М. АХИ тов. В. М. Молотовым   Чрезвычайного и Полномочном нял нового Ирана в СССР г-на М. Ахи.

Прием иранского посла г-на 7 сентября Народный

Вадим КОЖЕВНИКОВ

M A P A P Рассказ * Впрочем, нет на свете погоды, при кото­вол-Калитан рой бы это было приятно. Михайлова стояла на коленях в яме в черной тинистой воде и, наклонившись к рации, стучала ключом. Тяжелов небо висело над головой. Но оно было пустым и безмолвным, В мягкой тине обморожен­ная нога онемела, боль была в спине, в висках, тискала голову горячим обручем, Михайлову знобило. Когда она подносила руку к губам, они были горячие и су­хие. «Простудилась, - тоскливо подума­ла она.- Впрочем, теперь это неважно». И вдруг тихосторожно прозвучали первые позывные. Огромные корабли, дер­жась за эту тонкую паутинку звука, раз­ворачивались; ревущие и тяжелые, они помчались в тучах. Родной, как песня сверчка, как звон сухого колоса на степ­ном ветру, как шорох сухого осеннего ли­ста, этот звук стал поводырем огромных стальных кораблей. Командир соединения кораблей, пилоты, стрелки-радисты,бортмеханики -- и Ми­хайлова тоже -- знали: бомбы будут сбро­шелы туда, куда указывает этот родной, призывный клич рации. Потому что здесь - самолеты врага. Иногда ей казалось, что она теряет со­зпание. Она открывала глаза и испуганно вслушивалась. В наушниках звонко и чет­ко пели ситналы. Значит, рука ее помимо воли нажимала рычаг ключа. «Какая дис­циплинированная! Вот и хорошо, что я пошла, а не капитан. Разве у него рука бу­дет сама работать? А если бы я не пошла, то была бы сейчас в Мали­новко и, может, мне дали бы полушубок… там горит печь… и вое было бы иначе. А те­перь уже больше ни­когда ничего не будет… Странно, вот я лажу и думаю. A ведь где-то Москва. Там люди, мно­го людей, И никто не знает, что я здесь. Все­таки я молодец. Может быть, я храбрая? Пожа­луй, мне не страшно. Нет, это оттого, что мне больно - потому и не так страшно… Скорее бы только. Ну, что они, в самом деле? Неужели но понимают, что я больше не могу?» Всхлишнув, она легла на откое котло­вана и, повернувшись на бок, продолжала огромное,

Иностранных Дел тов. В. М. «НАСТАЛО ВРЕМЯ ДЛЯ НАНЕСЕНИЯ уДАРА ГИТЛЕРу, студентов в вашингтоне РЕШАЮЩеГО

