеплены и со­жжены. Что стало с людьми? Одна женщина в Гжатске, укоторой немцы угнали четырёх детей, a потом сожгли дом, сказала мне: «Дом - дело наживнос. А без детей не прожить…» Немцы посягнули не только на древние кам­ни Европы, они растоптали её тело, её молодость, её детей. Люди лишены простейшего права: жить на своей земле. Подпольная французская газе­та «Вуа лю нор» сообщает, что в Лилле и Валансьене на каторжных работах рабо­ты,либо обращены в рассадники гитле­ровского невежества. В газето «Марсейез» описывается лекция «профессора» «Коллеж Франс»: «Он долго об яснял, что пеяс­но очерченный подбородок и волнистая ли­ния овала свидетельствуют о нечистоте ра­сы». Это происходит в тех самых аудитори­ях, где читали лекции математик Пуанка­ре, химик Перрен, физик Ланжевен. Газета «Лепеш де Тулуз» с грустью отмечает: «Среди юношей, сдавших выпускные экза­мены, отмечена небывалая малограмот­ность». Книжный фонд чешских библиотек после гитлеровских «чисток» понизился на 70 процентов. Мне удалось пови­дать пекоторые книги, изданные во Фран­нии при немецкой оккупации. Я по ста­ну говорить об идеях: даже книги, посвя­щённые философии, полны скотоводческо­го пафоса, который обязателен в «пео-Ев­ропе». Я говорю о другом: эти книги напи­саны дикарями. Во Франции каждый школь­ник умел хорошо выражать свою мысль. Теперь во Франции даже «писатели» не умеют сказать того, что хотят. Тысяча дней - немалый срок. За тысячу дней



  

Партизаны за Днепром. Пулемётчик-орденоносец тов. С. и снайпер тов. В. ведут огонь по противнику. Фото военного корреспондента «Правды» Л. Коробова. Удар по коммуникациям врага (От военного корреспондента «Правды») на из ятие крестьянских коров, на вывоз леса, сдачу хлеба немецким властям и т. п. Его привели в штаб отряда, и он, как истый предатель, начал тут же занскиваю­ще предлагать свои услуги партизанам. Старые колхозницы, узнав о поимке этого суб екта, пришли с настойчивым тре­бованием немедленно же расстрелять Оправившись от неожиданности, немцы перешли в наступление. Четыре раза брали онив кольцо группу тов. П. Четыре раза партизаны рзали это кольцо и заманивали немцев в лес. В конце концов, боясь сами попасть в окружение, гитлеровцы оторва­лись от нашей группы и отошли. Удар, нанесённый партизанами в этом



Это было полной неожиданностью для немцев: партизанский отряд Героя Совет­ского Союза тов. Ковпака лесными тропа­ми, оставляя в стороне населённые пункты, вышел к реке Тетерев и занял село N. Жители с восторгом встретили партизан. Немецкого гарнизона в этом селе не было, а местный блюститель «нового порядка»- староста - уехал накануне по делам в районный центр. Мы прошли в помещение управы, где находился телефон, связанный общим проводом с районным центром и сразу c несколькими

