ПРЕДОКТЯБРЬСКАЯ АНКЕТА «КОМСОМОЛЬСКОЙ ПРАВДЫ» ДАЛ Моряки Краснознаменной Балтики. Смелыми и бесстрашными взрастила их родина. Сражаясь за родную землю, за город Ленина, Октября, На снимке: зенитчики они стойко защищают завоевания Великого

ЧТО  *

НАМ

ОкТЯБРь   *

*

9 октября мы попросили читателей «Комсомольской прав­ды» подытожить пройденный нашей молодежью путь; три вопроса было задано читателям в нашей анкете: что дали тебе родина, советская власть, чему научила тебя отечествен­ная война, чем ты отмечаешь 25-летие Октября. Наши читатели горячо откликнулись на вопросы предок­тябрьской анкеты, Редакцией получены сотни писем со всех концов Советской страны, с фронта и из тыла. Все эти письма, конечно, поместить в газете нет никакой возможности. Мы публикуем лишь незначительную часть по­ступивших в редакцию ответов на предоктябрьскую анкету, наиболее типичных и характерных. Всем читателям, отклик­нувшимся на наши вопросы, мы приносим искреннюю товари­щескую благодарность. * * * ЦАРИЦЫНСКАЯ ХВАТКА Товарищи из редакции! Прочитав  ваше обращение с тремя вопросами, я решил написать вам большое писн пись­Росли мы, рос завод, рос город. Теперь он уже назывался не Цари­цын, а Сталинград. Было бы у меня мо, потому что мне есть что расска­зать. Сам я, красноармеец больше времени, я бы вам все под­робно описал, каким стал Сталинград. Н-ской части Никонюк Григорий Иванович, Хорошо мы жили в Сталинграде! Но я никогда не забывал про то, как 1911 года рождения, происхожу из боевой царицынской семьи, которал офицер шпынял меня в живот шаш­кой, и отцовские слова, сказанные второй раз отстаивает наш дорогой город. Есть у нашей семьи настоя­мне тогда, не выходили из головы. Отцы наши, старые царицынские сол­даты, шая царицынская, а теперь сталин­градская хватка, мертвая хватка, и пусть страшится тот немец, который становител поперек дороги Никоню­кОВ. Мне было только 7 лет, когда на­ше семейство в первый раз обороняло Царицын, но я хорошо помию те го­ды. Я помню, как проходили белока­заки через Царицын, как доходили они по Ахтубө до самого села Капу­воспитывали нас в строгости и не давали нам забывать о том, что вся эта мирная жизнь - временная; они все время напоминали нам: придется». Помню, как водили, нас старики на экскурсию к местам обо­роны Царицына, Хорошо были вил­ны следы войны: извилистые поло­ски -- окопы, заросшие полынью, круглые ямы-воронки от снарядов. Много осколков от снарядов подбира­ли мы в степи. стин-Яр. Тогда я, конечно, многого отохорощо Но одними разговорами и экскур­сиями у нас в Сталинграде дело не известно, что продажный тенерал Краснов воевал на немецкие деньги. ограничивалось. Сотни стрелковых тиров работали в городе. На Хотел Краснов отнять у нас доро­октябрьское завоевание, но два каждом заводе, в каждом учебном гое моих старших брата и отец ушли за Волгу и вступили все трое в парти­отряд и били подлых краснов­заведении, в каждой мастерской молодежь изу­чала военное дело. вот опять шими пришлось остаться голодным и хо­лодным. Я помню, как к нам заехали красновцы на ночь. Вечером они ку­да-то ушли, а я с младшим братом воспользовался случаем, забрал учились мы военному делу в мирное время. Не зря делал мне наставления ста­рый отец. Наша сталинградская моло­е показала себя в бою, Сла­ва о ней пошла Не них 30 ружейных патронов, два рем­по всему свету. хочу хвалиться, но воюют ня от седла и спрятал. Я был ма­стали алин­градпы хорошо. Да и разве может ленький стро обнаружат, что мы взяли. И вот на другой день утром приходит коглау него перед глазами пример наших отцов? Мы знаем для себя нам печке, он меня стащил оттуда, вы­нул клинок, уткнул его мне в жи­вот и заорал: «Отдай патроны, а то зарежу». Мне пришлось патроны от­дать, а он меня избил плетью. фри­цев­значит привык к винтовке: убил полсотни фрицев - значит вин­товку испробовал; убил полторы сот­ни фрицев - значит ты достойный сын своего отца-царицынца. Окончилась война, Вернулись отеп и братья с победой, и снова зажила наша большая семья мирной жизвью. Подрос я, стал помогать от­пу. Помню, началось строительство тракторного завода. Пошел и я на стройку. Тут и пошла моя рабочая жизнь, Построили завод, Стал я ос­ваивать технику, начал работать раз­метчиком. Вот вкратце, товарищ редактор, мои ответы на ваши вопросы, Мо­жет быть, я тут что-нибудь и не так написал, но за это вы извините: са­ми знаетенаше дело солдатское, не писать, а стрелять. С тем и до свиданья. Красноармеец Г. И. НИКОНЮК. 

