бой

в

вступили ОРГАНИЗАЦИЙ

челябинских комсомольцев С ЧЕСТЬЮ ОПРАВДЫВАЮТ ДОВЕРИЕ КОМСОМОЛЬСКИХ *  * *

Танки МОЛОДЫЕ ТАНКИСТЫ ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО ОКОНЧАНИЕ ВЕЧЕРНЕГО СООБЩЕНИЯ 8 СЕНТЯБРЯ ков, 6 бронемашин и истребили до 850 солдат и офицеров. Противник не выдер­жал удара и пытался выйти из боя. Наши части нанесли фланговый удар и продол­жают вести бой на уничтожение груши­ровки противника. Летчики-штурмовики Краснознаменного Балтийского флота под командованием тов. Карасева совершили налет на аэро­дром противника. Нрорвавшись через мощ­ный зенитный огонь, наши летчики унич­тожили 10 пемецких трехмоторных само­летов. * У убитого немецкого солдата Фрица Ри­мель найден дневник «Воспоминания о боях». Ниже приводятся выдержки из дневника, описывающие один из боев: «В 4.00 началось наступление. Когда­то в прошлом году я из явил желание стать мотоциклистом, чтобы итти впереди всех; теперь же я хотел бы находиться как можно дальше от фронта… Заговорили русские пулеметы. Какой несносный огонь! Вот уже первые жертвы, Мы подошли к восточной окраине села и пытались его захватить. Совершенно неожиданно из до­мов был открыт мощный в точный огонь, Один за другим легли 32 человека. Пал лейтенант Баумберг. Погибли Эрле, Мюл­тер, Ксари и другне. Только ночь нас спасла от полного уничтожения…». * болен тифом… За это время очень много народу умерло и в нашей местности от недоедания: старый Ферд, Мартин Тики, Цейнер Шандлин, Бертль Бауэр, старая Вагнерша, Иоганн Феттер. Гертль, малень­кая Гаубель Максль, Иогани Гейер и еще многие». Немецко-фашистские захватчики превра­тили Польшу в свою колонию. С каждым днем все больше хозяйств польских кре­стьян немцы об являют германской собст­венностью и передают их прусским коло­нистам, а крестьяи превращают в батра­ков. В Польше создано германское обще­ство «Остланд», которое уже забрало в свои руки больше 7 миллионов гектароз польской земли. Прибывший из Восточной Пруссии немецкий помещик Эмиль Бру­дуль прибрал к своим рукам хозяйства Феликса Лновича, Коханского, лураль­ского, Краевского и многих других ских крестьян. Прусский помещик отнял у крестьян всю землю, скот, жилье и хо­зяйственные постройки. Раньше Феликс Анович имел 50 моргов земли, двух ло­шадей и дом. Немцы сделали его нищим. Теперь Янович за угол в своем собствен­ном доме должен отрабатывать немцу-по­мещику 7 дней в месяц. Новоявленный помещик, бывший руководитель птурмо­виков Вилли Бланк, согнал из окрестных деревень сотни польских крестьян и за­ставляет их работать на себя по 16 ча­сов в сутки. В его именни крестьяне жи­вут в худых бараках, получают отврати­тельную пишу. Им запрещено самовольно отлучаться с территории имения. За ма­лейшую провинность крестьян зверски из­бивают или ссылают в концентрационный лагерь, Так вытлядят пемецкие порядки, которые устанавливают гитлеровцы в за­хваченных ими странах.

УРАЛА

КРЕЩЕНИЕ ОГНЕМ Как мы начали сражаться Советская молодежь помнит, как челя­призыв Коша челябинны нас провожали, опи говорили нам: «В боюю не отступайте ни бинские комсомольцы, отвечая на товарища Сталина - дать больше воору­жения фронту, организовали сбор средств на постройку танковой колонны. Эта тан­ковая колонна была построена комсомоль­цами Н-ского завода во внеурочное время, сверх плана. И вот более трех с половиной месящев тому назад грозные боевые маши­вы, на которых красовалась комосмольская шару. Деритесь до последней капли кро­ви». Комсомольцы-танкисты верно испол­Пусть знают челябинцы, Ош их этот геройски младший бою свой няют как лец вел наказ наказ. комсомо­умело В выполнил лейтевант