Дело было так. В августе месяце ка­питан подорвал крупный немецкий склад боеприпасов. Его контузило взрывной ной, обожгло пламенем. Он лежал в тлею­щей черной одежде, когда немецкие сани­тары подобрали его и вместе с пострадав­шими немецкими солдатами отнесли в гос­питаль. Он пролежал три недели. Перед отправкой в тыл раненых осматривала ко­миосия. Калитана вместе с групной симу­лянтов приговорили к расстрелу. Казнь была отменена в последний момент. Их по­садили на транспортные самолеты и отпра­вили под Ельню. Здесь их погнали на руе­ских в «психическую» атаку, выставив сзади роту автоматчиков. Калитан был ранен своими же. Его подобрали, и он про­лежал еще две недели в нашем госпитале. Чтобы прекратить разтовор, он спросил грубо и настойчиво: -Нога все болит? - Я ж сказала, что могу итти сама, раздраженно ответила девушка. Ладно, садитесь. Когда понадобится, вы у меня еще побегаете. Капитан впрягся в сани и спова зако­вылял по талому снегу. Шел дождь со снегом. Ноги раз езжа­лись. Капитан часто проваливался в выбо­ины, наполненные мокрой снежной кашей. Было тускло и серо. И капитан с тоской думал о том, удастся ли им переправиться через реку, вероятно, покрытую уже водой поверх льда. На дороге лежала убитая лошадь. Капитан присел возле нее на корточки, вытащив нож. - Знаете,- сказала девушка приподы­маясь,- вы все так ловко делаете, что мне даже смотреть не противно. - Просто вы есть хотите,- спокойно ответил ҡалитан. Он поджаривал тонкие ломтики мяса, насадив их на стержень антенны, как на вертел. - Вкусно! - утивилась девушка. - Ещо бы,- сказал калитан,- жаре­ная конина вкуснее говядины. Потом он поднялся и сказал: Я пойду посмотрю, что там. А вы оставайтесь. Хорошо,- согласилась девушка. Может, это вам покажется смешным, но одной мне оставаться теперь очень труд­но. Я уж как-то привыкла быть вместе. - Ну-ну! Без глупостей,сказал ка­питан. Но это больше относилось к нему са­мому, пютому что он смутился. Вернулся он ночью. Девушка сидела на санях, держа пи­столет на коленях, Увидев капитана, она улыбнулась и встала. - Садитесь, садитесь, попросил ка­питан тоном, каким говорил курсантам, встававшим при его появлении. Он закурил и сказал, недоверчиво глядя на девушку: - Штука-то какая. Немцы недалеко отсюда аэродром оборудовали. - Ну и что? - спросила девушка. Ничего, сказал капитан, ловко очень устроили. Потом серьезно спро­сил:--- У вас передатчик работает? Вы хотите связаться? - обрадова­лась девушка. - Точно, - согласился калгитан. Михайлова сняла шалку, надела науш­ники. Через несколько минут она спроси­ла, что передавать, Капитан присел рядом с ней. Стукнув кулаком по ладони, он сказал: Одним словом, так: карта раскисла от воды. Квадрат расположения аэродрома определить не могу. Даю воординаты по компасу. Ввиду низкой облачности линей­ные ориентиры будут скрыты. Поэтому пеленгом будет служить наша рапия на волне… Какая там у вас волна, сообши­те. и Девушка сняла наушники и с снлошим липом повернулась к капитану. Но капитан, сворачивая новую цыгарку, даже не полнял глаз. - Теперь вот что,- сказат он глу­хо.- Приемник я забираю и иду туда, он иахнул рукой и пояснил:- чтобы быть ближе к цели. А вам придется доби­раться своими средствами. Как стемнеет окончательно, спуститесь к реке. Лед тонкий, запватите какую-нибуль жердь. Если провалитесь, она поможет. Потом до­ползете до Машиновки, километра три, там вас встретят. - Очень хорошо,- сказала Михайло­ва.- Только рацию вы пе получите. Ну, ну, сказал капитан,- это вы бросьте. - Я отвечало за рацию и при ней ос­таюсь. вито бесплатного приложет бурюнул калитан. И, разозлившись, громко произнес:- А я вам приказываю. - Знаете, капитан, любой ваш приказ будет вылолнен. Но рацию отобрать вы у меня не иместе права. - Да поймите же вы, вспылил ка­питан. -Я понимаю, спокойно сказала Ми­хайлова.- Это задашие касается только меня одной. И, тневно глядя в глаза капитану, она сказала: Вот вы горячи­тесь и лезете не в свое дело. Капитан резко повернулся к Михайло­вой, Он котел сказать что-то очень обид­ное, грубое, но превозмог себя и с усили­ем произнес: Ладно, валяйте, действуйте, и, очевидно, чтобы как-нибуль отомстить за обиду, сказал:- Сама додуматься не мот­ла, так теперь вот… Михайлова насмешливо сказала: Я вам очень благодарна, калитан, за идею. Калитам отопнул рукав, взглинул на часы. - Чето же вы сидите, время не жлет. Михайлова взялась за лямки, сделала несколько шагов, потом обернулась. До свидания, кашитан! Ватите, валите, буркнул тот и по­шел к реке. Туманная мтла застилата землю, в воз­духе пахло сыростью, и всюпу сльшпались шорохи воды, но застывшой и почью. Уми­рать в такую погову особенно неприятно. 5 См. *)Окончание. 4 и от правду» «Комсомольскую