ВЕТЕР нами окаменелый, как идол, с краб­ной бычьей шеей, с отвислыми меш­развратника под глазами. Лей­тенант Михайлов до войны был ти­хим, скромным парнем, изучал евро­пейские языки, историю государств и народов. Чужую жизнь он считал дороже своей. Но здесь он рассвирепел. Он выстрелил в немца один раз, второй, третий. Он стрелял до тех пор, пока в обойме пистолета не осталось ни одного патрона. Так сильно он возненавидел этого на­сильника. Вы спрашиваете в своей предок­тябрьской анкете, чему научила нас война. Отвечаю за себя и за своих товарищей: ненависти, ненависти и еще раз ненависти. Сегодня мы на весь мир заявляем, что отказываемся считать немцев людьми. Мы плюем тебе в морду, проклятая, бессердеч­ная гитлеровская Германия, питом­ник зверей, грабителей и убийц! Немцы в России, как на костре: их опоясывает пылающее кольцо ненависти; их жгут накаленные мо­розом камни и звезды; их жгут на­ши пушки и наши глаза. Когда-то у каждого из нас были свои вкусы, чаяния, призвание. Теперь у всех нас одно призвание и одна профес­сия - истребление немцев. шакато командир партизанского отряда по кличке Ворон, юноша с седыми во­лосами, стал грозой для фашистов. Услышав его имя, они бледнеют. Это имя с тревогой произносят даже в немецких гарнизонах, стоящих во ранции, во он громит немецкие эшелоны, взрывает мосты и склады, но они ни охранялись. За ним го­нялся специальный карательный отряд. Но однажды ночью в деревпе этот отряд был полностью вырезан партизанами Ворона, а сам он явил­ся к пачальнику-карателю,сказа ему: «Я Ворон» - и застрелил его. Мой друг артиллерист, мастер пря­мой наводки, Борис Васильевич Ива­нов со своими двумя пушками обо­однажды деревню, занятую нем­пами, отрезалим путь отступления и расстреливал в упор колонны бе­гущих фашистов. Надо было видеть, какие горы немецких трупов этот от­важный человек нагромоздил на до­рогe, Сейчас он живет в Ташкенте. Он слеп, Он не видит солнца, не ви­дит, как красиво сияет орден Ленина. на его груди. Но пусть он почув­ствует сегодня, с какой любовью тя­нутся к нему милые ручонки дети­шек, которых он защищал! На-днях мы будем салютовать XXY Октябрю. На каком бы фронто ни находился боец, сердцем, думами своими он будет в этот день в Моск­ве, в Кремле, со Сталиным. Лети же и моо слово в Кремль! На всех уча­стках фронта с оружием в руках мы присягаем в этот день вам, наш главнокомандующий, на верность. вашим именем ходим мы в бой, ваш голос слышим везде и всегда. В грозные годы Октября вы за­воевали для нас свободу и счастье, вывели наших отцов на разгром вра­га. Мы верим: вы и нас приведете к победе. Мы отстоим нашу свободу, отстоим свежесть и неповторимую чистоту нашей жизни, отобьемся от врага. И тогда, в синие сумерки, выйдет за околицу престарелая мать, вглядится ждущими глазами в даль и увидит возвращающегося с войны повзрослевшего сына. Так дуй же сильнее, штормовой октябрьский ветер! Мы погоним прочь пьяную номецкую сволочь, как гонишь ты черные рваные тучи осени. Красноармеец А. АНДРЕЕВ.

