Москва, HA

«Комсомольской * 

правде»Т HIF

утнзднопозадоя

ПИСЬМА ИЗ ДЕЙСТВУЮЩЕЙ АРМИИ  * *

В ТРУДНЫЙ В трудный час мы живем и воюем. Го­рит и стонет земля. От севера и до юга вдет на ней бой, неслыханный, чудовищ­ный, кровавый бой на истребление. Для многих из нас бой уже не новость, но тсякий раз он­большое испытание. Отраш­во в 25 лет умирать, но еще страшнее в 25 лет возить на своей спине немца. Луч­шо его убить. Убить любой ценой! До войны на вечеринках, между двумя танцами, в перерыве между уроками или за жестяной кружкой студенческого чая мы вспоминали «Войну и мир», вспоминали Андрея Болконского, спорили о мужестве русского солдата, изумляясь его выносли­вости и стойкости. Теперь стойкость этого русского солдата перешла к нам. Она бьет­ся в сердце каждого из нас. Перед боем лейтенант Соргеев проверяет ряды. В серых шинелях, подпоясанные ре­мешками, в пилотках пабекрень стоят мо­лодые, безусые парни, потомки Суворова, правнуки безвестных русских героев, входивших победителями в Бертин. Нынешние битвы яростны и стремитель­ны. Оглушительная артиллерийская кано­вада и оразу атака. Я видел тлаза людей, жущих в атаку; они накалены и мерцают, как острия штыков. Но вот одна рота за­легла и не может сдвинуться с места. В такую минуту подчас личный порыв коман­дира венчает победу. Я помню, как лейте­нант Сергеев вырвался вперед. Он возбуж­денно кричал что-то и махал пистолетом. И парни в серых шинелях рванулись, под­нялись и пошли, пошли. Пошли! Пошли бывшие столяры, штукатуры, студенты, трактористы, слесари. Пошли волгари, си­биряки, москвичи, кавказцы. Пошли стрел­ки, минометчики, танкисты. Нет ничего альнее этой лавины: ДЗОТ ы можно раз­бить снарядами; проволочные заграждения можно разрезать; укрепленную линию мож­но прорвать танками; но если встанут сте­ной люди, враг но пройдет никогда. Мы пюдчинлемся только одному закону: надо выстоять - значит выстоим. В разгаре боя, когда вражеский пулемет, установленный в ДЗОТ е, не давал про­двигаться пехоте и она залегла, на поле боя неожиданно, всем на удивление, по­яился всадник. Он гнал галопом прямо на немцев по открытому полю, За ним, прыгая по кочкам, катилась маленькая пушка и весело бежал орудийный расчет. развернулся, соскочил с лошади, и малень­кая пушечка прямой наводкой, с короткой дистанции разнесла ДЗОТ в щепы. Пехота