Капитан вытер ладонью ее лицо, и она слова заирала газа. Итти она не могла. ухватил се рукой за пояс комби­незона и вытащил наверх. Другая рука капитава болталась, как тряпичная. Она слышала, как сицели полозья саней по грязи. Потом она увидела канитана. Он сидел на пне и, держа один конец ремня в зу­бах, перетягивал свою голую ружу, и из­под ремня сочилась кровь, Посияв на Ми­хайлову глаза, капитан спросил: Ну, как? Никак, прошептала она. Все равно, сквозь зубы сказал кацитан­я больше никуда не гожусь. Сил нет. Попробуйте добраться, тут не­много осталось. вы? А я здесь немного отдохну. Капитан хотел подняться, но как-то за… стенчиво улыбнулся и свалился с пня на землю. Он бы очень тяжел, и она долто мучилась, пока втащила его бессильное тело на сани. Он лежал ноудобно, лицом вниз. Перевернуть его на спину она уже не могла. Она долго дергала постромки, чтобы сдвипуть сани с места. Каждый шаг при­чинял нестерпимую боль. Но она упорно дергала за постромки и, пятясь, тащила сани по раскисшей, мокрой земле. Она ничего но понимала. Как это может еще продолжаться? Почему она стоит, а не лежит на земле, обессиленная? Присло­нившись спиной к дереву, она стояла с закрытыми глазами и боялась упасть, по­тому что тогда ей уже по подняться. Она видела, каж калитан сполз на зем­лю, положил грудь и голову на сани и, ВАшингТОн, заключительном с ез студентов ственные дентов тов тов и ститута. С езд принял были затем чающая тановлению ными В Советсим большое хронике. вянские студентов «Мы, ветского вии, дентов и борюшуюся ства,

на международном с езде 7 (ТАСС). сентября.

И вот, если бы Михайлова прочла три месяца назад рассказ, в котором герои пе­реживали подобные приключения, вее кра­сивых глазах наверняка появилось бы мочтательное выражение; свернувшись ка­лачиком под байковым оцеялом, она пред­ставляла бы себя на месте героини; толь­ко в конце, в отместку за все, она непре­менно спасла бы этого надменного героя. А потом он влюбился бы в нее, а она не обрацала бы на него внимания. В тот вечер, когда она сказала отцу о своем решении, она не знала о том, что эта работа требует нечеловеческого напря­жения сил, что нужно уметь спать в гря­зи, голодать, мерэнуть, уметь тосковать в одиночестве. И если бы ей кто-нибуць об­стоятельно и подробно рассказал о том, как это трудно, она спросила бы просто: -Но ведь другие могут? А если вас убьют? -Не всех же убивают. А если вас будут мучить? Она запумалась бы и тихо сказала: - Я не знаю, как я себя бупу дер­жать. Но ведь я все равно ничего неска­жу. Вы это знаете.

На международного привет­которые с езде Была принята также декларация, в торой подводятся итоги прений, происть дивших на с езде в течение несколыи дней. Делегаты с большим энтузнал встретили ту часть декларации, в которой студенты елинодушно выражают надажу на то, что Рузвельт и Черчилль выполн «свои обявательства в том, что вторжени на Европейский континент будет предпрт нято как можно скорее». Делегаты горячо аплодировали так той части декларации, где говорится ов­обходимости немедленного возобновлени антло-индийских переговоров на базе со­дания национального коалиционного пра­вительства Индии и предоставления дийскому народу политической свободы целях мобилизации всех его сит для уча стия в войне против держав оси.

