ЕФР И П А

ОП Е Р Е Н И

Недавно немецко-фашистская газета «Франкфуртер цейтунг» поме­стила снимок: двери мирного дый немец». Так газета вербует среди молодёжи гитлеровскую армию, вооруженные до зубов немецкие солдаты взламывали жилища. Надпись гласила: «Таким может стать каж­«добровольцев» в



отображенье

Андре

-

зрачке

большом

В

суля им карьеру громил и разбойников. (Из газет).

Жалеть - тогда не станешь воевать… За грудь схватился: разгулялась печень. И закричал: «Мне надоело ждать! С кем ты вступил, слепец, в едипоборство? И сколько вас таких? Десяток. Горстка. На четвереньках маршал. Перестал Петух твой талльский глупо кукарекать­Свернули шею, повар общипал. Остались курочки, Довольно некать! Что Франция твоя? Этап. Привал. Мы на Кавказе. Мы в горах Эпира. Повсюду мы. Изволь раскрыть твой рот, Ублюдок и несчастный сумасброд! Ты руку поднял на державу мира. В ногах, валяйся, пигалица, крот! На Волге мы. На полюсе. В Египте. Смеёшься, идиот? А ну-ка, всыльте!…» Андре один, о чём ещё сказать? Что молод он? Что жить ему хотелось. Есть времена, когда старуха-мать На смерть благословляет сына. Смолость Перестают, как воздух, замечать. Завидной кажется судьба солдата, Когда бежишь, и веришь добежишь, Когда кругом свои. Огнём об ята Земля. И вскрикнет за тебя граната. Андро один. Пред ним молчит Париж. Ночь коротка. В оконце дышит лето. А жить ему осталось до рассвета. Бывало, в полночь продавцы газет Кричали про злосчастного Отелло. В кафе смеялись девушки. Поэт Писал о смерти. И осиротелой Казалась роза. Газа едкий свет Слепил глаза. У стойки рюмку выпив, Бродяга говорил звезде «Прощай». Пекли хлеба. Кричал на линотипе Терзаемый несчастьями Китай. И круглый год везли на рынки мая - Цветы и овощи. Париж запоем Дышал бензином, пудрой и левкоем. Другая ночь теперь. «Эй, кто там?» «Свой». Не свой - чужой, немецкий часовой. Гроба домов, Пустые щели улиц. Он где-то здесь, и он ещё живой - Париж, веков распотрошённый улей, Он шепчется в надышанной норе, Где девушки печатают листовки 0 подвиге бесстрашного Андре, Он зарывает в цветнике винтовки, Он крадется с ножом. И на заре Убогий мусорщик увидит снова Среди отбросов тело часового. «Светает. Где-нибудь трава в росе. вижу, мама, как ты горько плачешь. Прости меня, но я не мог иначе. Щекой прижмусь к твоей щеке горячей. Я не один, со мною ты и все. Я прежде думал, что она из меди, Но тёплая она, как хлеб, как свет. Сказали немцы «смерть», а смерти нет. Ты поклопись деревьям и соседям И всем скажи: в последний мой рассвет Свободу видел я - вот здесь, у края. Прощай, любимая! Прощай, родная!» Неясный час, для многих роковой, С его густой молочной синевой, Родильных схваток час и в лазаретах Агонии, ужасный вестовой Судьбы, неотвратимый час рассвета. Врывается безумной птицы крик В больную брешь разорванного мрака. Проснувшись, дети начинают плакать. Жестокий час. Бойцы идут в атаку, И вот один к сырой траве приник. Андре вели по смутным коридорам. Он вздрогнул, увидав любимый город. Чуть розовеют серые дома. Кафе. Цветочный магазин. Харчевня. Здесь карусель сводила всех с ума, Хлопушҡи, пощелуи, кутерьма, И кто-то пел: «Париж, моя деровня»… Париж, моя деревня, погоди! Закрыты ставни, спит великий город. Связали руки, расстагнули ворот. Что бьётся в каменной его груди? Какие страсти видит впереди? Он всё такой же, молодой и древний. Прощай, Париж! Прощай, моя деревня! О хлебе молят: злаки славословь. Он ничего не создал. Меткой рыжей На выжженной земле осталась кровь. Он умер, потому что есть любові, И потому, что родился в Париже. Обычный день, И, как в другие дни. У булочных застыли парижанки. И день и ночь работают они Для немцев этот випоград и танки. Но ты. остановись и загляни:

Дымки над скукой тусклых деревень. Ни облака. Всё духота и лень. Вдруг ветер поднял столб горячей пыли, И сразу тучи - конница небес Струдились. В лоб. Судьбе наперерез. Бой орудийный и разрывы молний. Как будто мир, обидой преисполнен, Возжаждал гнева. И на мёртвый лес Стремглав обрушился, речист и дивен, Серебряный необычайный ливёнь. Ещё недавно утром «не буди», Шептал он маме, неуклюжий школьгик, Ещё недавно прятал богомольню Портрет какой-то дивы своевольной. Что он тешерь прижал к своей груди? Мерещатся ему какие звёзды? Вердена вера и отец солдат? Иль, может быть, Парижа чёрный воздух, Свинцовый дым давнишних баррикад, Дома, которые, как он, молчат? Он не один: его ведёт свобода. Он здесь. Он слышит гогот скотовода. За что в нето? Не думает беда. За то, что в кружке солона вода, Как кровь. За то, что оп пришёл сюда, За то, что он смеётся надо всеми, За то, что он не человек, а немец. Он грохнулся, как дөрево. Андре Но слышал выстрела: чудесный щебет. Забыты все слова о спе, о хлебе. И эти тучи в предрассветном небе, Как тёмная сирень на серебре. И удивлённые взлетают брови: Он никогда не видел столько крови. Черна густая. Что в глазах слепых Слеза Аннет иль залежи Урала? От Сены до Днепра ещё немало Зубастых, длиҥноруких и живых. Но одного из них сейчас не стало. И дрозд в саду приветствует дрозда, В ладоши мальчик радостно захлопал, Стрекочут, не уймутся провода, И кажется, что дротнула Евроша, Зелёная печальная звезда: Над миром нового трехопаденья Крылами плещет смутный ангел мщенья. Допрашивал полковник: «Вашу мать Зовут Мари-Луиз»… Андре отрезал: «Вы немец. Я не стану отвечать. К оружью, граждане!… Извольте встать, Когда поют пред вами Марсельезу». Солдат его на землю повалил. А песня бьётся - ласточка больная: «К оружью, граждане!…» Нет больше сил­Он весь в крови. Лицо приподымая, Ещё пост: «День славы наступил»… «Ты не один. Сознайся. Будет хуже». И в хрусте еле слышное: «К оружью!… Устали палачи - не опускают рук, Но крепок дух Андре и ясен разум. Полковник жадно ловит каждый звук, Глядит и не моргает мутным тлазом. Грызёт, грызёт изпрызанный мундштук, Не солдафон­философ и психолог. Оп знает - путь признанья очень долог. Он людождёт ещё. Огня! Иголок! «Ты не один. Но кто твои друзья?» Ни страха нет, ни смерти, ни сомнений. «Я не один». - «Но кто с тобою?»- «Тени».  Какие тени он припомнить мог? Пастушку на коне? Роланда рог? Иль батальон марсельских ополченпев, Которые без хлеба, без сашәг Пошли на всемогущих чужеземцев? Другие тени, может, вдалеке? Летучие, они едва заметны На африканском выжженном песке. Вот самолёт с кокардою трёхцветной. Вот фрап-тирер с гранатою в руке. Нет, видит он, как на стене белёной Трепещет тень взволнованного клёна. Деревья Франции, вы вековые Могил и колыбелей часовые, Вы здесь, вы не оставили поста. Платаны. и смоковницы густые С узором сложным тонкого листа. На площади Парижа, дик и страстен, Томится вяз. Он помнит: пушкари Коммуну защищали. Страж зари, В долине почи голубеет ясень, Под ним рыдала Эмма Бовари. Свидетели былой любви и славы, Прозрачные французские дубравы. Поморщился полковник: что за бред? Раскис мальчишка. Он-ровесник Ганса, Ведь моему никак шестнадцать лет… Копечно, жаль… Но так устроен свет. II состраданье не к лицу германцу. Не для того меня носила мать, Я фюрером не для того отмечен.

