пролетарии всех стран, соединяйтесь!

«Гитлеровское правительство и его агенты должны понести полную ответственность и суровое наказание за свои чудовищные преступления, за лишения и муки мирных миллионов граждан, насильственно уводимых 

в немецко-фашистское рабство». (Из ноты Народного

Орган Центрального и Московского Комитетов ВЛКСМ № 110 (5512) ЦЕНА 20 КОП. Среда, 12 мая 1943 г.

Комиссара Иностранных Дел тов. В. М. Молотова).

Нота Народного Комиссара Иностранных Дел ТОВ. В. М. МоЛОтОва

  

О массовом насильственном уводе и об ответственности за эксплоатирующих Народный Комиссар Иностранных Дел тов. В. М. Молотов направил 11 мая с. г. всем послам и посланникам стран, с кото­рыми СССР имеет дипломатические отно­шения, ноту следующего содержания: «По поручению Правительства Союза Советских Социалистических Республик имею честь довести до Вашего сведения следующее: Военные и гражданские власти Советско­го Союза обнаружили за последние шесть месяцев на территории, освобожденной Красной Армией от номецкой оккупации в ходе зимней кампании 1942-1943 гг., новые доказательства бесчисленных жесто­чайших злодеяний немецких властей над советским гражданским населением. По планам и инструкциям гитлеровского пра­вительства и военного командования, не­мецко-фашистские власти повсеместно гра­били, истязали, убивали советских граж­дан, умерщвляли военнопленных, подвер­гали сплошному разрушению советские го­рода и деревни, уводили в немецкое рабство сотни тысяч советских граждан, Немецко­фашистокие зверства, примеры которых уже доводились Советским Правительством до сведения иностранных правительств, осуществлялись гитлеровцами везде, куда ступала их нога, и имели еще более все­об емлющий характер, чем об этом можно было судить до изгнания немцев с зани­мавшейся ими территории. Советское Правительство считает своим долгом довести до сведения всех народов новые документы и факты о неслыханных злодеяниях, чинимых номцами над угоня­емыми в Гермынию советскими мирными гражданами, обращаемыми в рабство, а также заявить о неминуемом возмездии за все эти преступления. Насильственный увод в Германию, звер­сная эксплоатация и систематическое истребление порабощаемых советских мир­ных жителей занимают особое место в длинной цепи подлых преступлений немец­ко-фашистских захватчиков и в расчётах их главарей. Как видно из имеющегося в распоряжении Советского Правительства до­кументального материала, насильственным уводом советских мирных граждан в раб­ство гитлеровская преступная банда пре­следует прежде всего пель - восполнить острый недостаток рабочей силы в Герма­нии и высвободить из немецкой промыш­ленности дополнительные людские резервы для сильно потрепанной гитлеровской ар­мии. Немецко-фашистские власти и мно­гие частные лица из гражданского насе­ления Германии, эксплоатирующие подне­вольный труд советских граждан, подвер­гают их всяческим издевательствам, уни­жению их человеческого достоинства и обрекают на гибель от непосильного раб­ского труда, голода и истязаний.