заселании были

заслушаны

телеграммы, полученные от Московского университета, студен­Бауманского района Москвы, аспиран­Московского студентов Московского текстильного ин­на ряд резолюций,

одобрены избранным постоянным международным студенческим комитетом. Была принята резолюция, пору­этому комитету стремиться к ус­отношений с другими молодеж­организациями. течение всех заседаний советские де­нимания с ела телегатам улелено чрезвычайно внимание в прессе, радио, кино-



ДЕКларация славянских делЕгатоВ международного с ЕздА студенто в вАшИНГтоне с ездаи одобрили декларацию, в которой говорится: делогаты славянских стран - Со­Югосла­приветствуем с езд сту­свободную молодежь всего мира, против фалиистского варвар­Гитлер обрек оккупированные его Сла­ных немцами странах - акты саботал партизанскую войну против пора­ботителей, и отмечает, что, несмора на героическое сопротивление Армии и советского народа, полож­нию на важных участках советск­германского фронта продолжает ост­ваться серьезным вследствие того, что враг сосредоточил на фронте против сосР 90 проп, своих сил и сил своих приспеш­пиков. Наступление врага в глубь Совет ского Союза в настоящее время являетс угрозой для всех свободных народов.

И когда отеп узпал, он ошустил голову и проговорил хриплым, незнакомым ей го­лосом: Нам теперь с ма­терью будет очень тя­жело, очень. Папа, звонко сказала она,- папа, ну, ты пойми, я же не могу оставаться! Отеп поднял лицо, и она испугалась. Таким оно было измученным и старым. Я понимаю, ска­зал отец,- ну, что же, было бы хуже, если бы у меня была не такая дочь. Папа, - крикнула тогда она, - папа, ты такой хороший, что я сейчас заплачу! Матери они утром ска­зали, что она поступает на курсы военных те­лефонисток. Мать побледнела, но сдержалась и только по­просила: -Будь осторожнее, деточка. Вадим



держась за перекладину здоровой рукой, ордами страны на нищету и голод. Над сказал шопотом: нашими любимыми родными странами на-

-Так вам будет легче. Он полз на коленях, полуповиснув на санях. Иногда он срывался, ударяясь ли­висли черные тучи смерти и пыток». В декларации говорится о насилиях фаши­стов над культурой славянских народов, «Поэтому, - говорится в декларации, - мы с искренним энтузиазмом привет­ствуем недавно заключенныю межд Соединенными Штатами, Англией и Совет­ским Союзом соглашения относительно не­отложной необходимости наступления про­тив Гитлера в Западной Европе. Но это наступление должно быть нача­то еще до того, как титлеровцы сумеют перебросить свои войска с русского фрон­та на запад и подготовиться к решающему наступлению против других об единенных стран, которое поставит их в положенне, при котором они будут одни против гитан­ской армии, имеющей в своем распоряже­нии все ресурсы европейского континента, Ближайшие недели могут решить судьо всех нас. Мы должны действовать теперь или никогда, чтобы освободить мир от фашистских поработителей. Мы все обязу­емся предоставить себя в распоряжение верховных командований об единентрых стран для участия в наступлении в