Всё тех же ветхих ставней переплӗт. C Ламанша ветер, Тишина и сырость. Уплыть? Патруль немецкий не уснёт. Уснуть? Нет сил. И ночи напролёт Ацдре глядит на город: здесь он вырос. Не мальчик оп, ему семнадцать лет. А сколько лет Парижу? Очень много. Париж не выдержал. Парижа нет. И даже в час, кощда дают «тревогу», И жалких плошек умирает свет, Парижа небо всех небес спокойней. Как зеркало, что не смутил покойник. Каштан твердит каштану: не цвети. Зачем свечу зажёг ты чужеземцу? Туман прохожего слепит: прости! И даже женских слёз печальный жемчут Закрыт от света. А на свете немпы. И на Конкорд баварский пивовар Как обелиск. Он ластится: «Красотка, Я всюду пюбывал, но вы - находка». И ни души, На сизый тротуар Упал каштана цвет. Мерцает бар. Вдоль стен сидят скрипучие скелеты В серо-зелёную тоску одеты. Затравленный терзается Дантон, Он больше не ссылается на смелость. Что сердце? Препарат. Окаменелость. Зачем Париж? Чтоб немцу захотелось Нырнуть из танка в розовый притон? На пьедестало мечется и бредит Участник человоческих комедий, Косматый астматический Бальзак: «Неужто я попал теперь впросак?» Его фотографирует пруссак. Из меди женщина кричит: «Мне больно. Меня когда-то называли вольность». Но где Париж? Он в соли на губах, Чтоб помнили - рукой подать до моря. Он в щелях, в подворотнях, в потребах, Он в молчаливом непролазном горе, Он в грустном нарумяненном задоре, Он в крохотном горластом петухе, Что на стене мальчишкой нарисован, Он хрустнет под ногой, он в чепухе, Залашан, околпачен, обворован, Он бьётся в перепутанном стихе, Он в статуе, в её глазах раокрытых, В огромных, чёрных и пустых орбитах. Прошло уж много дней, не сосчитать, Привыкли, говорят, и обтерпелись. Но разве ты привыкнешь, что пришелец Твою родную обижает мать? Но разве ты привыкнешь не дышать? Андре, в какую полночь ты заброшен? Как камонь, на какое канул дно? Молчи. Под окнами горланят боши, Хватают девушек, глушат вино. О стенку бейся - немцам всё равно. Она стоит, как нищенка у входа. «Кто ты?»- кричит патруль, «Кто я? Свобода». Верпулась мать: «Что сделать на обед? Зря прождала - нет больше маргарина. А немцы всё вывозят. Алеба нет. Упала женщина у магазина От голода, Выходит из газет, Что боши навсегда теперь в Париже. Вчера схватили Жака и Леру. Я старая, я всё равно умру, Но хоть бы ты, мой мальчик, выжил». Андре не слушает, он, как в жару: Прости меня. Я до любви не дожил. Я жить хочу. Но Франция дороже… Король картофельный и скотовод, Ревнитель рода и знаток пюрод, Пурпуровый, лиловый­до удушья, Он в Померании из года в год Подсчитывал запроданные туши. Вели на случку лучшего быка, Глаза владельца наливались кровью, И мяла воздух потная рука. Колол свинью он медленно, с любовью, Служанок тискал. Но брала тоска, Тяжёлая, как на сердце свинчатка: Чорт побери, в Европе нет порядка! Вот он в Париже -- обер-лейтепант. Он снят на фоне Триумфальной арки, Оп шлёт своим племянницам подарки, И должен поцавать официант Ему шампанское любимой марки. Он говорит: «Тебя зовут Аннет? Девчонки здесь - не отрицаю класса… Но пде порядок? Палки нашей нет. Вот и побили… Разве это раса? Отстали вы на добрых триста лет». Смеётся он, и в смехе том: глядите­Я немец. Я другой. Я победитель. Бывает так: сухой белесый дель. Не дрогнет лист на дереве. Застыли

Глубокое и тёмное волнение.