ЧАС пошла вперед. Так мы пюзнакомились с сержантом Пономаревым. Мы знаем, за что идем в бой. Лучшие люди страны воспитывали нас. Лучшие строители сооружали для нас дворцы, институты и дома культуры. Разве можно забыть все это? Разве мож­но отдать немцам все это? Никогда! Но вот находятся подчас подлецы, которые забывают о том, что для них сделано. Вот он, сукин сын, с глазами раба, с сердцем кролика, Сомов по имени. Он опозорил свою мать, он очернил старую учительни­цу, которая учила его, он опозорил жен­шину, которая сказала ему: «Иди, защи­щай меня». Он все забыл и все предал. Он бежал от смерти и встретился с ней. Туда ему и дорога! Да будет он трижды про­клят! В древней Спарте юношу, струсившего в бою, одевали в особую одежду желтого цвета. И не только девушки, но и семья труса отворачивалась от него, пока он кровью не смывал свой грех, - только тогда с него снимали позорную одежду. Одеть бы и сейчас всех трусов в такой наряд, чтоб не только люди от них отвора­чивались, чтоб и солнце им не светило! Каждый из нас помнит хоть один уто­лок земли, взятой немпами в плен. Мы по­мнсм, что немцы пашут на беременных женщинах, помним, что немцы выкачи­вают кровь из наших детей, загоняют под­ростков в публичные дома и убивают рус­ских детей без счета. Мы все это заносим в свой счет. Когда придет время немцам платить по этому счету, пусть не ждут тогда пощады! Тяжело, трудно нам в эти дни. Но мы знаем: отгремит канонада, рассеется в воз­духе немецкий смрад, очистится голубое небо от дыма, перестанут дрожать поля, в ночи прояснятся звезды. С какой гордо­стью пройдем мы тогда по отвоеванной зе­мле, как радостно встретят нас родные края! Старые яблони склонят к нам свои ВсадникСолнце победы, солнце славы и жизниой взойдет на востоке. ветви и протянут плоды. Улыбнется и по­жмет нам руку суровый Ленинград. Люби­мая Москва поднесет нам лучшие в мире пветы. Белые хаты Украины настежь рас­кроют перед нами двери. Старый Кавказ поклонится нам селой головой, т весна нежно поцелует нас в небритые щеки. Красноармеец А. АНДРЕЕВ. Полевая почтовая станция 97.

МАТь И СыН дению партизанских отрядов, кото­рые и сейчас громят немцев в тылу. Мое ранение - это завершение большого боевого пути, который мне пришлось проделать. • Ты не должна плакать, что я ос­леп. Ты должна испытывать чувство гордости за своего сына. Ведь не­мецкий солдат, вооруженный до зу­бов, не смог победить меня. Я сво­ей кровью на родной земле начер­тил черту, через которую никогда не переступит немецкая нога. Я ничего не скрываю от тебя. Это очень сурово и тяжело. Да, я кале­ка, но это не убивает во мне силу. Наша великая эпоха стоит того, чтобы я пожертвовал своей малень­кой жизнью! Ясность будущего - это моя си­ла. Не опасайся, что я буду тебе в тягость; я всегда найду выход из самого трудного положения.Ты луч­ше, чем кто-либо, знаешь мою на­тиру, Мы вместе «с песней по жиз­ни шагали». Оставшись один, я сохранил эту лучшую традицию нашей семыи. Кончаю. Давай жже вместе по­благодарим человека, который под мою диктовку писал это письмо. Целую тебя много раз. Ответственному редактору газеты «Ком­сомольская правда». Если вы найдете воз­можным, я хотела бы на страницах Вашей газеты напечатать письмо моего сына, по­лученное мною из госпиталя. Мой единственный сын, комсомолец, был призван на действительную военную служ­бу в ноябре 1939 года. Он участник вой­ны с белофиннами и с первых дней участ­ник второй отечественной войны, Одинна­дцать месяцев провел в рядах партизан Ленинградской области. 21 июля этого го­да при выполнении боевого задания он наткнулся на мину и получил тяжелое ра­нение: у него оторвана левая кисть руки, и он ослеп на оба глаза. Моему сыну 21 год, в ряды РККА он призван с 1-го курса Ленинградского вуза. В Партизан­ском крае 6 мая был принят в кандидаты ВҚП(б). Сейчас находится на излечении в госпитале (г. Казань, 43, почт. ящ. 502/2, палата 12, Феденев Федор Николаевич). Письмо моего сына должно заинтересо­вать нашу молодежь. Вот оно: «Мой милый друг, дорогая мать! я думаю, что по характери поли­ммых писем ты можещь судить о в моем первом письме ты нашла нотки отчаяния, то в последующих письмах ты должна была почувство­вать, что я снова обрел душевное равновесие, т. е. в жизни моей сно­ва наступила та ясность, которая помогла мне перенести тысячу испы­таний и выйти из этой великой борь­бы победителем, Мне хочется, что­бы ты думала обо всем случившем­ся так же, как думаю я. В продолжение двух лет я отда­вал все свои силы, бурную энергию и небольшое умение, грудью защи­щая любимую родину, священный











С боевым, партизанским приветом любящий тебя сын Федор Феденев.»