Шюиря,

фашистов. подожжен. Он вел

уничтожая был ташк

танк, его

Тов. огонь

горячем

амблема, были вручены нам. Личный состав нашего соединения уком­Шкиря но покинул машшины. до последней секунды своей жизни, сго­рел в ташке, но но отсвушил, Пусть зна­ксея Головина и всегда герои опасныю лодые мые плектован молодыми посланцами городов и деревень Южного Урала. Нашему комиссару тов. Захаренко довелось отбирать лучших из лучних. Мне хочется рассказать через «Комсомольскую правду», как наша часть выдержала проверку боем. на огневые рубежи в час жестоких битв. С первого же дня нам довелось драться в поль-ловольно трудных условиях. И тем не ме­нее наши молодые танкисты не растеря­лись, показали себя умелыми, стойкими, ют челябинцы и имена Василия Зуева. Эти мо­В са­были впереди, не они

теряли мины Мы Тем

минуты Осколки оборвали

вражеской к их

хладпокровия. преждевременно замечательных потеряли

жизнь. воинов, врагу.

А. Маркелова, За несколько дней бое

Отважно сражается минометный расчет он уничтожил минометный расчет фашистов, пулемет, склад с горючим 25 гитлеровцев. На снимке (слева направо): снарядный Темир СУЛТАНОв, младший лейтенант В. ЕРМАҚОВ, заряжающий Н. ВИНОГРАДОВ, наводчик C. СМИРНОВ. Фото специального корреспошдента «Комсомольской правды» Б. ИВАНицкого. БОИ ВОЗДУШНЫЕ НА ЮГЕ,

сильнее наша ненависть Вместе с танкистами мужественно дра­лись артиллористы, пехотинцы и связи­сты нашето соединения. Когда мы вели наступление, немцы предприняли на од-

мужественными, з подчас и прямо герой­ном из участков контратажу, бросив впе­воинами. Вот комсомольский экипаж лейтенанта ред несколько танков. Наши артиллери­сты комсоольцы Домырев и Барышев вы­и прямой наводкой Богомолова. Под командованием товарища Богомолова сражаются механик Денежный, башенный стрелок Симон, пулеметчик Ков­рига. Их танк был подбит. Комсомольцы в течение 34 часов оставались в подбитой машине на территории противника, отстре­ливаясь до последнего патрона. В боях этот экипаж уничтожил 5 ДЗОТ ов, 3 противо­танковых орудия, 1 штабную автомашину и 2 легковых и до роты фашистов. Отличился в бою связист старший сер­жант Казаков. Работая под сильным ог­нем, он только за один день бол устра­бюро нил 27 повреждений на линии. Замечательно дрался отсекр