его. Они пред явили ему суровый обвини­тельный акт: - Ты раскопал могилы партизан и вы­месте, привёл в замешательство немецкую охрану и на втором мосту­возле оборон­ного об екта. Тогда-то сюда двинулась дру­бросил из гробов трупы. Ты выдал нем­гая группа наших автоматчиков, стрелков сёлами. Весьма кстати! цам двух советских лейтенантов, бежав­ших из лагеря военнопленных. Ты отпра­и минёров. Вскоре второй мост также пе­рестал существовать.  Гитлеровцы после налёта всерьёз покоились. Наша разведка начала по­всюду встречать немецкие роты, батальоны и подвижные группы по 2030 человек на грузовиках. «Языки» рассказывали: немец­кому командованию стало известно, что в лесах появился сильный партизанский от­Операция была закончена. Пять взорван­ных мостов оборвали движение по шоссе и железной дороге, ведущей к Киеву. Это было серьезным осложнением для немцев. При выполнении боевой операции пали смертью храбрых 5 партизан и 12 оказа­лись ранеными. Немцы потеряли убитыми 160 солдат и офицеров. ряд и оно решило изничтожить партизан во что бы то ни стало. Вскоре произошло столкновение отряда с ротой шуцманов. Партизаны растрепали её в течение полутора часов. Часть карателей была загнана в реку. Тогда немцы двину­ли против партизан два батальона. Бой длился полдня. С карателями дралась толь­ко часть нашего отряда. Успех был пере­менный - до тех пор, пока не подошла группа автоматчиков тов. К. Она ударила во фланг немецким цепям, и они, дрогнуе, перешли в беспорядочное отступление. доставлено К вечеру в штаб отряда было 14 трофейных пулемётсв, батальонный мн­номёт с ящиками мин, 102 винтовки и 13 автоматов. Затишье, последовавшее за этим боем, Быть может, сами немцы или их подруч­ные своими телефонными переговорами да­дут небесполезные сведения для отряда… Первый подслушанный нами диалог ка­сался житейской прозы, Кто-то из район­ного центра грозно вопрошал старосту со­седнего села: - Ты почему не отвёз немецкому ко­менданту сливки? - Прошу прощения, коровы не доят,- оправдывался староста. - Вот я тебе покажу «не доят»! Чтоб немедленно же было доставлено! Потом раздался резкий звонок, это вызывали захваченную нами управу. Чей­то начальственный голос с немецким ак­центом повторил несколько раз подряд: - Кто есть у телефона? Есть тут кто­нибудь? Раздалось ещё несколько звонков. Мы молчали. Тогда тот же голос раздражён­но вызвал старосту соседнего села: - Узнай немедленно, что делается в се­ле N. Там никто не отвечает по телефону. И, помолчав, добавил: Всть слухи, что где-то не очень да­леко видели партизан. На всякий случай нужно послать в это село разведку. Вскоре разведчики аросты были доставлены в штаб отряда. Тридцать шесть часов телефон местной управы не отвечал на вызовы районных властей. Немцы, заподоэрив, наконец, что здесь что-то неладно, вызвали из Киева роту шуцманов. Но Ковпак не терял времени. За эти пол­тора дня разведчики партизанского отряда тщательно обследовали подходы к трём мостам, расположенным на шоссейных до­рогах, ведущих к селу N. Уничтожение этих мостов линало немцев возможности быстро перебросить сюда свои карательные лезной дороге Киев­Коростень и по ветке, ведущей к одному из немецких военных об ектов. На эгих путях имелось два же­лезнодорожных моста; они и были целью нашего маршрута. К вечеру второго дня из районного цен­тра вернулся староста села N. Он привёз с собой различные квитанциев и приказы:  вил 64 девушки в Германию. Староста молчал, низко опустив голову… В ту же ночь наши группы вышли к шоссейным мостам. Партизанам, оставшим­ся с главными силами отряда, не спалось. Люди выходили на берег реки и нетерпе­ливо прислушивались. В полночь до нас докатился грохот первого взрыва, затем подряд еще несколько отдалённых раска­тов. Обращаясь к командирам, тов. Ковпак сказал: - Это выполнена только часть опера­ции. Очередь --- за железнодорожными мо­стами. На следующий день в двух ближайших районных центрах не осталось ни одного немца, ни одного фашистского ставленни­ка: все - и местные власти, и полиция, и жандармерия­вражеские гарнизоны оказались разобщён­ными - партизаны порвали между ними связь. Тем временем наш отряд вышел к линии железной дороги, к месту операции. Но немцы уже успели принять кой-какие ме­ры предосторожности. Из Коростеня были переброшены на станцию Тетерев два ба­одетые тальона пехоты. Наши разведчики, форму немецких солдат, проехали по по­сёлку станцин Тетерев. Их никто не оста оста­новил, и они увидели подготовку немецко­го гарнизона к обороне Немцы расстав-