Мужество, огромная сила воли, безгра­ничная любовь к родине, сознание своего долга помогли моему сыну перенести страш-

Рисунок В. щеглоВА.

лый мне покой нашей трудовой се­ное испытание. Перенесу его и я. Я глубо­ко верю, что даже слепым мой сын мьи, твою жизнь, честь и жизнь всего нашего народа. Враг наступал, вооруженный тех­никой и верой в быстрейшую побе­ду. Я бил его всеми возможными быть полезным родине. Я же не согнулась под новым ударом и продолжаю работать в любимом городе Ленинграде, где так много пережито в минувшую суровую зиму. Наши сила и воля закалились в борьбе, и, как бы ни было тяже­ло нам с сыном сейчас, мы знаем: наш карод завоюет победу над проклятым вра­гом и отомстит за все наши страдания. Член ВКП(б) В. М. ГРАЧЕВА. г. Ленинград, 110. Барачная, 4, кв. 33. средствами. Год дрался я с врагом в рядах армии, а когда я силою об­стоятельств был оторван от части, я взял партизанскую винтовку и сво­ей небольшой работой помог рож-

ЗА СТАЛИНГРАД, ЗА РОДИНУ, ЗА МОИ ЧЕТЫРЕ РАНЫ! Уважаемые товарищи! Мне очень хотелось бы, чтобы вы напеча­уходом Сталин­тали вот это мое письмо, которое является моей клятвой перед за Сталинград, вернее сказать, … перед возвращением в град.

Я еще молод. Мне только 22 года, Но война сделала меня уже настоящим солдатом, Я распростился с романтическими представления­ми о войне и в полной мере познал существо этой страшной, кровавой борьбы против фашистов. За время отечественной войны я четыре раза был ранен, в том числе два раза был ранен тяжело. Последнее ранение я получил в боях под Сталинградом. Много свинца потратили на меня немцы, и все-таки я жив, только раз от разу становлюсь злее. На-днях я в четвертый раз выписываюсь из госпиталя. И опять буду проситься в Сталинград, где остались мои боевые друзья. Горе будет тем немцам, которые появятся на моем пути! У меня есть за что считаться с ними. Сам я родился на Украине, в области, которая сейчас временно оккупирована немцами. Когда я пишу эти строки, мои родители, навер­ное, томятся на фашистской каторге, Я не знаю, дойдет ли до них это письмо, но пусть они знают, что не труса они родили и воспитали, что много голов подлых фашистов покатилось от моих ударов и от ударов подразделения, которым я командовал и которое сейчас доблестно от­стаивает каждую пядь земли на северо-западной окраине Сталинграда. Пусть знают мои родители и пусть знают все, кто сейчас страдает под пятой фашистов, что за все их беды и горести мы расплачиваемся и расплатимся с немцами сполна. Пусть знают они, что я отдам для родины все свои силы и даже жизнь, если она потребуется в бою. Но только убить немцам меня не так просто. Четыре раза я ушел от смерти, уйду и в пятый. А в бою я не отступлю назад ни на шаг, как того и требует от нас родина, буду мстить нещадно за Сталинград, за родину, за мои четыре раны. Гвардии старший лейтенант Г. ШҚИРМАН. блиндаж пяти героев Попхватив немецкий авто­мат, оп стреляет из него по фашистам. Опять нет боепритасов. Немпы уке связь с нашим подразделе­нием и сообщил: «Нахо­жусь в 10 - 15 метрах от немцев. Ориентир ку­Дорогие товарищи! Наша гвардейская часть ведет жесточайшие бои. Ни днем, ни ночью нет передышки.

