вот

это

стойносты день в пригороде МУЖЕСТВУ У ПАТРИОТОВ ГОРОДА ЛЕНИНА! * * 1942 года - -- это Трасса оборо­строительство

и ЕСТЬ УЧИСЬ, * МОЛОДЕЖЬ! УЧИСЬ лавка ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!

день В пригороде С

Я старый ленинградский комсомолец. Второй раз воюю за город Ленина. Но пишу я не о фронте,-нет, о родной моей фабрике «Рот фронт», которую хорошо знают все ленинградцы, Те, кто остался сейчас на фабрике,- настоящие герои. О них и пойдет речь. Пусть наши сверстники и сверстницы, не раз листавшие книгу «Как закалялась сталь», проникнутся уважением к новым героям, кото­рые являются достойными преемниками Павла Корчагина, Риты и дру­гих героев и героинь. За небрежность стиля прошу прощения: я писал ночью на фронте в неудобном положении. Есть в Ленинграде, на берегу Невы, фабрика. Называется она «Рот фронт». В мирное время здесь шили модные мехо­выо манто из котика и белки. В наши меха одевались девушки Москвы и Ярославля, Свердловска и Воронежа. Вдни войны наша фабрика стала в строй воен­ных предприятий; пошли из ее цехов на фронт шапки-ушанки, варежки и төплые душегрейки. Мы, старые комсомольцы фабрики, ушедшие на фронт, не забываем о своем коллективе, поддерживаем с ним теоную связь. И вот мне хочется рассказать о двух встречах с друзьями. Они покажут, что за люди ленинградцы. …Стоял грозный январь. За пару ча­сов до этого я пересек Ладогу по знаме­нитой ледяной трассе. Пройдя по зане­сенному снегом двору, я поднялся по от­логой лестницо вверх и попал в длинный, темный и холодный коридор со множост­вом дверей. Вот и знакомая дверь комитета комсомола. - Они как-то умеют… Я стоял в раздумье. Да, нелегко им! Вскипел чайник. Юля достала два кро­хотных кусочка хлеба, старательно разде­лила. На касдого досталось граммов по пятьдесят. А мои армейские сухари еди­нодушным толосованием порешгили отдать ребятишкам одной работницы. Юля разлила кипяток по кружкам. Зина, ломая отжившие свой век табурет­ки, поддерживала огонь в печи. Мне, как тостю, палили тарелку студня. С припра­вой из горчицы и уксуса он покавался очень вкусным. Чаетитие прошло в молчалин. Потом девчата потихоньку разбрелись спать. Мы с Ниной сидели у печи. Она показывала мно пачку писем, меченных штемнелями разных полевых станций. нам подсела Юля. Она только что управилась хозяйством. Закурпла. Грустная, тихая, она зябко куталась белый пуховый платок. Я спросил немно­го невпопад: -Трудно, Юля, а? Она рассердилась: -Кто тебо жаловашся? И как у тебя язык поворачивается?… Я вижу… Ничего ты не видишь,- сказала Нина. Что же тогда? Нипа с трудом проговорила: Фабрику хотят закрыть. Ее слова хлестко ударили. Мне сдела­лось совестно. Так вот, оказывается, по­чему такое тяжелое настроение у девчат. - Вызвали директора и говорят: «По­работали вы славно. Спасибо. Но сейчас энергии нет, сырья нет. Придется за­крыть до лучших дней…» Да, было отчего тосковать! Вель фаб­рика по-настоящему выросла именно за послодние годы.Это мы, комсомольцы, перестраивали ее кустарные цехи, созда­вали мощное предприятие легкой инду­стрии. И вот теперь конец всему… Нина говорила тихо: - Я не маленькая, понимаю: здесь фронт. Осенью, когда девчата уходили в медсанбат, просила райком: пустите и ме­ня, Тосковала, дако плакала. Потом ста­ли приходить эти письма от своих, от чужих. Я взяла на себя управление за­готовительным цехом. Если бы ты видел, как радовались интенданты, когда им со­общали: «Заказ готов». И как они печа­лились, когда им говорили: «Придется подосждать». Фронт не обошел нас. Было все -- и фугаски и зажигалки. Вера Бе­лесова стала во главе IBО. Зина, Нюра, Юля, Вера возглавляли команды. Коми­тет стал штабом. Кто приедет - сразу сюда. Нине было тяжело говорить. Далеко за полночь уснул я в «утлу фронтовика»… Уезжал я с тяжелой ду-

нительных укрешлений. Там работают на­ши рабочие. А портной Машанский те­председатель фаб-

 

Казеницкого полу­чился неплохой директор. Да, большие перемены. Война молодит втором году жиз­стариков, На пятьдесят