тают профессора Киевского университета, можно многому научиться, можно и много­му разучиться. изныва-Институт заложников, зрелище казнен и ныток деформируют души слабых. Дети видят виселицы. Подросткам го­ворят: «Если ты выдашь отца, ты получишь банку копсервов и бутылку вина. Если ты скроешь отца, мы тебя по­ведём в гестано, а там умеют загонять бу­лавки под ногти». Террор деформирует лю­дей. Некоторые сталовятся трусливыми. Не­которые-патологически жестокими. Исче­зает иорма поведения, колеблются основы любого общежития. Европа становится от­крытой для инфекции, для распада тка­ней, для алархии. Европа не хочет умирать. Сража­обливаясь кровью, партизаны ются, Фрапции и Югославии. Ещё много не­поражённых клеток. Красные шарики бо­рются с белокровьем. Наследье веков, пре­красное прошлое Европы сопротивляется коричневой чуме. Можно спасти Европу. Но время не терпит. Наино думать, что народы, выдержавшие тысячу дней, выдер­жат и другую тысячу. Этой весной перед зашитниками жизни и культуры, перед всеми народами, воюющими против фашист­ской смерти, встаёт гроэное слово: время! не сомневается в конечной побе­до антигитлеровской коалиции. Сталинтрад был её блистательным началом. Краспая Ар­мия поддерживающая её страна пока­зали духовную силу, решимость. Мы знаем, что вместо с союзниками мы нанесём по­следний удар гитлеровской военной маши­не. Но спящую красавицу нужно освобо­дить до того, как она станет мёртвой кра­савицей-я говорю о пленённой фашизмом Европе. Мало победить, нужно сохранить те живые силы, которые позволят винограда­рям Бургундии снова насадить лозы, рыба­кам Норвегии спова раскинуть сети, камеа­щикам Европы спова отстроить города и учёным донести до нового поколения полу­погасший факел познания. Горькой будет победа, если во Франции не останется ни докторов, пи художников, ни виноделов, ни электротехников!… видел в Смоленской, Орловской, Кур­ской областях деревни, которые сохра­нились: немпы не успели их сжечь. Крас­ная Армия спасла много ценностей от раз­рушения. Она спасла от физической или моральной смерти миллионы людей. Армии антигитлеровской коалиции могут спасти Европу, её людей, её культуру, её душу. Есть нечто доротое всем врагам фашизма. Учёные Оксфорда и Ленинграда знают, что такое Сорбонна или институт Пастера. В Лондоне любят пьесы Чапека, по без жи­вой и свободной Праги нет Чапека, Но без живой и свободной Франции американцы никогда не увидят картины Матисса или Марке. Как бы ни представлял себе тот или иной государственный мыслитель бу­дущевропейских государств, опо может покоиться только на культуре, на пормах общежития, на человеческом достоинстве. Из камня можно строить дома самых разно­образных стилей. Но в пустыне нет камня, в пустыне песок, а из песка ничего не построишь. франпуз-Никогла ещё весна так не томила старую Европу. Веспа 1943 года встаёт перед Европой по только как смена времён Илья ЭРЕНБУРГ. студентки Харькова и Минска. А в городе Запорожье в военных мастерских ют французские инженоры и рабочие, при­везенные немпами из Парижа. Гитлер тор­гует рабами. Так, он послал на лесные ра­боты в Финляндию поляков и на земля­ные работы в Польшу словенов. Эль­отправлены на Уюралну - прокла­дывать немцам дороги. Вельгийские искусницы-кружевницы роют землю в Литве. На улицах французских гофодов происходят облавы: пемпы ловят работо­способных и гонят рабов на Восток. Каж­дый день из Франции вывозят десять тысяч певольников. Плач матерей Гжатска, как эхо, раздается в Лионе, но это не эхо это плачут матери Лисна. «Только с годами чумы и мора в сред­невековьи можно сравнить наше время», пишет «Журналь де Жепев». Когда-то один франпузский король оказал: «Я хотел, что­бы в горшке каждого моего подданного была курица». В Гжатском районе до при­хота немнев было 37 тысяч кур. Осталось 110… Недавно я прочитал в пемецком обстоятельную акономическом журнало статью: об печезновении в Европе лип Какой-то «герр доктор» разбирал вопрос о месте, которое зашимали яйца в междуна-Никто рошой торговле, и мелаихолично заключал: «Для Далоти, Франтсии, для протоктората та». «Продукты экспорта» найдены: рабы. Но стоит отметить, что, обсуждая вопрос о причинах исчезновения яип в Европе, не­менкий «учёный» не отметил одной: сел­дат-куроедов. то едят в Европе? Французы уже с ели все запасы кормовой репы, с еля вороп, сели и воробьев. На юге едят траву, называя её «салатом Лаваля», на севере едят жолуди и толчёную кору. Греции обезумевншие от голода люди гложут кустарник. На улицах Афин бродят тени: это ученые и рабочие, художники и ремесленники. Их не берут на работу: они по в силах поднять лопату. Они просят ми­лостыни, и немецкие солдаты их пихают ногами, как собак. собак больше с едены. нет.Я Страшные болезни косят тех, кого оста­вили в своей стране рабовладельцы. Нем­цы, как чумные крысы, принесли с собой заразу. В некогда сытой краснощекой 1олландии, в стране какао «Ван-Гутена» ростуберкулеза принялугрежающие размеры. B одной Гааге за первые девять месяцев 94 года отмечено 17 тысяч случаев заболевапия острым туберкулезом. Во Франции, по данным подконтрольной газеты «Сет жур», насчи­тывается один миллион больных острой формой тубернулеза. Число больных сифи­лисом возросло в двенадцать раз, число больных кожными заболевалнями­- в тридцать раз. Нет мыла. Нет лекарств. Нет хлеба. В Греции от голода и эпидемий погибла треть населения. Дифтерит обо­шел Польшу и Чехословакию, прививок нет, и смертность среди детей достигает 60 процентов. Ещё страшнее жизпь европейцев, выкор­чеванных немпами. Полмиллнона ских рабов уже умераи в Германии, два миллиона ожидают смерти. «Мы жмем  