ОКТЯБРЬСКИЙ В октябре дули буйные, грозовые ветры.

Мы не были тогда ни легендар­ками ными матросами в бушлатах нарас­пашку, ни боевыми солдатами с не­бритыми, обветренными щеками, ни рабочими, опоясанными пулеметными лентами. Мы не слушали речи Ленина с броневика, не слышали знаменито­го выстрела с «Авроры». Нас не кос­нулся буйный ветер Октября; в дни этой великой бури мы только начи­нали свой жизненный путь. Если бы не произошла революция в моей стране, кем бы я был тогда? Барская конюшня была бы моим ин­ститутом, об едки со стола барина Но мы прочти книти об этих днях, мы выслушали рассказы наших от­цов, и мы хорошо знаем, как наши отцы ходили в атаку в обагренных кровью повязках, прикрывавших све­жие раны, как шли на Кронштадт, проваливаясь под лед, бойцы в 1920 году, как Щорс водил бойцов рубить немцев. Мы помним: на нашу долю выпало отстоять завоеванное отцами, были бы моим лакомством. Был бы я бессловесным батраком, на том и кончилась бы моя жизнь. h счастью нашего поколения, на­ша жизнь сложилась иначе. Мы при­выкли широко распахивать окна в одень Правькан хозяевами по цехам заводов, привык­ли трудиться с наслаждением, труд был необходим нам, как Прв устран­вать веселые карнавалы, привык­ли с вечеринок возвращаться на заре, с гармошкой, сцепившись за руки, проходить фронтом во всю ши­рину городской улицы, обнима от избытка счастья одиноких сторожей у нарядных витрин магазинов. Сегодня, в канун праздника, я по­низкий поклон своей семье, моей матери. помню, как она, пе­рекрестив, в первый раз проводила меня в школу. Помню, как грела она дыханием мне руки, как, готовясь к нашему празднику, хлебным мяки­прогательно притоплиа птшел днем углу портрет Пенина. Помню, как, вот так же перекрестив, прово­дила меня в бой. Отсюда я часто ви­жу, как, присев к уголку стода, плача от жалости и тоски, диктует она маленькой внучке письмо для меня: «А еще прюшу, сынок, береги себя, зря не бросайся. А уж коли скажут, так стой, не оглядывайся. А еше богом прошу тебя, не попади в плен. Говорят, эти злодеи больно мучают наших людей». Да, мама, немцы мучают наших людей. Остервенелые, они беснуются на нашей земле. Недавно во время боя они захватили полуживым пу­леметчика Антона Ломтева. Он дер­жадся до последнего патрона, а ког­да они кончились, дрался кулаками. Его скрутили утащили. На допро­се его пытали. Он ничего не сказал, тогда его повели расстреливать к ов­рагу, где уже лежали в ожидании смерти другие раненые и избитые красноармейцы. Их заставили вы­рыть себе могилы. Офицер забавлял­ся расстрелом, как игрой в жмурки: он платком завязал себе глаза и стрелял наутад, бравируя своей мет­костью. Полуживых немцы быстро забросали землей и ушли. Недобитый Антон Ломтев разворошил комья зем­своим и сказал: «Если бы им уда­лось похоронить меня, я бы призра­ком являлся к ним, чтобы рукавом своего савана давить их, гадов». …ли и вылез из могилы. Он приполз к В одной деревне мы были пораже­ны эверским насилием немецкого солдата над девочкой-подростком. Его поймали с поличным. Он стоял перед Я помню тебя, Товарищи из редакции, я обращаюНаши эти строки к своему другу­красно­партизану, которого на-днях на­орденом, Одновременно это на ваши вопросы. Мой дорогой, ты помнишь Минск? Помнишь наши студенческие годы? Ты хотел стать строителем, а я-учи­телем. Мы и стали бы ими, если бы не Гитлер. Помнишь нашу по­следнюю встречу на дороге к Смо­ленску? Это был август 1941 года. Огромное зарево пожарищ стояло на горизонте. На твоих глазах я видел слезы. Это не были слезы бессилия, это были слезы гнева. На мою долю выпало счастье сра­жаться под стенами родного Мин­ска. Наши могучие пушки, отлитые, быть может, такими же юношами, как ты и я, били по неумолкающему врагу, Тебя не было тогда со мной, но я все время вспоминал тебя. я завидовал тебе. Ты, как пехотинец, мог убивать немцев штыком. Потом я проходил через разру­шенный Минск. Он был весь в огне. На улицах лежали трупы стариков и детей, погибших под ударами вра­жеских бомб. Сотни обезумевших мирных жителей метались в испуге по дорогам. Наш университет, Ни­колай, лежал в развалинах. Я за­помнил тебя, горящий Минск, на­всегда. Неистовая злоба обуяла ме­ня. Мне хотелось немедленно рва­нуться туда, где был враг, стрелять в него, раать его гранатами, колоть штыком. Я поклялся тогда до по­следнего дня войны беспощално метить немцам.