От специального корреспондента «Комсомольской правды» И вот 25 августа, в 15 ч. 30 мину, наши истребители отправились в этом аэродрому. На земло немецких самолета по было. на какую-то долю секунии сердца летчиков запала досада: пеужал опоздали? И в ту жо секунду они зм­тили, как 20 «Мессершмиттов» подход к аэродрому. Паши летчики вступили п­мелленно в воздушный бой. Бой был необыкновенно ожесточенны. Он длился 20 минут. Мы потеряли в эт боло 2 самолета; летчикам этих самолетв удалось спастись. Тротий самолет был пе­бит, но пилот сумел довести машину аэродрома. Немцы же потеряли 10 истр бителей; одиннадцатый был сбит ружейн­пулеметным огнем с эемли. Кромо тог лейтеналт Кулешов ударом с воздуха ун­чтожил самолет «Ю-52». В этом бою отличились лейтенавы Горьков и Кулешов, младшие лейтеночы Лююбаев, Павлов, Горелов, Татаркин, Би­леев, Шляшкин, Горелов и старший ле тенант Вгоров. Как всегда, бесстраши дрался Герой Советского Союза Антонов. В последнем бою отличился комал эскадрильи капитан Наумчик, вступиеаи в бой против 6 номецких самолетов. сбил 2 «Хейнкеля-113». На сго самолн был сильно поврежлен стабилизатор. Ва же кашитан Наумчик сумел удачно пос­дить свой самолет. Выцающевся мастерство показал и л тенант Шатов. Встретивиись со ста «Мессершмиттов», он стремительно ати­вал их и протаранил один номенкий исту­битель. Пострадала и машина Шатова - у нее была сильно поврескдена плосност. Певзирая на это, Шатов ушел от остал­ных «Мессершмиттов», совершил посад и остался невредим. Подвиги летчиков втохновляют наши похотинцев, обороняющих водный рубех Они клянутся быть такими же стойкик и бесстрашными, как пилоты, охран щие пебо над пихи.лясковский.  Святые места, воспетыю Лермонтовым! Утосистью громады, глубокию ущелья, по дну которых мчатся быстрые горные пото­ки. И Терек. знаменитый Терек, в шуме воли которого, кажется, порою слышишь звон мечей воинственных предков… Сего­дня этот величественный пейзаж украшен новыми зловещимн красками - у беретов 15Терека бушует война. Немцы двинули большую колонну по поссе, веущему на юг. По замыслу не­мецкого командования пемецкие войска должны были, буквально с ходу, ворвать­ся в важный населенный пункт, занять другой населенный пункт и тем самым обойти наши позиции на Тереке. Летчики Н-ского соединения своими ожесточенными, сильными ударами остано­вили эту лавину танков. Особенно залом­нился летчикам один горячий день. Этот день они провели в воздухе. На аэродро­мы они опускались только для того, что­бы взять босприпасы и напотнить баки горючим. Только за один декь летчики уничтожили 25 танков, 250 автомашин, десяток цистерн с горючим и до 500 гол­дат и офицеров. Немцы вынуждены были отказаться от своего плана. На другой день наши отважные летчики снова спутали планы немецкого командо­и на этот раз вания. Они сыграли решающую роль в отражевии немецко­го удара: за этот день летчики также уничтожили много вражеской пехоты. Немцы начали лихорадочно метаться с одного участка на другой, пытаясь скрыть­сл от нашей авиации, перехитрить ее с тем, чтобы выполнить задачу, поставлен­ную командованием. Немецкие части укры­лись в лесах западнее Прохладного. Тотла летчики подожгли леса и продолжали гро­мить фашистов, выкуривая их на простор­Чтобы обезопасить свои навемные вой­ска от ударов с воздуха, немецкое коман­дование решило, наконец, срочно перебро­сить к Тереку большую грушту истреби­тельной авиации. Наша разведка своевре­менно узнала, что на один из азродромов опустилось много «Мессершмиттов». со­эти крик

Солдату Рихарду пишет отец из Бей­герлитца: «Горе и нищета все увеличива­ются… Тебя, наверное, интересуют все на­ши новости. Но, к сожалению, я могу со­общить тебе мало радостного. На этой не­деле мы получили печальное известие о том, что Ганс Иозеф убит. Ганс Клейн, сын Эдуарда, тяжело ранен. Иозеф Штифмаер

Вот экипаж под командованием старшего же ДЗОТ а, мино­политрука командиру ганизовать дась За короткий период нами уничтожено ДЗОТов, 28 пушек, 14 противотанко­легких пулеметов, станковых пулеметов, 2 немецких танка, из нас свыше 700 солдат и офицеров. В босвой обстановко многие вступают в партию, Десятки комсомоль­пев подают заявления с просьбой принять их в ряды большевиков. думаю, что не ошибусь, если от име­ни всего нашего соединения заверю челя­бинских комсомольцев в том, что мы в грядущих боях будом сражаться ещо яро­стнео и еще успешнее. Помощник начальника политотдела Н-ского соединения по комсомолу И. БАБҚИн. Рис. можно и со Вот славные танкисты - младший 15 вых ружей, 14 лейтенант Огрызко, старшина Ульянов, сержант Коротков, младший сержант Абу­шин. Случилось так, что на их танке пе­ред самой атакой во время движения на исходный рубеж произошла авария. До боя оставалось двадпать минут. Танки­сты вооружились ключами, вышли изма­шиыи под свиет пуль, под раздра­жающий вой мин отремонтировали танк. «Комсомольский экипаж не подведет», говорил, ободряя товарищей, механик-во­дитель Ульянов. Его слова но разошлись с делом. Когда стрелки часов показали на­чало атаки, комсомольский танк двинулся вперед и с честью сделал свое дело.