Кто знал подростка робкого Андре? в Савойе он, в винтовке на поре, В поже садовника и в топоре, Он в мастерице раздувает ярость, Его дыханье надувает парус, И рыбаки на прозный пулемёт Меняют голубой прозрачный невод. Он заряжает пистолеты гневом, Зелёной веткой он в окошко бъёт, Твердя, что смерти нет, что он живет. Песок ступнями лёгкими исчерчен, И нежный след большой любви бессмертен. Так, горе глубоко тая свое К чужому человеку, скрыта мраком, Она пришла: «Теперь я знаю всё. Я не за тем сюда пришла, чтоб плакать. Я мать Анире. Вы дайте мне ружьё». Так не стерпел Тулон, и ночью поздней Кричали попрясенные суда, И уходили в горы города, И пневом налились Шампани гроздыя, И небо жгла альпийская вода. Парижа вечер мокрый, сизо-сииний Заполнен лёпкой поступью Эриний. Полковник позабыл про тот допрос, Он на своём веку шытал немало. Но почему не спит он? Что с ним стало? Припадки печени? Иль, может быть, склероз? Иль только нахлобучка генерала? Он душится, но всюду слышит смрад. Он пьёт ликер, во рту всё та же горечь. Он говорит: «Проклятый Сталинград! Французы сброд Их всех не переспорить. Но перевешать всех. Пора назад! Откуда вонь?» И он смеётся тупо: «Как-будто от меня. А зашах трупа»… Война! Война! Закончился парад. Молитвы вынимают из-под спуда. «Куда ты?» «Говорят, что в Сталинград.» «И я туда. Россия - сущий ад. Живыми нам не выбраться оттуда». Угрюмые они идут гурьбой. Приказчики, доценты, пивовары. Давно ль они рассорились с судьбой? Но тешат их ни вина, ни омары. Куда везут их? Боже, на убой! Там далеко, над степью синеватой. Как пламя, занимается расплата. Читали: необ ятная страна. Там жил Толстой, там водятся медведи. Теперь Парижу близкая она. Как был бы мир и будничен и беден Без сердца русского! Идёт война, Родпую, тёплую терзает землю. А люди стали строже и добрей. ариж не дышит, он средь ночи внемлет Пария Ужасной песне волжских батарей. Любовь, ты бездыханных отогрей! Они погибли средь степных просторов За отчий дом и за далёкий город. Бывало, здесь дремали поплавки Мечтателей, и ворковали пары. Здесь букинистов прятались ларьки, Внимая звукам дивного Ронсара, Губами шевелили чудаки. Зачем солдаты жадными крюками Обшаривают дно? Спроси химер, Они смеются мшистыми губами. И, обливаясь чёрными слезами. тна встаёт застенка кавалер. Смердящей смерти крохотный любовник, Заколотый Эринией полковник. Настанет день других, сердечных слов. Глубокого таинственного мира. Зажгут огни. И снова рыболов Уснёт в тени. А воробей-задира Влюблённых высмеял и был таков. Настанет день - домой придут солдаты, И девушки при виде первых звёзд Не вспомнят бомб жестокие раскаты, И о любви дрозду расскажет дрозд. Настанет день, загадочен и прост, Когда, забыв про танков дикий окрежет, Париж победы первый хлеб надрежет. Тугие гроздья срежут в октябре Там, где весной ещё сновали мины. Париж отстроится. На пустыре, Где, кровью обливаясь, пал Андре, Распустятся большие георгины. Другие песни будут дети петь. Но нет, опо не может умереть Любви высокое воспоминанье, Короткое горячее дыханье, На час согревшее больную медь. Подруга юности, любовь народа, Бессмертная и чистая свобода! 1943