свои родных странах и на полях сражений. Да адравствует борющийся союз всел свободных народов! Вперед к победе!» цом о землю. Тогда она подсовывала ему под грудь сани, и у нее по было сил отвернуться, чтобы не глядеть на его по­черневшее, разбитов лицо. закрытии школ, надрутательствах над ре­лигией, массовых убийствах, о том, что «Гитлер намеренно истребляет славянские народы». Потом она упала и снова слышала си­пение грязи под полозьями. Потом услы­шала треск льда. Опа задыхалась, захле­бывалась, вода смыкалась над ней. И ей казалось, что все это во сне. Открыла она глаза потому, что почув­ствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Капитан сидел на нарах, худой, желтый, с грязной бородой, с рукою, под­вешенной к груди и зажатой между двумя грязными обломками доски, и смотрел на «Судьба всех славянских народов, - заявляется далее в декларации, - тесно связана с борьбой Советского Союза против нашего общего врага. Перед нами стоит альтернатива: либо быть свободными гра­жданами, либо рабами. Наша будущая сво­бода зависит от нынешней борьбы.Наше будущее зависит от настоящего. У нас нет никаких сомнений относительно целей вой­ны, Наша первая цель - освободить наши страны от вторгшихся в них захватчиков нее. - Проснулись? - спросил он пезнако­мым голосом. Я не спала. - Все равно, сказал он, ато тоже вроде сна. Она подняла свою руку и увидела, что рука голая. Это я сама разделась? - спросила она жалобно. вас раздел,- сказал капи­Это я тан.- И, перебярая пальцы на раненой руке, об яснил: - Мы же с вами вроде как в реке выкупались, а потом я думал, что вы ранены. -Все равно, сказала она тихо и по­смотрела кашитану в глаза. Конечно,- согласился он. улыбнулась и сказала: -Я знала, что вы вернетесь за мной. - Это почему же? - усмехнулся капи­тан, Так, знала. Глупости,- сказал капитан,-ниче­го вы не могли знать. Вы были ориенти­ром во время бомбежки, и вас могли при­стукнуть. На такой аварийный случай я разыскал стог сена, чтобы продолжать сигналить огнем. А, во-вторых, вас запо­ленговал броневичок с радиоустановкой. Оп там всю местность прочесал, пока ему гранату не сунул. А в-третьих… - Что в-третьих? - звонко спросила Михайлова. - A в-третьих, - серьезно сказал капитан, - вы очень подходящая девуш­ка, и тут же резко добавил: … и вообще, где это вы слышали, чтоб кто­нибудь поступал иначе? Михайлова села и, придерживая на пру­ди ворох одежды, глядя сияющими гла­зами в глаза капитану, громко и раздель­по сказала: - А знаете, я вас, кажется, очень лю­Капитан отвернулся. У нето побагрове­ли уши. Ну, это вы бросьте. - Я вас не так, я вас просто так лю­и, глядя нопод­блю, - гордо сказала Михайлова. Калитан поднял глаза и уничтожить фашизм. Мы обязуемся посвятить все наши силы и отдать, если надо, жизнь для достижения этой цели. Мы имеем общего врага, и мы об единили своп силы для борьбы с ним. Мы знаем, что сегодня, более чем когда-либо прежде, настало время для нанесения решающего удара Гитлеру». Декларация приветствует героические дела славянских патриотов в оквуширован-