Н-ского корабля отражают атаку фашистских самолетов. От специального корреспондента «Комсомольской правды» Б. КУДОЯРОВА, Ы ЦЕПКИЕ, МЫ УДЕРЖИМСЯ!йа  Но мы духом не упали. Знаем, го­сударствонам поможет, беремся преодолевать трудности. Люди тали геройски. Будет время - приез­жайте посмотреть, мы вам покажем наших лучших ударников, они вам все расскажут, как и с чего мы на­чали и чего сумели добиться с по­мощью государства. Самой все опи­клятые. Все надо было начинать с самого начала. Разве легко Посылают меня начальником по­литотдела в совхоз «Ударник» Ле­онинского района. Приезжаю. Все разбито, поломано, разрушено Надо начинать весенний сев, нас ни семян, ни кормов, да и кор­мить-то особо некого: всего 13 кляч. Остались еще нам два разбитых трактора. A посеять нам надо 514 гектаров. со-ин 56 лет. Всю жизнь тал в деревне. Со дня победы Ок тября несу почетное звание народ ного учителя. 24 одной школе в селе года, прослужил в - в Пеньшино Русско-Бродского района Орловской области. Вместе со всеми своими односельчанами боролся за новую, колхозную жизнь. Когда огляды­ваешься на пройденный путь, испн тываешь удовлетворение: было село темное, забитое, стало грамотное и культурное. Сотни моих учеников стали инженерами, врачами, учителя­ми, командирами Красной Армии. Радостно мне было жить на скло­недет видел, что жизнь прожита сывать как-то неудобно, а то еще это?кто-нибудь скажет: «Хвалится». Сообщу вам только цифры. Цифры никогда не врут. Как ни трудно нам было, но мы сев провели, урожай вырастили хо­Уроший, -такой и в мирное время не прешно людям показать. С отдельных участков собрали с гектара по 200 пудоз озимой пшеницы, по 130 пу­дов ржи, по 120 пудов ячменя. Обмолот хлеба мы закончили еще в сентябре. План сева озимых вы­полнили на 117 процентов. рабо-осылаю догрочно и сдали сверх плана 3.700 пудов зерна. Совхоз получил 157 тысяч рублей прибыли. Удалось нам создать молочно-то­варную ферму, кроликоферму, птице­ферму. Сейчас, когда я пишу вам это письмо, наш коллектив работает особенно напряженно: ведь мы дали прорабо-юбязательство - завершить до октя­брьских торжеств все сельскохозяй­ственные работы, и каждый в сов­борется за то, чтобы это обя­хозе зательство выполнить. Посмотрели бы вы, как пашет у нас Бутузов! Он изучил метод Нагорного и теперь на сменных лошадях поднимает по 3-- 3,5 гектара в день. А Завьялов на одной паре систематически пашет по 1,5 гектара в день при норме в один гектар. Уважаемая редакция! Ваши вопро­сы заставили меня вспомнить мно­гое, вспомнить всю свою жизнь. и хочется мне рассказать не только себе лично, но и о нашем совхозе, который недаром зовется «Ударник». Много трудного иорького приш­ось нам пережить за год войны ведь немцы занимали нашу мест­ность, они, проклятые, разорили наш совхоз, и нам этой весной довел овелось начать все сначала. Но мылюи цепкие: какнас ни терзали немцы, мы все вынесли, удержались и впредь удержимся, как бы трудно ни пришлось. Все ж таки я думаю сначала не­множко рассказать о себе. Вы спра­шиваете, что дали мне родина и ветская власть? Скажу коротко: жизнь. Я человек немолодой,Мне дилась в 1901 г. Я хорошо старую, царскую Детство в полунищей голод. Родители сил чтобы мне какое-нибудь образование. помню полинищейсемье выбивались дать хоть выбивались, дать мне хоть Полуразу­тая, полураздетая, в рваных лаптях, трудом я кончила в 1912 году о получила в ней? Зубрили мы закон божий, а де­сятичных дробей не изучали. Кончи­ла школу, пошла гнуть спину на кулака. Засветило мне солнце только тог да, когда стали создаваться колхо зы. Боязно было итти в колхоз в 1929 году: все-таки дело новое. Но потом я увидела, что только здесь и найду свое счастье. Колхоз мне и образование дал, и в люди вывел, шла восарта ргли ницы до председателя колхоза. Только началась у нас настоящая, счастливая жизнь, только вздохнули мы, наконец, послевеликих трудов свободно, только зажили навалился тут на нас проклятый не­мец. Ох, и хлебнули же мы горюшка в 1941 году! Но вот опять мы свободно вздох­нули; погнали наши немца в декабре прошлого года, вышибли фашистов из нашей родной Тульской области, Глянули мы, какой след оставил не­мец,- поначалу даже руки как-то Топустились: все, все разорили, про-