 N-ская часть обороняет свой рубеж с первых дней борьбы за Дон. В ожесто­ченных схватках стрелки получили суро­вую закалку, боевую выучку. Котда большая колонна фашистских тан­ков двинулась на наши боевые поряцки, подразделения но дрогнули, выдержали удар. Подразделение, которым командует тов. Коротков, подбило пять танков и миномет­ную батарею фашистов, организованным огнем из всех видов пехотного оружия истребило до полутора батальонов пемец­кой пехоты. Дружно работали артиллеристы подраз­деления, которым командует орденоносец Сальников… Во взаимодействии с пехотин­цами они находили скопления живой си­лы противника и обрушивали на них мощ­ный огонь. Артиллеристы били немецкие танки на дорогах и в бою. Итог боевых действий за пять дней та­ков: уничтожено 55 немецких танков, 5 бронемашин, свыше 4 батальонов немец­кой пехоты. Эти результаты складываются из умелых и решительных действий каж­дого бойца и подразделения в целом. Вот, например, как воюет орудийный расчет сержанта Гусарова. Артиллеристам было приказано отбить атаку немецких танков. Расчету пришлось выкатить ору­дие на открытую позицию с тем, чтобы блть наверняка, прямой наводкой. Было подбито два немецких танка, но на бата­рею рвались новые вражеские машины, ведя огонь из всех орудий и пулеметов. Один за другим выбывали из строя бойцы расчета Гусарова. Но орудие не умолкало, даже когда у панорамы стоял один Гу­саров. Ему тогда подносил снаряды комис­сар подразделения Бойко. Еще три немец­ких танка уничтожил отважный сержант. Вражеские машины не прошли. Решительно действовали бропебойщики. Наводчик противотанкового ружья Григо­рий Дьяченко и его помощник - боец Яшкин подпустили немецкие танки на пре­дельно близкое расстояние и, тщательно прицелившись в моторную часть первого танка, зажгли его. С грохотом открылся люк, и, словно угорелые, из танка стали выскакивать фашисты. Боец Яшкин рас­стреливал их из своей виптовки. В это время слева, метрах в ста, появился вто­рой танк. Бронебойщик Дьяченко выстре­лил, танк остановился, но продолжал стрелять. Видимо, в танке было поврежде­но только управление. Завязалась дуэль между бронебойщиком, стрелявшим из сво­его противотанкового ружья, и экипажем фашистского танка, бившим из пушки и пулеметов. Победил Дьяченко: он сжег и этот танк. Два часа длилось единоборство стрелка Андрея Рогачева с целым подразделением фашистов. Он уложил более 50 немцев, а сам остался невредимым. Такова сила истинной храбрости. Теперь Рогачев уже командует взводом. Девятнадцатилетний Борие Бородин слы­вет бесстрашным автоматчиком. Это он, увлекая за собой товарищей, ворвался в расположение вражеского штаба. Это он принял командование взводом, когда выбыл командир, и взялся за ручной пулемет в самый горячий момент боя, когда вышел из строя пулеметчик. Таких, как Бородин, молодых, но испытанных, окрелших в бо­ях воннов в нашей части немало. Старший политрук Г. ҚАЦ. Действующая армия.

НЕМЦЫ в.