H

B

I

B

M

H Bl 31 ра ла в хр

Рис. Кукрыниксы,

 Левофланговые части 8-й армии встрети­лись с большими трудностями. Оборони­тельные позиции противника находились в гористом районе. Узлы его сопротивления располагались на высотах, а промежутки между ними минировались и брались под перекрёстный огонь. Главными об ектами атаки левофлангонык частей 8-й армия служили высота с деревней Такруна и вы сота Джебель-Гарси с несколькими другя ми, примыкающими к ней высотами. имели, но они задержали дальнейшее про­движение союзников на север. В течение 21 и 22 апреля бои здесь продолжались на прежних рубежах, и все попытки против­ника отбросить вырвавшиеся вперёд пра­вофланговые соединения 8-й армии оказа­лись безуспешными. Противник нёс потери в людях и технике, но продолжал контр­атаки, так как дальнейшее продвижение союзников вдоль побережья ставило подв угрозу окружения войска держав оси, рас­положенные южнее Пон-дю-Фаса.  ЛОНДОН, 30 апреля. (ТАСС). В коммю­нике штаба французских сил в Северной Африке сообщается, что французские вой­ска, несмотря на сильное сопротивление гер­манской пехоты и танков, продвинулись вперёд в береговом районе и заняли Дже­бель-Эстена. Французы нанесли противнику тяжёлые потери и взяли много пленных. в секторе Пон-дю-Фаса французские войска закреплялись на достигнутых рубежах. Контратака противника у Пон-дю-Фаса бы­ла отбита огнём французской артиллерии. Восточнее французские части, взаимодейст­вуя с левым флангом английской 8-й армии, снова продвинулись и заняли Джебель-Ге­мир и Джебель-Геральфа, в 9 милях к се­веро-западу от Джебибины. ЛОНДОН, 30 апреля. (ТАСС). В ком­мюнике штаба союзников в Северной АФ­рике сообщзется, что вчера в зоне опера­ций 8-й армии союзные войска предприня­ли местную атаку и заняли намеченную позицию. Контратака противника в этом сек­торе имела некоторый успех. 1-й армии в секторе Меджез-эль-Баба про­исходили ожесточённые бои. Противник предпринял силами танков и пехоты реши­тельные контратаки против недавно захва­ченных союзниками позиций. Основной на­тиск противника направлялся против Дже­бель-Аука. Бои продолжались весь день. Все атаки ротивника были отбиты за ис­ключением атаки в районе Меджерды, где противнику удалось захватить небольшую территорию, При этам противник понёс тя­жёлые потери. АЛҖИР, 27 апреля. (Спец, корр. ТАСС), Стали известны подробности наступатель­ных операций 8-й английской армии в рай­оне Энфидавилля, начатых 20 апреля. В ночь на 20 апреля английская 8-я армия после сильной артиллерийской подготовки атаковала неприятельские позиции вдоль Вади Рул. Правофланговые соединения английских сил, наступая вдоль берега по низменной местности, в намеченный по пла­ну срок овладели Энфидавиллем и к исхо­ду 20 апреля продвинулись на 5 миль в глубь обороны противника. За ночь про тивник усилил свои позиции и начал контратаки против правофланговых частей 8-й армии. Хотя эти контратаки успеха не 