Собственно говоря, это рассказ не о пушке, а об артиллеристе. Все же прихо­дится начинать с пушки. Она имеет свою предысторию, эта обык­новенная зенитная пушка. тех пор, как загрохотала наша немцы очутились в затруднительном жении. Особенно мост стал для них ходимым. Раньше они почти ственно продвитали здесь свои Еще в первый период войны у одной деревни быыоставлена зенитка среднего калибра. Понятно, что оставили ее без сна­рядов, без приборов, без замков, чтобы гит­леровцы не могли ее использовать. И зенитка не далась немцам. Честно она пребывала на своем месте, одинокая, безмолвная, пока снова не очулилась в Теперь немпы вынуждены были перевозки ночью, на лодках. В бою у соседней деревни мы дали пиллеристу указание стрелять по гавшимся двум танкам противника. оптического прибора он взял точный прицел, что снаряды самых танков и поражали их руках своих советских хозяев. Партизаны отыскали пушку, вырыли ее и репили пустить в ход. Командиром расчета назначили начальни­ка штаба. Это скромный юноша, кудрявый, с си­невой в глазах. Он производил впечатле­ние человека несколько вялого, однако дать пушку большо было некому, и выбор пал на него. Когда же сообщили ему об этом дополнительном назначении, поняли, что не только не ошиблись в выборе, а что попали в самую точку. Узнав о поручении, он как-то мгно­венно преобразился. Глаза его расшири­лись, заблистали, он повеселел, что назы­вается загорелся. Уже через короткое время все убеди­лись, что перет нами страстный охотник­артиллерист. Общеизвестна фигура заядлого любителя футбола, всем своим сушеством отдающегося этому вилу спорта. Таков был наш товарищ на артиллерийском поприще. При этом он оказался любителем артил­дерии но только горячим, но и даровитым. С места в карьер принялся он за дело. Пушка была поднята, привелена в поря­док, очищена. И как очищена! База­лось, что она только что вышла с завод­ского двора. Хорошо постарались деровен­ские подростки, привлеченные к интерес­ному для них занятию. Мальчишкам наш артиллерист поручил и отыскать снаряды. прицельный прибор, замок. Ребята с нот сбились, обшарили все утлы и склалы, проникли даже в те, что были пол контро­лем немпев. Замок был найден, снаряды обнаружены, оптического же прибора отыс­кать так и не удалось. Что ж, пушка может действовать и без оптического прибора, а в руках нашего артиллериста тем более! Немцы это почув­ствовали очень быстро. Мы не успели даже подумать о том, чтобы спросить артиллериста о ходе дела, ҡак наша пушка заговорила. было общей радостью. Здесь-то и сказалось изумительное ма­стерство нашего артиллериста. Трудно поверить, но это было так: из зенитки. лишенной прицельной установки, он поч ти без промаха поражал движущиеся на­земные цели. Вдали от деревни проходила большая до­рога, а дальше был мост через речку. Это была важная транспортная артерия. Но осколками. Выстрелы зенитки сыграли не­малую роль в этом неравном 17-часо­вом бою, где горстка партизан отстояла свои позиции против крупных и гораздо лучше вооруженных сил немцев. Точного прицеливания наш артиллерист добивался очень быстрыми, но искусными вычислениями. При этом он пускал в ход и утломер миномета и доутие откуда толь­ко взявшиеся приспособления. Все это с успехом заменяло ему оптическуо уста­нотку. Под самым носом у гитлеровцев он вы­бирал наблюдательные пункты, откуда по проводной связи корректировал огонь своей любимицы. Однажды вражеским выстре­лом была сшиблена сосна, гле артиллерист обосновался в качестве наблюдателя. Он хладнокровно отряхнулся и перешел на другое место. Когда он открывал из своето орулия бег­лый огонь, создавалось впечатление, что действует пелое артиллегийское подразде­ление, так часто слеловал выстрел за выстрелом. А в гочетании с минометным огнем это лавало большой эффект. Пушка стала грозой для немпев. Она не лавала им покоя ни днем, ни ночью. В течение 3% месяцев немпы не могли обнаружить. гле находится злополучное ля них опутие. причинявшее им столько неприятностей. И в этом тоже сказалось знашие артиллерийского тела нашпим това­ришем. Истогия нашей зенитки - хорошая ил­люстрация к словам товарища Сталина, ппизвавиего всех бойпов и команлиров Врасной Армии в совершенстве изучить военное дело. Секрет успеха нашего артиллериста за­ключался именно в том, что он в совер­шенстве знал вручанное ему оружие и лю­бил его. Когда он получал какую-либо новую за­дачу, лицо ето озаряла вдохновенная улыб­ка, он весь оживал и немедленно действо­вал, потому что знал, как действовать. Он заражал своей страстью окружаю­ших и легко создал вокруг пушки «актив» преданных ему людей, сради которых был и местный деревенский старик. Предельный срок службы зенитки 1.500 выстрелов, а наше орупие дало 2.200 вы­стрелов и сохранило еше хорошую способ­пость к работе. Қомиссар партизанского отряда ФЕДОР.