ПРОШЛИ - - зом

ЗДЕсь



крюкова, всех

красноармейца было

страшны были в своей смертельной то ности разяицие удары казачых папе Какой-то высокий, худой пемец в од длинной нижней рубахе, -- должно бы офицер, ообрал возле левады гру солдат и что-то кричал им властным лосом. «Хальт» и «панцер» только ! слылпались в ночи. Предводительствуемая высоким пе толпа солдат устремилась по улипо площадь, где стоял танк, Вот он п нулся па одной гусенице. Немцы лиу ще закричали, увидев в этом спасео пордержску, Но танк вдруг развернулса врезался в толпу бегущих. Он под под себя немцев, давил их, утюсил, в вал в землю. Стояли звяк гусениц, треск и хрус «Ай-да, Любим, ай-да, молодец!» хищался работой свосто друта Обхват. А на улицах станицы, на огородахі в садах еще шла рубка, Оставшис живых пемцы бежали на окралны по-огороды, но казаки их паститали и р били. Степан долго гонялся за немцем; тот бегал вокруг тополя, никал нельзя было достать к Тоща Степан спрытнул с лошади, луки содла аркал. Он встал на колепо. Голова немца выглядывала тополя, бросок вперед, и немец лежит на земле, барахтаясь, не в сы разорвать ременные путы. Степан поднял немца, поставы ноги, привязал свободный копец арз к сетлу и, вскочив на лошадь, тро ее шагом, чтобы плепиик мот итти. зака так и подмывало, по обычаю ков … древних насздников, пустин шадь наметом, чтобы врат воло сзади по земле, по Степан вспо приказ командира эскадрона: «па щадить», и, скрежетнув зубами, жадся,Он ехал по станице на кон сзади него спотыкалсь, брел из аркано немец. Комэск последний вложил шашку ножны. Из калиток выбегалиженш н ребятишки, Плача слезами радости, окружили казаков - своих мужей, тьев, отцов и сыновей. Казаки, наг с седел, целовали женцкподнимо себе ребятишек и тоже плакали чисть детскими слезами. A. ҚАЛИНИН, Б. ВАҚУЛИН. такДействующая армия, Юг.

готов

Страшный

волосы.

троих

рубить

Ж Д Ы НО поворачивала влево и дальше терялась  в камышах. Комэск знаком приказал, что­бы прекратили движение, и все замерли в оцепенении. От реки набегает сырость, и разгоряченное тело лошади нервно вздра­гивает. Всадник чувствует, как под его рукой трепешут круглые, словно литые связки мускулов. На повороте узкое место реки, злесь через нее перекинут мост: сейчас он ри­суется тонкой струной, натянувшейся от берега к берегу, Комэск передает по цепке, чтобы к нему позвали Степана Говорскова, Любима Ступакова и Алексея Обхвата. Че­рез секунлу, как тени, вырастают они око­ло команлира. «Убрать часовых» - тихо говорит он, указывая в сторону моста. «Есть убрать»,- шепчет Степан Говор­сков. И пластуны ползут уже влоль бере­га, раздвигая впереди себя камыш. Острые листья камыша режут руки, окрашивают­ся кровью. С шумом вспорхнула из плав­ней ночная птица. Казаки переждали, пока снова не улягутся все шорохи, Вот уже отчетливо виден мост с силуэтами часо­вых - по одному на концах и один по­середине. Ближний часовой повернул голо­ву и долго что-то слушал, потом, очевид­но, успокоенный, снова стал ходить по мосту - по девяти шагов взад и вперед. В немецкой каске тускло отражался ка­зачий месяц. «Ты этого, Алексей сред­него, а я того, крайнего»,-- шепчет Люби­му Ступакову Степан Говорсков. Пластуны стали подползать еще ближе, спускаясь к самой воде. «Достанет ли аркан?»-с тре­вогой думал Степан Говорсков. Пришло ре­шение подождать, пока крайние часовые сойдутся к среднему, что они неизбежно делают каждый раз, совершая свой мар­шрут по девять шагов туда и обратно. дать пришлось недолго, Вот уже все часовые сошлись в центре моста - стре­мительный свист аркана, короткий крик, даже но крик, а хрип, что-то тяжело бу­хается с моста в воду, по реке расходятся правильные круги, и снова прозрачная ти­шина ложится над миром. «Пить пойду, пить пойлу», сонно забормотал в ночи перепел. Кемэск помимает: значит путь через мост свободен и можно вести людей. Казаки тихо перехолят через мост­не скрипнет доска, лошадей ведут в поводу. Впереди на бугре, спускаясь к реке белы-