Писатель-фронтовик ҚОЖЕВНИҚОВ.

На курсах Михайлова училась стара­тельно и во время проверки знаний вол­стучать. Теперь ей стало видно тяжелое небо. Вот его лизнули прожекто­новалась, как в школе на зачетах, и была очень счастлива, когда в приказе отмети­ли не только количество знаков передачи, кораблей. прошептала: но и ее грамотность. Но капитан был прав. Оставшись одна в лесу, в эти дикие, хо­лодные и черные ночи, она в первые дни плакала и о ела весь шоколад. Но пере­дачи вела ретулярно и, хотя ей ужасно хотелось иногда прибавить что-нибудь от тробы но было так сиротаиво, не делала этого, экономя электроэнергию. И вот сейчас, пробираясь к аэродрому, она удивлялась, как все это просто. Вот она ползет по мокрому снегу, мокрая, с отмороженной ногой. А когда раньше у нее бывал грипи, отец сидел у постели читал вслух, чтобы она не утомляла своих глаз. А мать с озабоченным лицом согревала в ладонях термометр, так как ее дочь не любила класть его подмышку хо­лодным. И когда звонили по телефону, мать шопотом расстроенно говорила: «Она больна». А отец укутывал звонок телефона в бумажку, чтобы его звук не тревожил дочь. А вот, если немцы успеют быстро запеленговать станцию, Михайлову убьют. Убьют ее, такую хорошую, красивую, добрую и, может быть, талантливую. И -будет лежать она в мокром, противном снегу. А ведь на ней меховой комбине­зон. Немцы, наверное, сдерут его. И она ужасалась, представляя себя голой, в гря­зи. На нее, голую, будут смотреть сол­даты отвратительными глазами. А этот лес так похож на рощу в Крас­кове, где она жила на даче. Там были такио же деревья. И когда жила в пионер­ском лагере, там были такие же деревья. И гамак был подвязан вот к таким же двум соснам-близнецам. И когда Димка вырезал ее имя на коре березы, такой же, как вот эта, она рас­сердиась на него, затем он покалети ходил за ней и смотрел на нее печаль­ными и поэтому красивыми глазами. А по­том, котда они помирились, он сказал, что хочет поцеловать ее. Она закрыла глаза и жалобно сказала: «Только не в губы». А он так волновался, что поцеловал ее в подбородок. Она очень любила красивые платья. И котда однажды ее послали делать доклад, она надела самое нарядное платье. Ребя­та спросили: «Ты чего так расфуфыри­лась?» Подумаешь,- сказала она­поче­му мне но быть красивой докладчицей? И вот она ползет по земле, грязная, мокрая, озираясь, прислушиваясь, и воло­чит обмороженную, всіухшую ногу. «Ну, убьют. Ну, и что ж! Ведь убили же Димку и других, хороших, убили. Ну, и моня убьют. Я хуже их, что ли?» Шел снег, хлюпали лужи. Гнилой снег лежал в оврагах. А она все ползла и ползла. Отдыхая, она лежала на мокрой земле, положив голову на согнутую руку, Не было сил отползти на сухое место. И снова ползла с упорством раненого, который ползет к пункту медпомощи, что­бы там остановили кровь, дали пить, где он найдет блаженный покой и другие бу­дут заботиться о нем. Влажный туман стал черным, потому что ночь была черная. И где-то в небе плыли огромные корабли. Штурман коман­дирского корабля, откинувшись в кресле, полузакрыв глаза, вслушивался в шорохи и свист в мегафонах, но сигналов ра­цин не было. Пилоты, сидя на своих сиденьях, и стрелок-радист тоже вслушивались в свист и визг мегафонов, но сигналов не было. Пропаллеры буравили черное небо. Кораб­ли плыли все вперед и вперед во мрако ночного неба, а сигналов но было. ры, послышалось далекое тяжелое дыхание И Михайлова, глотая слезы, -Милые, хорошие. Наконец-то вы за мной прилетели. Мне так плохо здесь. И вдруг испугалась.- Что, если вместо позывных я передала вот эти свои слова? Что же они тогда про меня полумают. онаОна села и стала стрдать ратетно, вотко повторля волук шиеор, чтобы скова жалось. Застучали зенитки. -Ата, не нравится? Она поднялась. Ни боли, ничето. Изо всех сил она стучала по ключу, словноОна не сигналы, а крик «Бөйте, бейте!» вы­секала из ключа. Рассекая черный воздух, ахнула первая бомба. Михайлова упала на спину от уда­ра воздуха. Оранжевые пятна отраженного пламени заплескались в лужах. Земля со­трясалась от глухих ударов. Рация свали­лась в воду. Михайлова пыталась полнять ее. Визжащие бомбы, казалось, летели прямо к ней, в яму. Она вобрала голов плечи и присела, зажмурив глаза. Свет от пламени проникал сквозь веки. Дуновением разрыва в яму бросило колья, опутанные колючей прово­локой. В промежутках между разрывами бомб на аэродроме что-то глухо лопалось и трещало. Черный туман вонял бензино­вым чадом. Потом наступила тишина, замолкли зе­нитки. «Кончено, - с тоской подумала она. Теперь я снова одна». Она пыталась подняться, но ее ноги… Она их не чувствовала совсем. Что случи­лось? Потом она вспомнила. Это бывает. Ноги отнимаются. Она контужона. Вот и все. Она легла щекой на мокрую глину, немножко отдохнуть. Хоть бы одна бомба упала сюда! Как все было бы просто. И она не уанала бы самого страшного. - Нет,- вдруг сказала она.- С гру­гими было хуже, и все-таки уходили. Ни­чего плохого не должно случиться со мной. не хочу этого. Где-то ворчал автомобильный мотор белые, холодные лучи несколько раз скользнули по черному кустарнику, потом прозвучал взрыв, более слабый, чем раз­рыв бомбы, и совсем близко - выстрелы. Ищут. А лежать так хорошо. Не­ужели и этого больше не будет? Она хотела повернуться на спину, но боль в ноге горячим потоком ударила в сердце. Она вскрикнула, попыталась встать и упала. Холодные твердые пальцы дергали за­стежюу ее ворота. Она открыла глаза. Это вы? Вы за мной пришли? - оказала Михайлова и заплакала.