в немецко-фашистское рабство мирных советских граждан это преступление германских властей и частных лиц, пути немецкие солдаты нас избивали. Я видел сам, когда наши подростки выбе­гали на станциях попить волы, но солда­ты их избивали, Избиению подвергались также мобилизованные девушки, их заго­пяли в вагоны и запирали на замки. Граж­данское население Германии оскорбляло нас, сыпало в глаза песок и бросало кам­ни, а лети дразнили нас словами «русские свиньи». Наш эшелон находился в пути 12 суток. 18 сентября 1942 г. мы при­были в немецкий город Галле. Когда мы прибыли, нас выстроили, пришли немецкие барыни, начали выбирать себе девушек в рабыни». Таким образом, следует считать устано­вленным, что немецко-фашистские власти, пытаясь заполучить миллионы рабов, при­меняют по отношению к советскому граж­занскому населению зверские насилия, а также созлают при отправке захваченных советских граждан в немецкую неволю та­кие условия, при которых значительная их часть гибнет уже в пути от голода, по­боев и скотских условий перевоза людей в Германию. подневольный труд советских граждан в Германии 1942 года прислать в Пожеревицы. Комен­дант Пожеревицы». В распоряжении Советского Правитель­ства имеется полный текст доклада на­чальника политической полиции и службы безопасности при руководителе СС в Харь­кове «О положении в городе Харькове с 23 июля по 9 сентября 1942 года». «Вербовка рабочей силы,-- говорится в этом документе,-доставляет соответствую­щим учреждениям беспокойство, ибо сре­ди населения наблюдается крайне цательное отношение к отправке на рабо­ту в Германию. Положение в настоящее время таково, что каждый всеми средства­ми старается избежать вербовки Колхозница Варвара Бахтина из села Пиколаевка Курской области рассказывает: «В Курске нас впихнули в телятник по 50-60 человек в вагон. Выходить не раз­решали. Немецкий часовой то и дело отпу­скал нам подзатыльники. В Льгове нас вы­садили, здесь мы проходили осмотр спе­пиальной комиссии. В присутствии солдат заставляли раздеваться догола, осматривали тело. Чем ближе к Германии, тем всё боль­ше пустел наш эшелон. Из Курска взяли человек, но почти на каждой стан­ции выбрасывали больных и умирающих с голоду людей. В Германии нас заклю­чили в лагерь, гле находились советские военнопленные. Это был участок в лесу, обнесённый высокой оградой из колючей проволоки. Через четыре дня пас распре­делили по местам, Я, моя сестра Вален­тина и ещё 13 девушек попали на воен­ный завод». Вырвавшийся 8 октября 1942 года из Германии Белошкурский Владимир Петро­вич. 1924 года рожления, житель села Средне-Теплое, Верхне-Теплянского района Борошиловградекой области, сообщил: «В ряются больными, бегут в леса, подкупа­ют чиновников и т. д.). добровольной отправке в Германию уже давно не может быть и речи». Таким образом, из официальных герман­ских документов явствует, что массовый увод советских граждан в немецкое рабство, с приравнением их к военнопленным, яв­дялся задачей, зарашее поставленной гит­теровотиипларямиеротемето-фа отри-аастны3.00 что для осуществтения этой залачи окку панты не останавливались ни перел каким насилием над советским гражданским на­(притво-селением.