B B A

 

C 

ляли пушки, копали гиёзда под станковые не обмануло партизан. По данным развел­ки стало известно, что немцы подтянули в этот район четыре батальона пехоты с пушками п миномётами. Пока сраг гото­вился к наступлению на село N. партизан­ский опряд вочью перешёл на другой берег и углубился в леса. пулемёты и сооружали дзоты. Мост стано­вился неприступным. Семь орудий и 40 станковых пулемётов ждали нас со сторо­ны Житомира и Коростеня. от­Тов. Ковпак учёл это. Треть нашего от­ряда, пройдя лесами, неожиданно прибли­зилась к мосту с востока. Автоматчики

и пулемётчики товарища П. подползли к немецкой охране и открыли по цей оголь с Спустя некоторое время наша разведка встретила людей из села Б. Они рассказа лн, что через день после нашего укода мецкие войска бросились в атаку и ворва­лись… в пустые улицы. А мы были уже дзлеко: прошли мимо Киева и скрылись в тылу врага в неизве­стном для него напраслении. Л. КОРОБОв. Правобережная Украина. Воздушные бои  вонестова РОСТОВ-на-ДОНУ, 8 апреля. (Корр. «Правды»). Пятого апреля газеты сообщили о двукратной попытке немецких самолё­тов совершить массовый налёт на район Ростова. Вот подробности воздушных боёв, разыгравшихся на-днях на дальних и ближ­них подступах к городу. в первый раз немцы бросили на город крупную группу самолётов. Тяжело груже­ные «Юнкерсы» и «Хейнкели» прикрывались истребителями, действовавшими на различ­ной высоте. Вражеские самолёты шли группами. Машоны первого эшелона пило­тировались наиболес опытными летчиками, задача которых состояла в отвлечении сил нашей истребительной авиации; в это время основная масса бомбардировшиков должна была безнаказанно обрушиться на район Ростова. Этой же тактики придерживались немцы и при повторной попытке прорвать­ся к военным об ектам. гоемцам не удалось обмануть бдитель­ность нашей противовоздушной обороны. Замыслы врага были разгаданы, и его уда­ры с воздуха отбиты истребителями и зе­нитчиками с большими потерями для на­немцы потеряли 35 самолётов. В обоих случаях наши лётчики, как пра­вило, дрались с численно превосходящим противником. Это, однако, не отразилось на решительности, с которой истребители бросались наперерез врагу, врезались в его сились бежать. Несколько пушек и станко­вых пулемётов, захваченных партизанами, были тут же обращены против врага. Паникой, возникшей у немцев, воспользо­вались наши минёры. Они быстро заложили тол,- и в оглушительном грохоте, в пламе­ни взрыва обломки моста поднялись на воз­дух.