ни старый портной вступил в кандидаты партии. Старый меховщик учится руково­дить хозяйством. Оба они прекрасно зна­ют технологию производства, «А вот ор­ганизаторского таланта нехватает», C горечью признается новый директор. И оба они ходят в комсомольский комитет к маленькой Нине за советами. Нина вернулась. Мы пошли по цехам. Гдо Вера, Юля, Зина?… - Юля заведует прачечной, Вера - в райкоме. У всех дел по-горло, но ко мне заходят часто, не забывают. Я те­перь заведую главным цехом. А Зина - бригадир. Она и комсорг Ася - мои пер­вые помощники. Часть рабочих - на ого­роде, в подсобном хозяйстве. Сто девушек строят оборонительные рубежи. …Белая ночь опустилась над Ленип­градом. Мы стояли с Ниной у Невы. Она от моих настой­как же все-таки только в узнал от других, девушки спасли шутками отделывалась чивы вопросов о том, удалось отстоять фабрику. И день своего от езда я ценой каких подвигов налпо производство.





ВЫШҚИ видны огневые позиции немцев. Вахту наблюдателя несет комсомолка Дуся Ашухина. 

ЛЮБИМЕЦ завода, 15-летний ученик школы ФЗО, токарь Валя Ганус всегда перекрывает задание.

вЭто было вскоре после моего от езда. Стояла лютая февральская ночь. Девуш­ки давно спали ити делали вид, что спят. как ворочается Нина прислушивалась, Вера Смородина.

Я приоткрыл ее. Комната не была оеве­щена, только зарево от «буржуйки» бро­сало блики на закошченные стены. По­стучал. Сразу несколько голосов ответило: «Да, войдите, можно». С полминуты все молчали, Я разглядел девчат, сидевших кучкой у печки. Потом все разом поднялись, и началась невообразимая возня. Девчата, да это же лепгий! - кричала Юля Рыкова. Я не успел опомниться, как Вера Смо­родина и Зина Иванова стащили с меня полушубок. Только Нина Комбалова, секре­тарь комитета, наша маленькая, худень­кая Нина с зачесанными строго назад ролосами, сохраняла свое обычное спокой­ствие. Протянув руку и улыбаясь, она сказала: Хамство так доло не писать. Са­дись… И вот я снова в комитете. Слушаю необыкновенные истории о своих друзьях. Невольно я осмотрелся. По стенам стояли койки. Девушки здесь жили, здесь соби­рались, отсюда уходили на рабову в цехи. Юля Рыкова, давно вышедшая из ком­сомольского возраста, но упорно отказы­вающаяся это признать, жила с девчатами в комитете на правах «мамаши». Она готовила скудную еду, чинила одежду, встречала и провожала фронтовиков и, как водится, пошрежнему не скупилась на слезу. Сейчас она с силой толкала в печку черный пузатый чайник, ругая его дьяволом и адольфом за то, что он не лез в узкую печь. Говорили, перебивая друг друга. Смел­лись над моей бородой. С досадой я уз­пал, что днем раньше здесь ночевал мой друг Лева. Жаль, что не встретились. - Это ты с той стороны редко бы­ваешь. А ребята с ближних участков на-



- Не стится, Веронька? -- тихо спро­сила Нина. -Какой тут сон.

НА ПРОИЗВОДСТВО пришли новые люди. Комсомольцы рассказывают новичкам славную историю своего завода.

НА БУЛЬВАРЕ немецкий снаряд ранил девушку. Дружин­ницы спешат оказать ей первую помощь.     

-Ну, иди ко мне. Знаешь, Вера, ка­Слушай. Что если кая мне думка запала? скорняжныю машины приспособить к ма­ховичку и крутить нотами? - Ну, а дальше что? Швейных-то ма­шин нет, а без них что сделаешь? Нина приподнялась на локте. Веронька. Налишем об явле­ние к рабочим: так, мол, и так, товари­щи, несите из дому машины. Все прине­сут. Вера с минуту молчала. Потом она об­хватила Нину и закричала: - Нинка! Чертенок маленький! подрупу, и слезы Вскочили с Оказывается, ни­Она целовала свою радости текли по ее щекам. постелей все девушки.

кто из них не опал, они приолушива­лись к разговору подруг. Утром девушки отправились в фабком. Еще опасались, что скажут «мудрые». В фабком вошли Нина и Вера, Осталь­ные стояли у двери и старались не ды­шать Втруг дверь распахнулась, и помолодевший председатель в обнимку с девушками вышел с песней в коридор. …В кабинете секретаря горкома пар­тии стояли двое: пожилой, седовласый мужючина и совсем юная девушка. -Вы понимаете, товарищи,- говорил секретарь, мы не менее вас хотели бы, чтобы фабрика жила. Но ведь вы сами знаете -- току нет…

НА СТРОИТЕЛЬСТВО оборонительных укреплений направля­ются комсомольские бригады. Их напутствует секретарь коми­тета комсомола Михаил Александров.