КРОВЬЮ СЕРДЦА Когда видишь простраленный вражеской пулей комсомольский билет иси залитое кровью сердца письмо, написанное бойцом перед боем, глубокое волнение охватывает товарища Сталина. На обороте его наспет огрызком карандаша неровным почерком написано письмо-завощание: «Товарищи, братья, родители и весь душу. Встают в памяти образы первых со­ветский народ. Я пишу на этом портрете комсомольцев, образы героев Триполья, Павла Корчагина в его друзей, о своей стойкости и мужестве. Вы знайте, 3 на Sohraxoвa Фалбаанне которые положили начало этой славной традиции - быть солда­том до последнего вздоха. Как окрепли и умножились эти тра­диции в наши дни! Какую гор­дость испытываешь сегодня за комсомол, сумевший сохранить и распространить их! Вот окровавленный, сложенный вчетверо маленький лист бумаги. Его бережно вынули товарищи из кармана погибшего в бою комсо­мольца Алексея Горохова: «В первичную партийную орга­низацию… гвардейского полка от комсомольца Горохова Алексея И. Заявление. Прошу первичную партийную организацию… гвар­дейского полка принять в вашу партию, так как я желаю всту­пить в бой с немецко-фашистски­ми гадами только партийцем, чтобы не пропустить ни одну бронированную немецкую гадину дальше на родную землю и бить­ся с ними до последней капли крови. A. Горохоз. 10/VIII-42 года». Комсомолец Горохов но успел отдать это  заявление в партийпое бюро перед боем. Оно осталось неразобранным. Формально Горохов не был в партии, но он дрался, кк настоящий коммунист, дрался именно так, как обещал в своем заявлении: до последней капли крови. Са был тяжело ранен. Ему было при­каз но выйти из боя, но он остался в етрею и разил врага до конца, не выпу­ская из рук винтовки. Когда бой окончил­сяон еще дышал. Врачи сделали все для тоо, чтобы сохранить его драгоценную жизнь, по Горохов потерял слишком много крови, и через сутки он скончался. Вот еще один документ: измятый и залитый кровью юного гвардейца портрет



Гвардейцы показывают чу­деса храбрости. Очень про­шу вас: расскажите овоим старчик у развилки дорог. Стреляйте». Гвардейцы открыли огонь. ворвались в праншею, ве­дущую в блиндаж. В это время Юрину попадается  На подступах к блиндажу творилось что-то невообра­зимое: немцы падали под огнем гвардейцев, которые били с основной позиции; пятеро из блиндажа забра­сывали их гранатами.Нем-Как цы дрогрули, откатились, потом опять пошли в ата­Немцы пытались вернуть утерянный рубеж. Не­сколько раз бросались они в атаку, стремясь любой ценой сломить сопротивле­читателям о блендаже пя­ти наших тероев, который, конечно, войдет в историю нашей части. под руку номещкая винтов­ка, завалявшаяся в блин­даже. В ней четыре пат­рона. Гвардеец решает: три в немцев, последний … B себя. из-под земли вырос немецкий солдат. Он за­махнуся прикладом над