Насильственный увод советских людей II. Во исполнение злодейских планов гит­леровского правительства немецкие власти организовали массовый увод мирного со­ветского населения в немецкую неволю со всей оккупированной советской территории, уже и не пытаясь соблюдать даже види­мости какой-либо «добровольности». На захватывавшейся немцами советокой зем­ле нет буквально ни одного города, ни ол­ного села, ни одного населённого пункта, из которого немецко-фашистские разбойники не угнали бы в рабство значительную часть населения, составляющую в некото­рых крупных городах десятки тысяч муж­чин, женщин, подростков и детей. Так, из Кривого Рога немцы насильно увезли свыше 20 тысяч человек, из Кур­ска и прилегающих 9 районов 29.381 чел., из Харькова (по официальным гер­манским данным на август 1942 года) свыше 32 тысяч, из Мариуполя - 60 тысяч, из Сталино на принулительные ра­боты в Германию был отправлен до июля 1942 года 101 эшелон. Из одного только села Малиновка Харьковской области гит­леровцы угнали в немепкое рабство 820 мужчин, женщин и детей. В селе Солдат­ском Воронежской области гитлеровцы со­брали из окрестных деревень 11 тысяч человек, среди которых было много жен­щин, подростков и детей; несколько дней несчастные ютились в конюшнях, сараях, век - в подавляющем большинстве своём разлученных со своими родителями мало­летних детей. Угону советских людей в немецкую нево­лю почти повсеместно сопутствуют крова­вые репрессии захватчиков против совет­ских граждан, укрывающихся от охотя­щихся за ними работорговцев. Так, B Гжатске немцы расстреляли 75 мирных жи­телей города, не явившихся на сборный пункт, куда они были вызваны повестка­ми коменданта для отправки в Германию. В Полтаве в конце декабря 1942 года бы­ла приговорена к повешению группа 65 железнодорожников, отказавшихся ехать на гитлеровскую каторгу в Германию. Ок­купационные власти приравнивают всех ук­лоняющихся от «вербовки» в Германию­к партизанам, об являют их вне «зако­на», направляют карательные экспелиции в районы, не выполнившие «разверстки» по поставке рабов, сжигают целые деревни и расстреливают сотни людей. В деревнях Слупкого района в Белоруссии в конце февраля с. г. были вывешены об явления за подписью германского окружного комис­сара, в которых говорилось: «Все жители, как мужчины, так и женщины, рождения 1900-1927 гг., должны явиться 2 мар­та 1943 года в 10 часов утра в уездную управу для освидетельствования и ки на работу в Германию. Взять с собой одежду, обувь и маршевое питание на 3-4 дня. Кто не явится - будет залю­дозрен в бандитизме и с ним поступят соответствующим образом». В Белоруссии, в районе Ганцевичи (юго-восточнее Бара­новичи) немецкая карательная экспели­пия сожгла в первой половине марта с. г. десятки деревень и расстреляла сотни жи­телей в виде репрессии за неявку жите­лей для отправки на немецкую каторгу. Из различных пунктов Литовской и Латвийской ССР сообщают об организован­ной гитлеровпами охоте на людей, загоня­емых как на принулительные работы по строительству укреплений, так и на сборные пункты дляотправки в не­мепкое рабство в Германию и окку­пированные ею страны. На строи­тельство оборонительных сооружений в Прибалтийских советских республиках мо­билизовано свыше 300 тысяч человек, причем против уклоняющихся от занесе­ния в списки так называемого «трудового Фронта» и от отправки в Германию при­меняются самые жестовие репрессии, вплоть до повешения. Советские граждане на захваченных немпами территориях все чаще и все ор­ганизованнее оказывают немецким рабо­владельцам и их агентам мужественное сопротивление. Из прибалтийских. украин­ских, белорусских районов поступают мно­гочисленные сообщения о массовом уходе не только взрослого мужского населения, но и скрывающихся от угона в Германию женщин и подростков - в партизанские отряды, в рядах которых они ограждают свою свободу. Рост партизанского движения в связи с сопротивлением советских людей насильственному уводу их в немецкое раб­ство с тревогой признаётся в ряде секрет­ных донесений германских военных и по­лицейских органов. Угоняя советских людей в фашистское в немецко-фашистское рабство