13 1я 1Я

Воля к жизни

Левая рука безжизненно повисла. «Мессер­шмитты» продолжали вести огонь. Собрав последние силы, израненный лёт­чик тянул машину к линии фронта, к сво­им. В то же время он продолжал вести огонь. Один из «Мессершмиттов» нагло подошёл совсем близко. Злой очередью уда­рил его Кузнецов, и огонёк торжества вспыхнул в глазах капитана. Пробитый пу­лями, на гибнущей машине, он сбил два­дцать девятый немецкий самолёт. Отказал мотор. Замерло сердце любимой машины. Казалось, последними ударами би­лось собственное сердце. Кузнецов уже ни­чего не видел внизу. И всё-таки он посадил машину! В лес. На болото. Без всяких правил. Но посадил. И не потерял сознания, Огромная воля к жизни не давала ему умереть. При посадке его выкинуло из машины и ударило спи­ной о дерево. Он встал, шатаясь, истекая кровью, вынул правой рукой из кармана носовой платок и воткнул его, как тампон, в дыру пробитую пулей. Он подошел к ряшей машчне и достал чудом сохранив­шиеся лыжн. (Когда-то он считался первым лыжником Васильевского острова). Он вдел ноги в крепления и пошёл, оставляя на сне­метров. Обрывки каких-то мыслей клубком катались в мозгу. Он шёл вперёд, сам не зная куда, чувствуя только, что должен жить, что будет жить, что идёт к жизни, Потом упал на снег и потерял сознание. Нездалеке стоял пехотный полк. Наблю-

В день, когда ему исполнилось двадцать шесть лет, он сбил двадцать шестой фа­шистский самолёт. Четырнадцать из них капитан Николай Фёдорович Кузнецов сва­лил на землю в индивидуальном бою, а двенадцать - в групповом. Через несколько дней с пятёркой боевых друзей он снова вылетел к линии фронта. Был ясный, солнечный день. Высоко в не­бе караванами тянулись светлые облака. Четыре наших самолёта ушли в сторону, и Кузнецов продолжал боздушную вахту с лейтенантом Голдобиным. И вдруг в воздухе показались шесть «Мессершмиттов». Четыре из них шли вы­ше, а два--наже наших самолётов. Кузне­цов ринулся в атаку. В первые же минуты боя немцы подбили самолёт Голдобина. Капитан остался один против шести. Но в практике Кузнецова были случан и посерьёзнее. Защищая род­ной Ленинград с семёркой друзей он бил­ся против ста двадцати немецких самолё­тов. Это был славный бой. Четырнадцать фашистских машин сожгли в этой неравной схватке советские лётчики. Но тогда рядом с ним дрались товарищи. Теперь он был один. мились к ним. Кузнецов дал очередь по «Мессершмитту», выскользнул н ушел в сторону, отвлекая немцев от штурмовиков. Штурмовики исчезли. Кузнецов шёл вы­соко в створе солнца, и «Мессеры» сначала упустили его Потом он неожиданно ринул­ся вниз, на ведущего немца, хлестнул его прямо по мотору, зажёг и бросил на землю. - Двадцать восьмой! - возбуждённо про­шептал он. Знакомое упоение схваткой охватилоего, Он не думал ни о чём, кроме боя. «Мессе­ры» опять зажали его в кольно, Канитан дал длинную очередь по ближайшей маши­не. Она сильно накренилась, пошла вниз, но быстро выровнялась. Недобил,- огорчился Кузнецов. В этот момент он почувствовал сильный удар в грудь. Одновременно пламя охва­тило его машину. Дышать становилось всё труднее. Он гля­нул на грудь. Ордена были залиты кровью (после оказалось, что пуля скользнула по ордену Ленина, ударила по Красной Звез­де и разорвала грудную мышцу; ордена смягчили силу удара и спасли ему жизнь).

1, й

b

e

-

b

5

B. ү- E. 10

1.