ЕЩЕ НЕДАВНО они были ученицами 9-х и 10-х классов. Сейчас это опытные мостовщицы. Починка шоссе, разрушен­ного огнем немецкой артиллерии, занимает всего полчаса.



- Мы выйдем из положения,- сказал Машанский.- Мы решили так… И он план, придуманный комсомол­изложил ками.

А с сырьем каҡ?

езжалот часто. Вон та, койка, что у окна, шой. «Что ж, раз это надо…» - твердил так и называется: «уголок фронтови­я себе. И все-таки трудно было прими­риться с мыслью о том, что нашу фаб­рику закроют… …Прошло еще шесть месящев. И вот я спова пересек Ладожское озеро, Теперь уже на самолете. Вдали задымились тру­бы родного Ленинпрада. Горячая волна. разлилась в груди: дымят, дымят трубы! Да, Ленинград был уже не тот. Весело звонили трамвай. Ленинградцы на ходу, по старой привычке, прыгали и с удо­вольствием платили штраф. Я жадно всматривался в лица земляков. С них исчезла тень зловещей зимы. Конечно, первая мысль: на фабрику. Комитет. За столом Нина­в белых кудряшках, румяная, в красивом черном костоме. Как всегда, спокойно улыбается. - Как живем, Нина? Живем. А это -- главное… Попрежнему по стенам стоят койки. Нина сразу умчалась «куда-то на трассу». Секретарь парткома Александра Ивановна вводит меня в курс событий: ка», -- частила скороговоркой Вера. И все-таки я понял по тону беседы, что не все ша фабрике ладно, что на ду­ше у моих друзей тяжело и что только ради меня они делают вид, что им весе­ло. Но расспрашивать я не решался. Девяносто девчат на торфу, рас­сказала Вера. Многие в армии, Мы тут… И вдруг из темноты раздался чей-то сердитый голос: -Существуем, а не живем… Нина вскочила с места: -Клава, опять? Как тебе не стыдно? Юля отвела Нину в сторону. Девчата нахохлисись еще больше. Я подошел к Клаве Кондратьевой. Это была девушка болезненная, нервная. Я увидел, что Кла­ва плачет. Тяжело? - спросил я напрямик. - 200 граммов хлеба. Подумай, как жить-то? - Ну, а им логче? - кивнул я в сто­рону девчат.

Нина шагнула вперед: - С сырьем? Возьмем у частей Крас­ной Армии зимнее обмундирование и бу­дем чинить. Секретарь подумал и сказал, что во­прос этот будет ко дней налпим товарищам сообщили: - Даем три дня. Сумеете за этот срок наладить производство - знатит ваша Ровно через три дня на столе у секре­таря горкома лежала сводка о выпуске продукции фабрикой «Рот фронт». Фабрика снова вернулась в строй. Не всем было дано

ГРУППА школьников, во главе с комсомолкой Ниной Ва­сильевой, занимается возделыванием огорода. Ни один клочок ДЕТИ пришли в школу. Школа разрушена, но урок все же состоится. Анна Степановна Дуб­ровская, выждав, пока фаиисты чуть уймутся, собрала группу и прове­рила, как ученики вы­полнили домашние рабо­ты. Каждый получил но­вое задание. Через не­сколько дней школа обоснуется в одном из бомбоубежищ. Пройдут годы. Города наши за­лечат раны, нанесенные фашистским зверем. Воз­мужают дети. И через всю жизнь пронесут они неугасающую ненависть к

ПРОБОИНЫ в крышах зданий заделывает молодежная брига­да С. И. Поленова. ВО ВРЕМЯ обстрела по­вреждена линия связи, сбиты радиорупоры. Еще не замолк грохот оче­редного налета, а линей­ные монтеры уже при­ступают к восстановле­нию связи. Они работа­ют быстро и удивитель­но спокойно, Один из монтеров, веселый парень, насвистывает какую-то пе­сенку. Мотив удивитель­но знакомый. Да ведь это песенка «Тучи над городом встали». Встали тучи, и снова, как в бы­лые годы, идут на бой советские люди, и нико­гда не сломить врагу их спокойствия, их муже­ства.

обсужцен. Через несколь­земли не должен пропасть зря.

выдержать, вы-

стоять в это трудное время. Но те, кто выстоял,сталь. Крепчайшая сталь плав­ки 1942 года. Они выстояли в самое трудное время. И оли выстоят до конца! Политрук Я. ЗАРАХОВИЧ. P. S. Все факты, а также фамилии дано так, как это имена я не изменил. Все было, Люди эти живы.