 

Говорят, что наш совхоз зачислен кандидатом на получение переходя­щего Красного Знамени Государст­венного Комитета Обороны. Хвалить-

не даром. Но вот в ноябре прошлого года налетела на наше Пеньшино ся раньше времени не буду, но за­верить вас могу: наши люди сдела­богато,Недолго довелось хозяйничать немцам в Пеньшино,- наши бойцы вскоре вышибли их. Но зверств не­мецких я не забуду до гроба. В ар­мию итти я не могу - стар. Поэто-готовы му буду делать то, что мне по си­лам: упорным трудом воспитывать у нерная неменкая туча. Немцы сож 95 домов, сожгли мою школу, и книги, расстреляли много невин­ных людей, в том числе моих учени­ков Колю Шалимова, Ваню Бошаро­ва, Кожухова. молодежи чувство неистовой ненави­сти к врагу. Д. Народный учитель Ф. РОСТОВСКИЙ. Кто-кто, a мы хорошо знаем, что несет честному трудовому наро­ду проклятый немец. Нам удалось ликвидировать последствия его хо­зяйничанья, но то обошлось нам очень и очень дорого. А для того, чтобы другим не пришлось терпеть то, что довелось вынести нам, мы работать еще больше, чтобы своим скромным трудом помочь на­ют все, чтобы выполнить свои обя­зательства, чтобы дать стране еще шей армии разгромить врага. Домна ИСАЕВА, начальник политотдела совхо­за «Ударник» Ленинского райо­на Тульской области.