в

пр на пр ли та ст



ан

Как гитлеровцы грабят оккупированные ими страны Европы ВАШИНГТОН, 30 апреля. (ТАСС). По данным Совета экономической войны, уже к концу 1941 г. гитлеровцы ограбили оккуё пированные страны Европы по крайней ме­ре на сумму в 36 млрд. долларов. 1942 г. ограбление этих стран продолжа­лось ещё более усиленными темпами, Во Франции Германия захватила огромное ко­личество железного лома, а также полтора миллиона тонн нефти, 42 тысячи тонн ме­ди, 27 тыс. тонн цинка, 19 тыс.тонн свин­ца, большое количество олова, никеля, ртути, огромное количество продовольст вия. Для того, чтобы вывезти кожу, шёлк и консервированные продукты, награбленч ные только в одном Лионе, немцам потре бовалось 140 железнодорожных составов В Чехословакии немцы захватили различ ных военных материалов более чем на 1,5 млрд. долларов, в том числе 1млн. винтовок, 150.000 пулемётов, полторы ты­сячи самолётов, 3.000 полевых орудий и миномётов, более миллиарда ружейных патронов и 3 миллиона артиллерийских снарядов. Гитлеровцы конфисковали желез нодорожное оборудование почти во всег оккупированных странах. Они захватили 81 проп. всех вагонов на чешских железны дорогах, а также французский подвижной состав на сумму в 320 млн. долларов. Суммы, которые немцы взимают в окку пированных странах на содержание оккупа ционных армий, значительнопревышают действительные расходы на эту цель. 0 Франции гитлеровцы истратили значитель огроми германских оккупационных войск во все оккупированных странах составляет от 15 до 20 млрд. марок в год 

B3 ги пр Ге

та 

та



было расстреляно. Это злодеяние вызвало бее радется портимжая рыбную ловлю… Они взяли с собой в каче­стве проводников группу молодых норвежж-В цев. Ни один из немцев не вернулся но. Норвежские патриоты утопили их. новую волну протеста. Многие молодые французы - студенты и рабочие, кресть­яне, солдаты и офицеры - начали поки­дать родную страну. Вишийское «прави­тельство» вынуждено было принять спе­циальный закон, сурово, вплоть до смерт­ной казни, карающий тех, кто попытает ся уехать из Франции. оиугроа смерти не остановила молодых Француны зов. Они не хотят быть рабами. такоеНедавно в Христиансене оккупанты решивии. ли завербовать стряд из местной молоде­жи для полицейской службы. В качестве «добровольцев» явилось 23 человека. Пос­ле положенного испытательного срока нм выдали обмундирование, оружие и направи­ли на охрану важног пути, через который должен был проследовать немецкий эшелон. «Добровольцы» немедленно связались с пар­тизанами и уничтожили этот эшелон. А че­рез несколько дней они, опять-таки с груп­пой партизан напали на комендатуру в Христиансене, разгромили её, забрали все документы и вооружение. Рост партизанского движения, активное сопротивление молодёжи немцам-явление, присущее сейчас всем странам оккупирован­ной Европы. Қогда немцы захватили Поль­шу, среди польской молодёжи, оставлен­правительством на произвол судьбы, ца­рили настроения подавленности, молодым полякам казалось, что все перспективы по­теряны. Однако героическая борьба Крас­ной Армии, которая нанесла немецко-фа­шистской армии ряд серьёзных поражений, всколыхнула польскую молодёжь. Она всё больше и больше начала убеждаться, что пассивноть гибельна, что гитлеровскую оккупацию нельзя «переждать». И, напере­кор гитлеровским прислужникам из прави­тельства Сикорского, молодёжь Польши встала на путь активной вооружённой борь-