III. Нечеловеческие мучения и гибель советских граждан в Для сотеп тысяч советских граждан, угнанных в Германию, гитлеровские рабо­владельцы установили ещё более ужасные условия каторжного труда, чем в худшие времена превнего рабовладения. Советские граждане загнаны в концентрационные ла­гери, огороженные колючей проволокой. Их гопят наработу и возврашают колоннами, под охраной вооружённых гитлеровцев. Со­ветских люлей лишили имени, их вают по номерам. Русские и украинцы получают специальные опознавательные знаки: первые знак с белой окантовкой по краям и словом «Ост» по серелине; вто­рыеносят такой же знак, с жёлтой окантовкой. Советские граждане не смеют отлучаться из лагеря. Для советских лю­дей, ввергнутых в рабство, установлен го­лодный режим, Геринг предписал в своих упомянутых выше указаниях: отправ-«Русский неприхотлив, поэтому его легко прокорыить без заметного нарушения на­шего продовольственного баланса. Его не следует баловать или приучать к пемецкой пище». самих фапиетских немецких газетах встречаются такие описания положения со­ветеких граждан в Германии как например, следующее опубликованное во «Франкфур­тер пейтунг» 17 апреля 1942 г.: «Рабочие оккупированных советских об­ластей стоят в лагере, ограждённом колю­чей проволокой. Этих людей, привезенных из дарьковского района в Германию, нуж­но, разумеется, держать в строгости, смот­реть за ними, ибо нет никакой гарантии, что между ними нет большевиков, спо­собных к актам саботажа. Их ближайший начальник… поддерживает авторитет при помоши кнута». Страшные документы нечеловеческих страданий наших людей на неменкой ка­торго отражены в письмах к родпым. «Мамочка, - пишет Нона Г. 8 октября 1942 г. из немецкого лагеря, - погода зесь плохая, илут всё время дожди. Я хо­жу босая. потому что у меня обуви нет. Хожу, как нищая. Хлеб получаем два раза в день по 100 грамм. Работаем 12 часов в день. Мамочка, тоска ужасная. Кроме за­вода и бараков ничего не знаем. Как приду с работы. упаду на кровать, наплачусь вловоль, вспомню дом и Вас, и с тем за­сну. За короткое время нашей жизни здесь мы все выбились из сил, недосыпаем, не­доедаем. В маленькой комнате нас 16 чело­век, все украинки и я. Если придётся уви­деться, то расскажу всё. Ноувидеться на­вряд ли придётся, потому что зимовать остаёмся в летних бараках из досок. При таком питании, да без сна, да голой и бо­сой не выжить мне. Если можете, не отка­жите в моей просьбе. вышлите чесноку и луку, потому что пища олнообразная. меня уже болят дёсны - цынга начинает­ся». В другом письме, 10 ноября 1942 г., немецко-фашистской неволе Прослышали, что нас переводят на другой завод. Сейчас работаем вместе с украинца­ми, французами и сербами. Мамочка, если можно, то вышлите посылку - луку и чесноку - у меня цынга. Не откажите в моей просьбе». Увезенная в Германию девушка Маша Н. из Ворошиловградской области пишет своей матери: вызы-«Здравствуй моя дорогая и любимая ма­мочка. Пишу тебе письмо четвертое, но ответа нет никакого. Мама, живу я у хо­зяина. Сомья маленькая: их двое и один ребенок, но работы мне, мама, хватает. Всего 8 комнат и один коридор. Встаю в 5 ч. утра, ложусь я в 10 часов ночи. Ма­на, каждый день стираю я утром и вече­ром. Хозяин всегда кричит, так я его бо­юсь, что я ужасаюсь и кричу во спе. За всё время один раз пустили меня в вос­кресенье в лагерь к нашим. Я вернулась и опоздала на полчаса. Мама, как меня хо­зяин бил по лицу, рвал за волосы, так я всю жизнь не забуду. Мама, заплатили мне за месяп 7 марок и 50 пфен. Своё я по­следнее дотираю, нет ничего у меня ихне­го. Мама, нам говорили, чтобы мы посла­ли домой письма, члобы из дому выслали пальто, валенки. Прошу тебя, золотая ма­мочка, будут нажимать, ничего сюда не шли, всё равно не получу. Что мне де­лать? Домой не отпускают, а больше тер­петь пет сил. Кажлый день плачу и на­верное олин выход, покончить свою жизнь. Мама, ролная, если хочешь видеть меня живой, выручи меня отсюла из неволи. Дальше я не могу жить и всё это терпеть. Мама, родная, постарайся это сделать. Я тебя отблагодарю, если только буду жи­ва. Ну, мамочка, больше не могу писать, слёзы душат Целую всех родпых. Твоя пока дочь-Маша». Советская девушка Паля Л. пишет из г. Хемница на родину: «Дорогая мама! Мы живём в бараке-60 душ, спим на соло­ме. В этом бараке очень хололно. На ра­боту мы холим на трикотажную фабрику. Работаем с б часов утра до 9 часов во­чера, есть нам дают угром таредку окропу (кипятку) и 50 гр. хлеба, на обед суп без хлеба, на ужин суп без хлеба. А еше на работе дают хлебутром 25 гр. и в обед 25 гр. Пища, дорогая мама, плоховата, по это ничего, если бы только домой. Письмо мы ваше получили, мама, и плакали. Очень я тоскую, что живу в неволе. Не вижу све­та, не вижу ничего, кроме своего барака страшного. Нас водят на работу и с рабо­ты, как невольников» Маня К. пишет родителям: «Мы живём в Германии в городе Бланкенбурге. Рабо­таем у хозяина 33 человека. Здесь и ук­раинцы, поляки. франпузыирусские. Кормят нас плохо. Хлеба дают очень ма­ло. Работы по горло. За нами смотрит над­зиратель. За каждым нашим шагом следят. Никуда не пускают Только с работы, да на работу Работаем по 12 часов, а на ра­боту ходить не в чем. Денег нам не дают. Дорогой папочка, как надоело быть певоль­пиками и работать не знаю на кого и за что. Да и труд наш не цонят. Нас все пре­следуют и смеются. Были бы крылышки прилетела бы на родную сторонку». Девушка Ф. H. пишет родителям в Курск во время его оккупациинемцами: «Мы в Германии заключённые. Нам жи­вётся очень плохо. Работаем в поле. Пи­таемся два раза-утром 200 грамм хлеба и в обед олну миску супа. Работы очень мно­го. Я очень, очень жалею, что уехала в Германию. У нашего хозяина 28 человек-