ТРЕБОВАНИЯ В АНГЛИИ СОЗДАНИЯ ВТОРОГО ФРОНТА лондон, 7 сентября. (ТАСС). Газета «Санци диспетч» публикует серию бесед с членами английского парламента, кото­рые недавно посетили свои избирательные округа. Им был задан вопрос, что боль­ше всето волнует и интересует массы. Около половины этих членов парламента, являющихся прекставителями всех основ­ных партий Англии, заявили, что вопрос

о втором фронте стоит на первом места Газета «Рейнольдс ньюс» сообщает, что в Ливертуле состоялся митинг, на котором присутствовали представители 80 тыся рабочих военной промышленности. На мн­тинте была избрана делегация, которой поручено передать лорд-мэру Ливерпул резолюцию, содержащую требование создании второто фронта.

«ЕДИНСТВО-ЗАЛОГ ПОБЕДЫ» ОТВЕТНАЯ ТЕЛЕГРАММА МОЛОДЕЖИ УРУГВАЯ СОВЕТСКОЙ МОЛОДЕЖИ яМОНТЕВИДЕО, 4 сентября, (Соб. инф.). На-днях Об единенная уруг­вайская молодежь провела два ми­тинга в Монтевидео для обсужде­ния приветственной телеграммы, по­лученной от советской молодежи. На митингах рассматривались также вопросы национальной обороны и введения обязательной воинской по­винности. Антифашистская молодежь Уруг­вая обратилась к советской молоде­жи со следующей телеграммой: «Молодежь, собравшаяся для об­суждения вопроса об оказании по­мощи об единенным нациям, с боль­шим энтузиазмом откликается на ваше приветствие по случаю годов­щины независимости Уругвая. В ны­нешний момент, когда вашим геро­измом восхищается молодежь всего мира, уругвайская молодежь обеща­ет приложить все силы к тому, чтобы помочь вам и тем самым спо­собствовать достижению конечной победы. Желаем вам успехов и вы­ражаем уверенность в том, что на вашем главном фронте, с помощью народов, которые откроют второй фронт, фашистские убийцы будут навсегда уничтожены. Следуя ва­шему примеру, мы об единим уруг­вайскую молодежь в борьбе против гитлеровского зверья. Единство яв­ляется залогом победы. Антифашистская молодежь Уругвая».

лобья, задумчиво сказал: Ну уж если так, тотда другое дело. * иКогда калитан вернулся из госпиталя в свою часть, товарищи не узнали его. Такой он был веселый, возбуюденный, разговорчивый. Громко смеялся, шутил, для каждого у него нашлось приветливое сло­во. И всо время искал кого-то глазами. Товарищи, заметив это, дотадались и ска­зали, будто невзначай: -А Михайлова снова на задании. На лице капитана на секунду появилась горькая морщинка и тут же исчезла. Он громко сказал, не глядя ни на кого: - Подходящая девушка, ничего не ска­жешь, - и, одернув гимнастерку, пошел в кабинет начальника доложить о своем возвращении.