тизанских отрядов совершили 50 вооружён­ных выступлений. Партизанское движение, в котором участвовала лишь самая передо­вая часть молодёжи, перерастает в массо­вую народную войну. 26 марта днём в центре Варшавы, на ули­це Глуга, было совершено нападение на автобус, в котором агенты гестапо везли в тюрьму «Павяк» 24 заключённых. Партиза­убили 5 гестаповцев, 3 тяжело ранили и вместе с 23 заключёнными скрылись. беНикокие предиели польскоко народа против немцев всё разгорается. освободительной борьбе молодых па­обрат-жизнь особое место занимает молодёжь Югосла­С первого же дня оккупации страны немцами население встретило их римой ненавистью и встало на единственно правильный путь -- путь вооружённой борь­бы. За прошедшие два года партизанское движение Югославии прошло несколь­ко этапов. Сначала был период со­здания партиазнских отрядов, которые в боях с немцами добывали себе оружие. Затем начался чрезвычайно важный в жизни югославских партизан период, когда раз­пром немцев под Москвой ещё более укре­пит веру народных мстителей всво­бождение от немецкого ига. В это время партизанские отряды об единяют­ся в единую партизанскую армию, основу которой составляет молодёжь. Весной 1942 года в ожесточённых боях с немцами пар­вырабатывают свою тактикутак тику ночных боёв, имевшую большой ус­пех это же время началось создание молодежных ударных батальонов, боевого резерва, который командование партизан­ской армии бросает на самые серьезные, са­мые опаеные и решающие участки борьбы. Таких батальонов было создано 20. За время боёв с немецкими оккупантаКрасной среди югославских партизан выросли та­лантливые молодые командиры. Один из

по переправе через реку Дрина, заня занял силь­ные итальянские укрепления и город Форча. Вся Югославия знает о молодой девушке Анджу, которая весной прошлого года обо­шла близлежащие деревни, собрала 700 крестьянских девушек, создала из них от­ряды, обучила военному делу. Во время на­падения партизан на город Призеро моло­дая патриотка повела свои отряды на штурм тюрьмы и освободила болое 300 за­ключённых. нБоробагославоких пртикиосит впроголодь, они продолжают борьбу не на а на смертИ нтоьо продол жают, а всё более усиливают, накапливая силы, умножая боевой опыт. неприми-Проведение «тотальной» мобилизации выз­вало новую волну антигитлеровской борьбы молодёжи. В этой борьбе молодые патрию­ты применяют различные формы. Одна из них уклонение от мобилизации путём подделки документов, бегство в деревни или в нейтральные страны, где скрываю­щаяся от немцев молодежь находит под­держку и сочувствие населения. Вместе с тем молодые патрноты организуют воору­жённые нападения на вербовочные пункты, уничтожая списки подлежащего мобилиза­ции населения. «Тотальная» мобилизация принесла немцам совсем не то, что они ожидали: вместо покорности они встретили гнев, сопротив­ление. Молодёжь всё большими массами уходит в партизанские отряды, вооружается и готовится к предстоящим решающим боям. Весь ход антигитлеровской борьбы моло­дёжи в оккупированной Европе говорит о том, что героическая борьба Красной Ар­мии и всего советского народа является нс­точником силы и вдохновенной борьбы с немецкими оккупантами, На боевом опыте Армии и советских партизан мо­лодёжь оккупированной Европы учится бить немцев. учится жгучей ненависти к порабо-