I. Планы и приказы гитлеровских властей о порабощении мирных жителей

  

оккупированных советских районов Захваченные Красной Армией в штабах разпромленных немецко-фашистоких войск документы, а также рассказы и письма со­ветских людей, писыма германских солдат и офицеров и их родственников свидетель­ствуют о том, что превращение многих со­тен тысяч советских граждан в рабов, по­купка и обмен их на специальных неволь­ничьих рынках в Германии возвелены в систему, регламентировашную приказами и распоряжениями германского правительства. Как явствует из имеющихся в распоря­жешии Советского Правительства доюумен­уполномоченным по использованию рабо­чей силы» Гитлер назначил приказом от марта 192 года гаулейтера Фрица Заукеля, Последний 20 апреля 1942 года разослал в строго секретном порядке пра­вительственным и военным органам свою «Программу главного уполномоченного по использованию рабочей силы». В этом до­кументе говорится: «Крайне необходимо полностью использовать в оккупированных советских областях имеющиеся людские резервы. Если не удастся добровольно при­влечь пужную рабочую силу, то необхо-



димо немедленно приступить к мобилиза­тов, еще 7 ноября 1941 гола в Берлише землянках: немепкие власти морили их го­лодом и никуда не выпускали, а затем по­гнали в Германию. В Воронцово-Алексан­дровском, Ставропольского края, гитлеров­пы накануне своего отступления согнали 800 советских граждан с тем, чтобы на­сильно отправить их в Германию, и толь­ко полоспевшие части Красной Армии сла­сли мирных жителей от страшной участи. Во всех освобождённых от захватчиков городах и сёлах части Красной Армии об­наруживают многочисленные факты массо­вого угона гражданского населения в не­мецкое рабство. Имеются признания гит­леровских главарей, дающие некоторое представление о гигантских масштабах не­бывалого в истории пивилизованных наро­дов пленения и превращения в рабов мил­лионов мирных жителей. Так, по утверж­дению гитлеровского сатрапа «рейхскомис­сара Украины» Эриха Коха, опубликован­ному в январе 1943 г. в газете «Дейче Украине Цейтунг», «в Германию отправ­лено 710 тысяч украинцев». По заявле­пию возглавляемого Заукелем «Управления по использованию рабочей силы», опуб­ликованному в газете «Минскер Цейтунг» 14 января с. г., «за 1942 год в Герма­нию отправлено около 2 миллионов душ из оккупированных областей на Востоке». ак видно из документальных материа­лов и показаний жителей освобож­дённых Красной Армией районов, немецко­фашистокие власти из месяца в месяп ох­ватывали своей насильной «вербовкой» всё новые категории населения и в пекоторых пунктах, особенно при отступлении, уво­дили с собой, для отправки в глубокий германский тыл, поголовно всё население, способное передвигаться. Если ранее аген­ты гитлеровских работорговпев стремились отбирать лишь физически наиболее здоро­вых и выносливых, в возрасте преимуще­ственно от 15 до 45 лет, то за последние месяцы, совпадаюшие с проводимой гитле­ровцами «тотальной» (всеоб емлющей) мо­билизацией, в рабство уводятся и больные, и инвалиды, причём возраст порабощаемых колеблется уже между 12 и 60 годами. С присущей гитлеровцам садистской жесто­костью они разбивают при уводе в раб­ство семьи, разлучая родителей и детей, братьев и сестёр, жён и мужей. Целые города и районы обезлюдели в результате организованного похищения и истребления советских людей гитлеровски­ми людоедами. Вот некоторые типичные данные по недавно освобождённому Крас­ной Армией Гжатскому району Смолен­ской области: в этом районе, насчитывав­шем до немецкой оккупации 32 тысячи жителей, осталось к моменту прихода Красной Армии около 7 с половиной ты­сяч человек, причём из деревень Гжат­ского района в Германию было угнано 5.419 человек, в том числе 624 «работо­способных» ребёнка в возрасте менео 14 лет, а в городе Гжатске, в котором до ок­купации было более 13 тысяч жителей, в ции или к принудительному подписанию индивидуальных обязательств. Наряду с уже имеющимися военнопленными, нахо­дящимися в оккупированных областях, главным образом необхолима мобилизация гражданских квалифицированных рабочих и работниц из советских областей в воз­расте старше 15 лет для использования их на работе в Германии». В той же «программе» (раздел «Зада­чи», пункт 4) Фриц Заукель заявлял: «Для того, чтобы заметно разгрузить от работы крайне занятую немецкую кресть­янку, фюрер поручил мне доставить в Гер­манию из восточных областей 400-500 тысяч отборных, здоровых и крепких де­вушек» Агенты Заукеля приступили к учёту всего