ЧЬЮ

ОД Н А

рваться с губ казака, но сознание где­то подеказывает, что кричать нельзя (комэск но приказал). Что-то судорожно застревает в горле казака, и он, обхва­тив руками труп, лихорадочно шепчет: «Даша, Дашенька, голубка моя!». Стукнувшись о косяк головой, Степал вошел в курень. От двери что-то метну­лось и шмыгнуло за почку. «Коля, Та­нюша, это я, паланька ваш», зовет Степан. Постепенно привыкая к темноте, он идет за печку, призывню повторяя: «Коля, Танюша, это я», Зз печкой копо­шится что-то темное, из угла на Степа­на смотрят горящие глаза. «Номец, не­мец, не трогай мамку», безумно хри­пит детский голос. «Танюша!» - зовст Степан. Девочка упирается тонкими ручонками, отодви­гается в угол, «Спи, маманя, спи», слышит Степан бессвязный шопот. «Гос­поли, с ума сошла!» - словно пронзен­ный роком, догадывается он. Степан ицет за перегородку в горницу и на роге цепляется за что-то, лежалцее на полу. Становится на колени, видит за­кинутую назад родную вихрастую голо­ву. Из-под нее на посу растекается гу­стая темная лужа. Это Колька. «Рубить, рубить!» - рычит Степал. Шатаясь, он выскакивает из дома, рука его лихорадочню шарит эфес шашки, В это время на краю станицы, разры­вая тишину ночи, прозвучал выстрел, Это комск … командир эскадрона - подаш сигнал, Нет, не забыть Степану этой ночи, па­хучей, росистой, мстительной и крова­вой. Верный конь носил его по проулкам станицы, как одержимый. Казак с насла­ждением чувствовал, как под кованой ногой коня хрустит что-то живоо, Чув­ство радости пронзало Степана, когда он слышал предсмертный крик и хрип врага. Немцы выскакивали из калиток, обятые ужасом, в одном белье, прыгали через плетни, по узеньким уочкам, но веду их настигали разящие молнии ка­заков. СтопанСтепана устала правая рука, он пе­рекикул клинок в левую и рубил, рубил в яростном упоении. Фигуры бегущих перед ним врагов разламывались надвое, острый металл безжалостно дробикость, пемцы умирали почти бескровно -

секанул.

силой

страпной

разом

Тела немцев даже но шелохнулись, когда головы отделились от тулевищ, Алексей поднял глаза, увидел вверху сиявший позолотой в темноте крест станичной перквушки и перекректился. «Господи, прости, что истребляю этих людоедов», прошептал о пересохшими губами, Чья­то рука сзади мягко легла Алексео на плечо. Казак вздрогнул, отлячулся сзади стоял Побим Ступавов. «Ты ве­рующий, я неверующий, сказал 10- бим.но знаю, есть там на небе бог или нет, но если бы даже он был, то не только простил, а и благословил бы те­бя, Алеша, на такое дело». Любим Ступаков приблизился к танку, обошел его два раза вокруг, приподнял люк и спустил ноги внутрь, в танке было темно, только из смотровой щели сочился редкий овет. Ощупью Любим на­шел рычати утравления, механизм пуш­ки, обоку под ногами снаряды. в колхозе до войны Любим работал тракто­ристом, в комсомольском крусжке он це­лый год постигал танковое дело и те­перь, оказавшись в боевой машине, пе почувствовал себя неуком. Он поудобнее устроился в танке, еще раз ощупал ру­ками всо рычаги и замер в ожидапии, в засаде. A Степан Говорсков, справившись с часовыми, уже заверну за угол проул­ка, пе стоял его крытый красной чере­пицей дом. Вот и он выглядывает из палисадника островерхой крышей. Смо­ченная ночной росой, она сейчас отсве­чивает каким-то багровым, превожным светом. Вот и тополь возле калитки, по боли знакомый, посаженный еще праде­дом Степана Казак обнял тополь трясу­щимися руками, волнуясь, прижался ще­кой к его глалкому прохладному стволу и отпрянул. Щека Степана коснулась че­го-то мягкого; это мягкое качнулось и ушло куда-то в сторону, Степан поднял глаза и с ужасом увидел, что это ноги. Тонкая темная фигура тихо раскачива­лась, повешенная на ветке тополя, При­пвинувшись ближе, Степан видит, что это женщина. «Боже ж мой!» - рывком бросается к повешенной. Руки его лихорадочно ощупывают ее ноги, платье. Волосы женщины распустились тяжелой волной, обкрутились вокруг ста-