Mальчк з Алера истребила за один день более 5 ты­сяч немцев, освободила. десятки населенны пунктовом город Карманово. Трофеев было взя­то без счета. Гнали мы немцев 50 километров. нас, комсомольцев, за это, а мы ста­рались. Нечего греха танть - очень беззаботными мы были. Нам бы учиться стрелять, а мы играли… И вот суббота 21 июня. В парке танцы. Улица Карла Маркса запол­пена веселыми людьми в празднич­ных костюмах. На берегу Черного моря полно отдыхающих. Могли ли мы думать, что уже через несколько часов грянет война?! Бойла… стал совссм дру гим, военным. Отдыхающие быстро раз ехались. Наши старшие братья ушли в армию, нас,асоособенно ков, еще не брали. Надо быто все же что-то делать: как-то неловко было слоняться без дела в эти дни. Мы с Огородновым пошли в совхоз «Черноморец» и предложили свои услуги. Косим сепо. Потом я начи­наю работать почтальоном. о все вто не то,чтохотелось бы. Хочется на фронт. һак хочется. Ведь враг уже под Ростовом. Оби­ваем пороги военкомата. Архинева, Сидоропуло взяли, а меня все не бе­рут. Только 17 октября получил, на­немцы бросили против нас около двух рот. Младший лейтенант Рука­вишников нам сказал: «Помните, мы гвардейцы». Мы это помнили. И еще мы помнили безымянного друга Лю­бы Черной. Мы приняли бой. Мы выдержали этот бой. Только один Чуркин оказался трусом и удрал. Немцев мы отогнали и пошли в контратаку. Помню, как наш ком­взвод. герой-коммунист Ковях, смер­тельно ранепный, полз вперед, хва-му таясь руками за землю, и говорил,раили «Еще метр земли возьмответы Еще метр вырву из зубов у фрица». Прополз он семь метров и умер. Сла ва ему! А Чуркина мы поймали пос­ле боя в лесу и пристрелили его. В одном бою бы был ранен и я. Лежу в госпитале. стал плохо слышать, нервничаю. Ничего, вылечусь. Еще встретимся с фрицами, отомщу я им за все. Тежу сейчас и перечитываю письма других мальчиков из Адлера. Пишет Архинев, пишет Демин. Вдо­ровы, бьют немца. Вспоминаю Ад­лер, его аллеи. Почему-то вспомни­ге-ись именины Якорева. Как весело было тогда! Мы всо мочтали кто станет инженером, а кто врачом. Поломал Гитлер наши планы. 25-й Октябрь приходится нам встре­нать не в ау не чать не в ау в аудитории института и не в тесном дружеском кругу Адлера, а на фронте. Ничего! Мы еще встре-п тимся после победы. Будет каждому о чем рассказать. Вот только нем­цев надо побыстрее перебить. Гвардии старшина Иван СТАВЧЕНКО. как мы с песнями конец, разрешение на вступление в армию. Вот и кончилось наше детство, кончилась короткая юность. Пошли мальчики Адлера воевать. Обо всем рассказывать не буду, Уважаемый товарищ редактор! Вот посылаю вам свое опи­сание в ответ на ваши вопросы. Писал не очень складно, - это по состоянию здоровья; как мог, так и писал. Прошу на­печатать, -- может быть, кто-нибудь из моих друзей прочтет, а быть может, и Люба прочтет о своем герое… Родом я из Молдавии. Родился в селе Романовка Котовского района 1923 году. Там жо и учился. Пом­вался: школа новая, учителя незна­в комые; я украинеп, а они русские, Может быть, меня не поймут, может ню, как, перейдя в 5-й класс, прянес домой похвальную грамоту и Я быть, высмеют. Но потом я привык учился в ней моя 96-летняя бабушка, взяв ее в руки, прослезилась. -Никогда я не ждала, чтобы мои внуки-стали грамотными да еще зодотые грамоты домой носили… сказала она. Помни, Ваня, эту жизнь нам Ленин дал. Ты, Ваня, к школе так, словно с первого класса. Весело мы учились, весело отды­хали. Вспоминаются вечера самодея­тельности, встречи Нового года, елка, Радость и радость! Год проходит незаметно. Начинаются испытания, не знаешь, каж мы жили, так вот слушай… Итоги прекрасные: 95 процентов уча­щихся школы перешло в следующие И она рассказала мне о том, как встарину, как бабушка работа­ла на помещика с утра до ночи за Никогда не забудется наш послед­ний школьный вечер. Мы не подо­классы.