работоспособного населения в окку­пированных районах СССР. Взятым на учет гражданам предлагали «добровольно» выехать на работу в Германию. Но так как добровольцев почти не оказалось, нем­пы распорядились применить меры наси­лия, Ещё 26 января 1942 года «Хозяй­ственный штаб германского командования на Востоке» B секретной инструкции (№ БР 98 510/42) требовал: «Если число добровольпев не оправлает ожиданий, то согласно приказанию во вре­мя вербовки следует применять самые строгие меры». Подстогивая своих подчиненных, Фриц баукель телеграфирует им 31 марта 41 *1942 г. за № ФА 5780.28/729 следую­щий приказ: «Вербовка, за которую Вы отвечаете, должна форсироваться всеми доступными мерами, включая суровое применение принципа принудительности труда». «Вербовщики» работорговца заукеля изощрялись в разных мерах давления на советских граждан, чтобы завлечь их в немецко-фашиетское рабство. Тех, кто не являлся пю вызову оккупационных вла­стей, лишали всех средств к существова­нию. Изголодавшихся людей заманивали на вокзалы под предлогом раздачи хлеба, а затем оцепляли солдатами и под угрозой расстрела грузили в эшелоны. Но и эти меры не помогали, Тогла немецкие власти стали делать разверстку по городам и сельским районам, причем каждый город и район должны были обязательно поста­вить опроделенное число жителей для от­правки в Терманию. Так, по районам ок­купированной части Ленинградской обла­сти, в частности в районе Пожеревицы, был разослан приказ германских коменда­тур следующего содержания: «Волостным бургомистрам! Так как до сих пор на работу в Терманию заявилось очень малое количество людей, то каждый волостной бургомистр должен совместно со старостами деревень поставить еще по 15 и больше человек с каждой волости для работы в Германии, Поставить людей по­состоялось секрелное совещание, на кото­ром рейхсмаршал Геринг дал своим чинов­никам указания об использовании совет­ских людей на принудительных работах в Германии. Первое указание гласило: «Рус­ские рабочие доказали свою способность при построении грандиозной русской инду­стрии. Теперь их следует использовать для Германии… Это является делом соответст­вующих властей и тайпой полиции». (При­ложение 1-ое к секретному пиркуляру № 42 006/41 хозяйственного штаба гер­малского командования на Востоко от 4 декабря 1941 года). В этом же циркуляре (II раздел прило­жения) предусматривается, что порабошён­ных советских граждан «следует исполь­зовать главным образом для дорожного строительства, строительства железных до­рог и уборочных работ, разминирования и устройства аэродромов. Следует расформи­ровать немецкие строительные балальоны (например, военно-воздушного флота). Не­мецкие ювалифицированные рабочие долк­ны работать в военной промышленности; они не должны копать землю и разбивать камни, для этого существует русский». «Русского, давал указание Геринг в том же секретном документе (разлел IV пушкт А-4). необхолимо использовать в первую очередь на следующих участках работы: Горное дело, дорожное строительство, во­онная промышленность (ганки, орудия, аппаратура для самолетов), сельское хозяй­ство, строительство, крупные мастерские (сапожные мастерокие), специальные команды для срочных непредвиденных ра­бот». названном документе Геринг в сле­дующих словах подтвердил, что гитлеров­ская клика нагло попирает элементарные международные пормы и правила, приме­няемые к гражданскому населению оккупи­рованных территорий: «Использование русских гражданских рабочих, говорится в разделе «Б» секретных указаний, и обращение с ними должны практически ни в чем не отличаться от иопользования военнопленных и обращения с ними». Бесчеловечность режима, установленного немецкими фашистами для советских воеш­нопленных, общеизвестна. Наконеп, в том же документе Геринг дал кровожадный приказ не шадить совет­сюих людей, пригнанных в Германию, и расправляться с ними самым жестоким образом под любым предлогом. Этот приказ, содержащийся в разделе IV. пункта А-7 упомянутого документа, гласит: «При при­менении мер поддержания порялка решаю­щим соображением являются быстрота и строгость. Должны применяться лишь гле­дующие разновидности наказания, без про­межуточных ступеней: лишение питания и смертная казнь решением военно-полевого суда» Для проведения в жизнь чудовищной рабовладельческой программы был создан огромный чиновничий аппарат. «Главным здоровее и в возрасте от 15 до 50 лет. Этих людей пужно обязательно до 4 июня день освобождения от захватчиков оказа­лось немногим больше одной тысячи чело-