СТОЛКНОВЕНИЯ МЕЖДУ ЧЛЕНАМИ «ИРЛАНДСКОЙ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ АРМИИ И ПОЛИЦИЕЙ В СЕВЕРНОЙ ИРЛАНДИИ ЛОНДОН, 7 сентября. (ТАСС). В конце августа в Бельфасте произошло столкно­вение между полицией и групой членов националистической организации «Ирланд­ская республиканская армия», открывших стрельбу по полицейскому автомобилю. В результате перестрелки был убит один из полицейских. 6 нападавших были за­хвачены с оружием в руках и преданы суду. Суд приговорил их к смертной каз­ни. 2 сентября один из осужленных Вильямс был казнен, остальным смертная казнь заменена другим наказанием. По сообщению агентства Рейтер, в свя­зп с казнью Вильямса 2 сентября в Бельфасте произошли волнения. По ули­цам Бельфаста раз езжали броневики и отряды полиции, разгонявшие толу, со­бои вгипте НЬЮ-ЙОРК, 7 сентября. (ТАСС). Коман­дование американских сил на Ближнем стоко опубликовало коммюнике, в ко­тором говорится, что похотные части ан­глийоких войск при поддержке танков и бомбардировщиков заставили неприятель­ские части в Западной пустыне отсту­пить. Новозеландские к части секторе отступлению фронта германо-итальянские на в центральном районе бравшуюся около тюрьмы. В ночь на 2 сентября полиция обнаружила несколько складов оружия,принадлежавшего «Ир­ландской республиканской армииу. В этой связи по всей стране были произведены многочисленные аресты среди ирландских националистов. Несмотря на принятые властями меры, волнения в Северной Ирландии не прекра­тились. 2 сентября на улицах Бельфаста камнями была забросана американская ма­пина. Управление полиции Северной Ир­андии опубликовало заявление о том, что несколько вооруженных на грузовике про­никло в Северпую Ирландию из Эйрс и обстреляло в графстве Айрин полицейскую машину. Нападавшим удалось скрыться.

  

ОБСУЖДЕНИЕ РАССКАЗА «МАРТ-АПРЕЛЬ» На-днях в литературном об единении при ЦК ВЛКСМ состоялось обсуждение расска­за писателя-фронтовика B. Кожевникова «Март-апрель». Автор прочел свой рас­сказ. Вступительное слово к обсуждениюB. работы тов. Кожевникова сделал писатель II. Нилин. В прениях выступили секретарь ЦК ВЛКСМ тов. Мишакова, писатели Конст. Финн, A. Письменный, Михась Лыньков, К. Крапива, Мих. Рудерман, Бо­рис Леонидов, редактор фронтовой газеты Западкого фронта тов. Миронов, команди­ры, политработники десантных частей Красной Армии и др. Все выступавшие высоко оценили рас-Тне» сказ, отметив правдивость и глубину изо­бражения в нем советского человека на войне. * * Кожевников с начала войны работа­ет во фронтовой газете Западного фронта. Печатал рассказы, очерки, корреспонден­ции в центральных газетах. Выпустил ряд сборников рассказов и очерков. В из­дательстве «Советский писатель» вышел сборник «Тяжелая рука»; в военной биб­лиотеке школьника, издаваемой Детти­зом, «Грозное оружие»; в издательстве «Молодая гвардия» - «Рассказы о вой­и др.

налет английскй авиации НА ДУИСБУРГ Во-ЛОНДОН, 7 сентября. (ТАСС). В ком­мюнике английского министерства авиа­ции говоритоя, что прошлой ночью круп­ные соединения антлийской авиации со­вершили налет на различные об екты в Дуисбурге и в других пунктах Рурской области,

сентября,

B

«КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» 4 стр. 8 сентября 1942 г.

египетского

Эль-Аламейна.

РЕДАКЦИОННАЯ Д 3-39-10 ; школ

КОЛЛЕГИЯ

АДРЕО РЕДАКЦИИ: Москва, 40. Ленинградское шоссе, улица «Правды», д. 24, 6-й этаж. и пионеров - Д 3-31-39 ; отдел крестьянской молодежи - Д 3-38-33 ; отдел ТЕЛЕФОНы РЕДАКЦИИ; справочный - Д 8-30-56 ; секретариат - Д 3-37-65 и Д 3-35-64 ; отделов, пропаганды и агитации - Д 3-37-22 литературы и искусства - Д 3-31-84 ; военно-физкультурный отдел - 3-31-63 Б27361. ; иллюстрации - Д 3-30-22 ; бюро стенографии Типография газеты «Правда» имени Сталина.

; комсомольской жизни -

- Д 1-04-76 и Д 3-35-20 .

Изд. №: 679.