что я, гвардии младший сержант, с этим портретом шел в бой за Сталина, за Ро­дину. Этот портрет у меня поднимал дух и волю двигаться на врага, Волков Алексей Ионович». Напечатайте, товарищи из редакции, документы о стойкости защитников роди­ны, которые я посылаю с этим письмом. Они, эти документы,лучшая оценка дея­тельности Ленинско-Сталинского комсомола, который сумел воспитать поколение же­лезных солдат России. Документы эти зо­вут нас к еще более рошительной, безза­ветной борьбе с озверелым врагом. Гвардии старший политрук П. ТОЛСТОБРОв. Район Сталинграда.



ние гварлейцев. Гвартии старший сержант Юрин вмосте с товарищами База­новым, Казанковым, Ери­ным и Лотовым отстаивал захваченный им неприя­тельский наблюдательный ку и опять откатились. Наконец целый взвод фашистов со всех сторон атаковал блиндаж. Немпы забрасывали гвардейцев гранатами. Юрин и его то­варищи ловили грааты Папронов больше нет. истекающим кровью Казан­ковым. Меткая пуля в упор сражает фашиста. Но за ним второй немец, тре­тий. И их убивает храбрый комсомолец. налету и возвращали их об­ратно, Но положение кро­хотного гарнизона блинца­жа отановилось критиче­ским. Пятеро против пелой орды немцев - соотноше ние сил далеко не равное. Вот уже погибли в не­равном бою Лотов и Ерин. Ранен Базанов. Лежит без сознания Казанков. В строю один Юрин, да и у него иссякли запасы патронов, а немцы ползут, смертель­ное кольцо сжимается. Вот уже и сам Юрин дважды ранен, но он не сдается.  Юрин получил уже семь ранений. Сейчас все будет кончено и в эту самую минуту гвардеец сльыпит родную речь: «Юрин! нопеЖить?» Кто-то прыгает в блиндаж. Это свои, Юрин бросается в об ятия млад-Это шему лейтенанту Долма­тову. На подступах к блин­дажу лежат сейчас де­сятки трупов немпев, Важ­ный рубеж удержан. Гвардии батальонный комиссар И. ВЕРЕВКИн. пункт. Этот блиндаж при­обретал серьезное тактиче­ское значение. Немцы на­сецали с фронта и флан­гов, спремясь во что бы то ни стало его захватить. Юрин и его товарищи име­ли возможность отойти к подразделению, занявшему рубеж позати, по им это и в голову не пришло. Не считаясь с потеря­ми, нематы, окружив блип­даж с пятью гвардейцами, пошли в атаку. В блинда­же оказался неменкий те­лефон. Юрин установил

САМОЧУВСТВИЕ МОЕГО ОТДЕЛЕНИЯ Товарищ редактор! Уходя в бой за нашу родину и за Сталинград, я хочу сообщить как командир отделения, о том, с ка­им самочувствием идут мои бойцы на фронт и как мы рассчитываем воевать. е так давно мы находились на отдыхе. Здесь мы хорошо отдохнули. Есе мы, товарищи, рабочие и колхозники, теперь воины Рабоче-Крестьянской Крас­ной Армни. Много среди нас бывших до­нецких шахтсров. И вот мы заверяем вас в том, что не отступим ни шагу назад. Еще заверяем мы вас в том, что гитлеров­ские молодчики получат под Сталинградом крах. Хотя они и мечтают о Волге, но им не удастся ее залватить. Ведь они здесь столкнулись с грозными силами наших час­тей, которые не один раз их громили. Особенно отважно чувствуют себя мои бойцы тт. Богданов Юрий Константинович, Богданов Кузьма Зосимович и Соболев Ефим Иннокентьевич, которые никогда не дрогнут и не отступят назад, а стремятся только вперед и вперед. Гвардии старший сержант Василий Максимович САСИН.



ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, Наши танки идут.