Пламя борьбы разгорается Молодёжь оккупированной Европы в битве с поработителями Гитлер, строя свои преступные планы закабаления народов, знал, что в захвачен­ных им странах ему придётся столкнуть­ся с наиболее активной и свободолюбивой молодых французов, норвежцев, югославов, греков в безвольных людей, неспособкых к борьбе, к сопротивлению. Ещё до войны Гитлер начал насаждать свою агентуру среди молодёжи различных стран. Проникнув в ряды юношеских орга­низаций, фашистские лазутчики пробовали разложить молодёжь, сломить её волю, убить любовь к свободе. Усилия эти ока­зались тщетными. Гитлеру не удалось со­здать себе сколько-нисудь крепкой опоры среди молодёжи. После оккупации европейских стран немцы усилили свои происки. Прежде все­го они попытались вовлечь молодёжь Ев­ропы в преступную войну против Совет­ского Союза. И террор, и лживая, коварная пропаганда - все самые гнусные методы были пущены в ход. Гитлеровцы вопили о том, что «большевизм угрожает Европе» и что немцы «построят такой «новый поря­док», который откроет молодёжи Европы «широкие возможности». На весь мир немцы протрубили о со­здании ими «добровольческих» батальонов для отправки на советско-германский фронт. Уже общеизвестно, что этих «добровольцев» гитлеровцам с помощью квислинговцев удалось наскрести лишь из среды уголовников, Честная, трудящаяся молодёжь не пощла на удочку Гитлера, всеми средствами она уклоняется от мобилизации в гитлеровскую армию. Пытались немцы создать в оккупиро­ванных странах массовые фашистские организации по примеру «титлеровской молодёжи». Но им удалось затащить туда лишь весьма незначительную часть АДРес РЕдАКЦИИ: Москва, 40. Ленинградское шоссе, юношей и девушек, да и то при помо­щи нажима и угроз со стороны немец­ких агентов - квислинговцев, продавших свой народ в гитлеровское рабство. еилерощамкотрне Европы? Почему им не удалось разло­жить молодёжь, подорвать в ней стрем­ление к борьбе за свободу своего народа? Потому, что юноши и девушки Европы на своём горьком опыте узнали, что «новый порядок» немцев. Они увидели груды развалин в родных городах и се лах, трупы близких им людей, убитых немцами, они увидели сотни тысяч со­отечественников, лишённых кроваи средств к существованию. Они ощутили весь ужас голода, - ведь люди умира­ют прямо на улицах, и им нэчем помочь. Они услышали стоны и крики истязаемых в застенках гестапо, стали овидетелями массовых казней ни в чём неповинных людей. Они познали самое страшное - всю горечь и унижение немецкого раб­ства. Но молодежь Европы не упала духом. Нет, она решительно встала на путь непримиримой борьбы со своими порабо­тителями. Героическая борьба советского народной с немецко-фашистскими захватчиками влила новые силы в сердца людей, пора­бощенных Гитлером, вселила в них веру в победу, сплотила в единый антифа­шистский фронт. первых рядах борцов за освобожде­ние своей родины от немецких захватчи­ков стоит молодёжь. Первыми, кто выступил во Фра Франции после её оккупации немцами, были па рижские студенты, - они вышли на многотысячную демонстрацию. Немцы

Французы сопротивляются отправке на работу в Германию ЛОНДОН, 30 апреля. (ТАСС), Француз­ские патриоты всеми способами уклоняют­ся от отправки их на принудительную ра­боту в Германию. Стремясь сломить сопро­тивление французов, гитлеровцы обрекают уклошяюнися от поездки в Германию на годод дишкая процовольственных карточек. Однако французы, работающие в бюро по выдаче продовольственных карточек, неле­гально снабжают ими своих соотечествен­ников. Так, фашистская газета «Кри дю пепль» сообщает, что недавно были обна ружены хищения продовольственных карто чек в Фише близ Арраса (департамент Па де-Кале), в Жалонь, Бог и друтих пунктам близ Бурж (департамент Шер).  Митинг молодежи 2 мая в Москве, в Колонном зале Дома союзов, состоится митинг советской моло­дёжи. Начало в 16 часов. Митинг транслируется по радио.  РЕДАКЦИОННАЯ

бы с немцамя. улица «Правды», д. 24, 2-й этаж; ТЕЛЕФОны учинили над студентами Парижа жесто­кую, кровавую расправу: сто человек Только за декабрь прошлого года 20 пар РЕДАКЦИИ: справочный - Д 3-30-56 ; секретариат - Д 3-37-65 тителям и беззаветной любви к своему народу. них, 29-летний Пётр Дебчевич, командую* ший дивизней, провёл блестящую операцию H. АФАНАСЬеВ. - Д 3-36-24 и пионеров - Д 3-31-39 ; отдел крестьянской молодёжи - Д 3-38-38 ; отдел литературы и искусства - Д 3-31-94 ; военный отдел Б28936.  Изд. №: 337.

КОЛЛЕГИЯ

Д 3-37-22 ; комсомольской жизни - Д 3-37-29 ; школ ; писем - Д 3-30-69 ; иллюстрации - Д 3-30-22 ; бюро стенографии­Д 1-04-76 и Д 3-35-20 .