Д Е Н В П Р И Г О О Д Е линии связи. Обстрел не прекращается. Но и жизнь района переместились дважды, а знает перебоев, Когда надо, рабочие оста­ются на ночь, и заказ выполняется в срок. Рабочие! Вернее было бы сказать юно­ши, подростки Большинство из них недав­но училось в 7-9-х классах, Они сами пришли на завод и сказали: учиться будем, когда на нашей земле не останется ни одного живого фашиста, Любимец завода - Валя Ганус. Это 15-летний токарь. Он всегда перевыполняет задание. Завод имеет свою неповторимую славную историю. Когда немецкие полчища подошли к его стенам, рабочие, вооружившись вин­товками, гранатами, шли на боевые рубежи и остановили врага. О людях этого заво­да, о его славных традициях рассказывают комсомольцы молодежи, пришедшей недав­но на производство. Вот школа, выстроенная два года назад. О ней нам рассказывали в городском комитете комсомола. Это одна из лучших школ района, Здесь были прекрасные, светлые классы, хорошо оборудованные кабинеты и лаборатории. Теперь все здание в глубоких рваных дырах. Группа школь­ников пришла на занятия. Паренек лет 12 держит в руках разбитую колбу. Приходит учительница Анна Степановна Дубровская. Пока что нет еще нового по­мещения, и она сажает учеников на раз­битое крыльцо. Начинается урок. Живет, работает, борется Ленинград город мужества, город бессмертной славы. Р. ИЮЛЬСКИЙ. Фото Б. ҚУДОЯРОВА. Это пригород Ленинграда. Он лежит возле линии фронта. Над часто шумят вражеские снаряды. Глухие разрывы ухо­ные ни на минуту не дят тогда за лес и там замирают. Улицы хорошо просматрива­ются и простреливаются с немецких позиций.  Вот почему только искусство водителя спасает от всяких неприятных случай­Завод, где Александров, фронта. Обходим ностей. Снаряд с огромной силой вздыбил ас­фальт шоссе. Кругом разлетелись комья земли и щебня. Об ехать негде. Вслед за нами быстро вытянулась вереница машин. Многие из них гружены снарядами и ми­нами. Водители вышли и стали с волне­нием обсуждать создавшееся положение. Над головой беспрерывно проносились все новые и новые снаряды, В этот момент на шоссе появилась группа девушек, Это мо­стовщицы. В недавнем прошлом они были ученицами 9-х и 10-х классов. Преходит полчаса, и бригадир девичьей бригады предлагает водителям сесть по местам и двигаться дальше, Шоссе отремонтировано… Самая высокая точка района - наблюда­тельная вышка. Здесь дежурит 18-летняя комсомолка Дуся Ашухина. Бинокль все время у нее в руках. Участковому штабу МПВО Дуся сообщает о том, что немцы перенесли артогонь, - надо предупредить население, По другому телефону она пере­дает о том, что немецкие батареи обосно­вались в пункте Н. Начинается пристрелка другого участка. И так без конца. Днем и ночью комсомольцы и комсомолки по очереди дежурят на этой вышке. Они неотступно следят за тем, что делается в немецких траншеях и на огневых позициях. Немцы решили во что бы то ни стало смести с лица земли этот район Ленингра­да. Не вышло и не выйдет, Спокойно и героически живет район. Молодые камен­щики под обстрелом восстанавливают раз­рушенные дома, больницы, заводские кор­пуса, Линейные монтеры чинят поврежден-

замирает. секретарем комсомольской органиізации Миша непрерывно выполняет разнообразные заказы цехи. За время блокады многие цехи фашистским мерзавцам, испоганившим их золотое детство, то и трижды. Но ритм завода не ТЯЖЕЛЫЕ ИСПЫТАНИЯ выпали на долю совсем юных питерцев. Многие из них стали жертвами варварского обстрела, многие остались без родителей. Их подобрали комсомольцы района, Они пробудут в интернате до тех пор, пока не поправятся. Потом их отправят в глубокий тыл. Нас знакомят с Людмилой Патрикеевой. Ей всего 18 лет. В 1941 году она закончила десятилетку и пошла работать воспитательницей интерната. Благородное дело! Вот уже третьи сутки ни на минуту она не отходит от постели раненого мальчугана. 

ПР /4:50

КАЖДАЯ ВСТРЕЧА в этом районе незабываема, но одна поразила нас больше всех. У хлебного магазина остановилась машина, На ней буквально нет ни одного живого места -- весь корпус изрешечен пулями и осколками снарядов. За рулем сидела девушка, которую, как потом мы узнали, звали Люба Қоншина. В самые трудные дни блокады она снабжала хлебом район и фронт. С улыбкой рассказывает Люба Коншина историю каждой дыры в ее фургоне. «Да,- шутит она - частенько бывало, что на место я доставляла хлеб с изюмом».