Перед навигацией на Верхней Волге  зов в предстоящей навигации договорами клиентурой на 101 процепт к плану перевозок. Однако эта средняя цифра пи в коей мере не может успокоить руко­водителей пароходства. На плёсах Верхней волги есть пристани, которые почти пе имеют договоров с клиентурой. Пристань Васильсурск, например, на 1 апреля за­ключила договоры с грузоотправителями всего на 6процента плана перевозок. сро-Грузы для апрельских перевозок посту­пают к пристаням медленно. Грузоотпра­вители не спешат с их позвозом. На скла­дах нароходства и даже в затопляемой зо­пе до сих пор находятся грузы, не востре­бованные получателями с прошлой нави­гации. Не решен полностью вопрос ком­плектовании команд. Надо также позабо­титься о подготовке рабочих массовых про­гру-фессий.

y

В середине марта командапарохода «Авиастрой» обратилась с призывом ор­ганизовать вербовку членов семей команд для работы на судах, На «Авиастрое» матросами и кочегарами работают почти полностью семьи капитана тов. Караза­нова, механика тов. Сафарова, рулевого тов. Дасарова, маслёшщика тов. Волчкова и других. На призыв авиастроевцев откликнулись многие команды судов Верхней Волги. По прекрасный почин, который может пол­ностью ликвидировать нелостаток в кад­рах массовых специальностей, но встре­тил должной поддержки у руководителей пароходства и не получил широкого раз­Қ. СМИРНОВ. (Корр. «Правды»). г. Горький.

Считанные дни остались до начала третьей военной навигапий. Почти нас всех судах, зимующих вблизи Горького, уже поднят пар. Команды готовятся к первому рейсу. Верхне-Волжекое речное пароходство подготовилось к навигапии лучше, чем в прошлом году. Горьковский речной порт в итоге социалистического соревнования закончил ремонт всех погрузочных меха­низмов за 49 дней до установленного ка. Одиннадцать судоремонтных пунктов, среди них Яроглавский и Кинешемский, заводы имени 25 Октября и имени Карла Маркса привели зимующий у них флот в полную техническую готовность ещё в нарте. В конце марта началась приёмка флота в эксплоатацию. Основная масса ремонтных работ получила оценку «хо­рошо» и «отлично». Пароходство обеспечило перевозку 

датели заметили падение горящего самоле­боевые порядки, разбивали их ошеломляю­щими огневыми ударами. Коммунисты-лёт­чики старшие лейтенанты Верников и Ду­раков, недавно награждённые орденами Красного Знамени, вели бой с 6 бомбарди­ровщиками и 4 «Мессершмиттами». Верни­ков атаковал ближайший «Хейнкель», но в это время в хвост его самолёта зашёл «Мессершмитт». Дураков поспешил на вы­ручку, отбил атаку вражеского истребите­ля н. развернувшись, сам атаковал немца, Вскоре задымикт и врезался в землю немец­кий бомбардировшик, подожжённый двумя ястребками: остальные вышли из боя. За­тем ястребки завязали бой с пятью немец­кими истребителями. На этот раз Дураков вёл атаку, а Верников его прикрывал. Так, чередуясь и мастерски маневрируя, оба лётчика сбили ещё по два вражеских са­молёта. A. КРИВИЦКИЙ. та. Организовали поиски в лесу. Кровавый след вёл в глубину. По этому следу его нашли военный фельдшер Лелека и двое бойцов. По партийному билету, пробитому пулей и залитому кровью, они установили его фамилию. Лётчик казался мёртвым. Но он не умер. Воля к жизни победила. Он жив и готовится к новым полётам. Над левым карманом гимнастерки, рядом с ор­деном Ленина и двумя Красными Звезда­ми, вогнутыми, побелевшими, со сбитой змалью, рядом с этими ранеными и вдвойне дорогими ему орденами отливает золотом новый знак славь лавы: орден Красного Зна­мени. Теперь прикрытне надёжнее! - улы­бается Кузнецов одними глазами, глазами, видевшими побежденную смерть и сохра­нившими всю свою чистоту и ясность. Ал. ИСБАХ. Действующая армия.

T-

i.

HT

A. на Ib 0-

c-