ми мазанками, лежит станица. Она глубо­ко спит, осененная кудрявой листвой сто­летних тополей. «Божо ж мой! -- пересох­шими губами шепчет Степан Говорсков. Живы ли моя Даша, Колька, Талюша?». Эскадрон кольцом охватывает станицу, струйками растекается по узким проулкам. Степану Говорскову здесь знакомы каждый дом, каждый кустик рябины под окном, каждая завалинка, где он просиживал ве­чера со станичными девчатами. Сердце ще­мит в груди, саднит в горле, и Степан весь дрожит крупной, прерывистой дрожью. B станице за каждым углом немецкие часовые. Они зорко вглядываются в глухую ночную темь, но сзади, из-за плетня, вдруг встает темная фигура, же­лезные пальцы обручем обхватывают гор­лои все кончено. А месяц, тонкий, поло­гий, стоит над тополями и не светит, а только подчеркивает своим мерклым, моло­дым сиянием окрестную темноту. Немец, которого пришлось сспокай­вать» Степану, попался рослый, глат­кий; он долго барахтался в руках каза­ка, мычал, силясь выдавить из перехва­ченгного горла какие-то звуки. Степан повалил его навзничь и прижал всем своим телом. Немец выгибался мостом, тоске тянулся к горлу казака скрючен­ными пальцами. Н одно игновенье ме­сяц выглянул из-за тополя, и Степан унидел выкаченные в безумном ужасе глаза врага, Какой-то резкий запах ула­ти «Оожарался, под­люка»,с отвращением подумал казак. Надо было кончать с пемцем. Степан чувствовал, что так его не одолеть, а это мотло погубить весь оскадрон, Двумя пальцами казак достал из-за голениша нож.Бороткий ударпемец захрипел и обмяк под Стопаном. Алексей Обхват бесшумно снял двух часовых, проник на станичную площаль. На площади стоял немецкий танк, глад­кие плоскости его мертво блестели. Возле танка, на земле, укрывшись шинелями, спали три немпа - должно быть, тап­кисты. Они подстелили под себя солому, положили под голову сумки и дружно храпели. «Как у собя дома», подумал Алексей. Он отошел шаг назад, вытянул из но-

Лето на ущербе, вечерами в станичныхона проулках сладостно пахнет нагретым шаф­раном, над островерхими крышами маза­нок сторожует молодой месяц. «А я девка не проста, хочу любить казака», выво­дит за речкой девичий голос. Святая казачья земля, Спят курганы, лохматые от полыни, похожие на черные папахи джигитов. Тяжелый колос ломит к земло стебель. На длинных уси­ках колоса дрожат зерна вечерней росы. В красном свете народившегося месяца они кажутся каплями крови. Кровавыми слезами, слезами боли, гнева и мести плачет нынче казачья земля. С тревожным шорохом поднимается в плав­нях камыш, в синеве ночи острые ли­стья камыша напоминают лезвия клинков. Ветер гнет на вершине кургана рябины. Тонкий ствол упруго поет, и его звук на­поминает воинственный трубный клик предков. В одну из таких лунных, росистых и пахучих ночей эскадрон казаков двигался по берегу речки, растянувшись один но одному реденькой цепкой, В гладкой реч­ной воде колебались темные силузты веад­ников, вспыхивал серебряный набор уздеч­ки, плыл уголек папиросы. - Не курить! - шопотом передал по цепочке командир эскадрона. Папиросы погасли, и теперь в реч­ной воде изредка посвечивал огни­стый глаз лошади да всныхивали искры от ударов подков по берего­вой гальке. Комаск так же шопотом передал какое-то другое приказание. Казаки спешились, обмотали копыта лошадей тряп­ками, пучками травы, и эскатрон продол­жал путь в полном молчании. Встревоскен­ная тишиной лошадь глубоко втянула в себя воздух, чтобы заржать, рука всах­ника легла ей на храп, и лошаль обмякла, успокоенная. Лишь изредка скрипнет ко­жаное седло, звякнет подкова на ухнале, но эти звуки можно принять за шелест камыша, за игру речной волны с берего­гой галькой, и снова хрустальная типина прядется в ночи. Вперети блеснула излучина реки-зесь «КОМмоЛСКАЯ ПРАВДА» 9 сентября 1942 г.

гла-на, упали к самым ногам. Степан узнает жен клинок, еще раз примерился

2 стр.