 

рабство, немцы устраивают на них обла­та же советская девушка пишет: «Наша жизнь. мамочка, хуже, чем у собак. Суп дают такой же зелёный, который попреж­нему никто не ест. У меня от думон иссох мозг и глаза от слёз не видят. Сегодня все 12 часов работали голодные. Но плачь, не плачь, а работать нужно… һакая может быть работа у человека голодного изо дня в день. Придёт начальник или сбоку сидя­шая немка подгонит: «Пона, арбайтен шнеллер, шнеллер!» («Пона, быстрее. бы­стрее работать!»). Дорогая мамочка, как мне тяжело без Вас. но в силах слер­жать рыдания. Я от обиды плачу. есть ещё хуже, ещё тяжелее, но я не вы, организуют карательные экспедиции, оцепляют целые районы, города, ловят людей на дорогах, загоняют на сборные пункты. В распоряжении Советского Пра­вительства имеются многочисленные мате­риалы, рисующие нечеловеческие условия насильственной отправки советских мир­ных граждан в Германию в заколоченных, охраняемых солдатами или полицией ваго­нах. День и ночь из оккупированных рай­онов Украины, Белоруссии и России идут в Германию эшелоны невольников. Людей грузят как скот, по 60-70 человек в один товарный вагон. Обессилевших и выбрасывают

больных из вагонов, под откос, устилая трупами советских людей дороги на запад. в силах описать… Мы уже привыкли к тому, что в два часа ночи открывается дверь, поли­Вырвавшаяся из фашистского плена жительница освобождённого частями Крас­ной Армии города Миллерово Раиса Давы­денко рассказывает: «В холодных товар­ных вагонах было так тесно, что нельзя было дажо повернуться, Вкаждом вагоне ехал надзиратель, который на всякую просьбу отвечал ударом палки. Всю дорогу нас морили голодом…»

най зажигает огонь и кричит: «Ауф­русские, польки, француженки. Кроме того, 15 польских девушек у дру­гого хозяина, только они спят и пи­таются у нашего хозяина. Мы с Катей живём вместе, спим на одной кровати. Ма­мочка, мы работаем в Германии за спаси­бо. Всё своё спосила, покупать негде и де­нег нет. Проработали 4 месяпа и ни одной копейки не получили. Живём в тюрьме. Одним словом, догадайтесь, как живем» (Окончание см, на 2-й стр.). выходим водвор. Стоим час. Начинают нас считать, Ждём вторую смешу, когда войдет во двор. Замерзаем, пока стоим во дворе. Мыслимо ли - почти босые все. А пной раз проливной дождь идёт или мороз. Я просто не в силах всех переживанни и мучений описать… Мамочка, я устала. В город нас не отпускают, живём в лесу.