горящий Минск! пушки, чудесные пушки, се­годня гремят так же, как гремели под Минском. Это они под Моск­вой обратили в груды лома множе­ство немецких танков. Это они ка­тились по дорогам, ведущим на за­пад, в дни нашего наступления. Я полюбили Сейчас мы одни с тобой, мой друг. Наши матери, наши любимые девуш­ки остались там, на западе. Мне хо­чется думать, что они живы. Вот закрою глаза и вижу: стоят у полу­засыпанного подвала наши седые ма­тери и что-то шепчут, называют на­ши имена. О, как бы я хотел с ними встретиться! Мой дорогой, в газете я прочел указ о том, что ты, как партизан, награжден орденом Красного Знамс­ни. Ты знаешь, когда я читал эту строчку, мне хотелось кричать, слы­шишь, кричать, что моего друга, сверетника с одной улицы, награди­ли орденом. Я был чертовски горд тобой. Значит, ты остался в родных местах, не ушел от них и продод­жаешь вести борьбу там же. Что ж, я уверен, что мы встре… тимся с тобой снова, встретимся на дороге, ведущей к нашему родному Минску. Мы обнимемся друг с дру­гом и разыщем своих родных. Твой друг Сергей ВОРОНОВИЧ.

Это была большая жизненная школа, большое испытание. Тут мне не раз вспоминались слова М. И. Калинина о том, как быстро мужа­ют зеленые юноши на войне. Вот и я, простой мальчик из Аллера, стал соллатом. Многомухрипя: фронт, научили боевые товарящи, а запомнился мне, на всю жизнь запомнился, такой факт. Лежим мы в окопе, и вдруг прямо на нас - немецкий танк, за ним второй. Приготовили мы гранаты, ре­шили: будь, что будет, а не отойдем. И вдруг видим: впереди ползет пря­мо навстречу танкам какой-то крас­ноармеец с гранатами. Вот он замер на минутку, снял зачем-то пилотку, положил ее наземь и пополз дальше. И вдруг он­прямо под танк. Взле­тел танк, и нет красноармейца. второй танк удрал. Кто был этог рой, ценой своей жизни уничтожив­ший немецкую машину? Герой! Но фамилии его мы так и не узнали. Нолько в его пилотке нашли коро­тенькую записку: «Любе Черной пе­редайте, что я дерусь по-комсомоль­ски, выполняю клятву». Кто эта Люба и откуда она? Мо­жет быть, кто-нибудь, читатели, зна­знамени-а передайте ей, что ее друг погиб за родину смертью героя, а мы все учимся у него. был у нас трудный бой у од­ной важной рощи. Нас было 26, а

()

зревали тогда, что этот вечер будет именно последним, что вскоре после коп. Оказывается, вся земля от Нестоигы и до Романовки принадле­него грянет война. Было весело на этом вечере, как никогда. Даже се­а одному пану Юревичу, Две работали на него, а дой, старый директор школы Алек­сандр Николаевич Новоструев тан­крестьян среди них мои бабушка, дедушка и моя мама. цовал с нами. Корошо запомнил я этот рассказ. Вспоминается, мили мы в то время хорошей, спо­койной жизнью, и то, что рассказы­расходились по домам. Ночь лунная, бабушка, казалось какой-то страшной и удивительной сказкой. Но вот мне довелось переехать совом в другой край, непохожий на красивая, тихая. Море серебрится, пахнут цветы. А дома ждет мама, Приготовлен хороший ужин… Каникулы, последние мои канику­Адавию, еще более чудесный и прекрасныйерномор ский город Адлер, город-курорт, го род-сад. Мы поселились здесь с моей мамой. Вначале я немного побаи­лы! поехали в Мосвру, а родновым рошили Организовали с ним в ный оркестр и по играли в парке, в

1.

-

*

Мчогие уехали в горы, многие я с Бореи Ого остаться в Адлере. налишу только о последних упор­ных боях, в которых наша покрыла клубе. Хвалили себя ла тал твардейская часть славой, Это она первой прорва-Вот оборону врага в районе Ржева,

«КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» 6 ноября 1942 г. 3 стр.

ap-

H.