«…главное сейчас состоит в том, чтобы ВСЯ Красная Армия изо дня в день совершенствовала свою боевую выучку, чтобы ВСЕ командиры и бойцы Красной Армии изучали опыт войны, учились воевать так, как этого требует дело победы». (Из первомайского приказа Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза И. СТАЛИНА). * *

НАЛЕТЫ НАШЕЙ

АВИАЦИИ

НА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ УЗЛЫ, АВТОКОЛОННЫ И АЭРОДРОМЫ ПРОТИВНИКА 11 и в ночь на 12 мая наша авиация крупными силами произвела налёты на железнодорожные узлы и станции - Дне­пропетровск, Полтава, Брянск, Харьков, Орёл, Красноград, Лозовая, Барвенково, Мценск, Карачев, Людиново, Арцево и дру­гие. Одновременно наши самолёты бомбар­дпровали на шоссейных дорогах автоко­лонны противника. В результате боевых действий нашей авиации уничтожено и повреждено боль­шое число железнодорожных эшелонов и автомашин противника с военными гру­зами. На железнодорожных узлах Днепро­петровск, Полтава и Брянск наблюдались сильные взрывы составов с боеприпасами и воинских складов. Наша авиация успешно бомбардировала также ряд немецких аэродромов. ИЗ ОПЫТА ПРОПАГАНДЫ И АГИТАЦИИ

 Барамия с усилием открыл глаза, об­лизнул запекшиеся губы и спросил едва слышно: - Где мой автомат? Там ещё полдиока осталось… Сестра не удивилась. Раненые, к кото­рым возвращается сознание, нередко начи­нают с вопроса о своём оружии. Автомат здесь,- успокоила сестра. Всё в порядке. Начало боя Барамия помнил во всех под­робностях. Резкие тени падали от колючек, от про­волоки на снег, и потому проволока ка­залась вдвое гуще. Автоматчики подползли к проходу в за­граждении по следам, которые оставили ночью сапёры. Рогатку так и не удалось оттянуть в сторопу,- колья крепко вмёрзли в землю. Немцы нарочно вморозили их. Ещё осенью немцы вырыли в земле лунки, вбили ту­да колья, а потом залили водой. Барамия, который полз первым, подал знак товарищам и двинулся вперёл. Он слышал за собой тяжёлое дыхание Черны­шӗва. Немецкий пулемётчик заметил людей в белых халатах, но поздно. Один за другим все бойцы отделения добежали до забро­шенной траншеи и спрыгнули туда. Тран­шея была достаточно глубокой, так что ма­ленький Теренков мог итти по ней в рост, но он притибался так же усердно, как дол­говязый Лаврухин. Автоматчики зашагали по траншее, зане­сённой снегом, а затем по руслу замёрзшей речушкл, которая огибала деревню. Они до­ждались темноты и пробрались в эту де­ревню… И ещё Сильвестр Барамия помнил, как он бил в упор откуда-то из-за угла дома очередями по 6-9 патронов. Раненый впал в забытье. Очнулся он, когда его укрывали одеялом, снаряжая но­силки в путь. Барамия открыл глаза и увидел Терен­кова, Лаврухина и Чернышёва. Автоматчи­ки вошли, опустив капюшоны маскировоч­ных халатов, без оружия и потому походи­ли сөйчас на санитаров. Барамия едва заметно улыбнулся и ти­хо сказал: Спасибо, генапвали, не забыли… Потом лицо его сразу стало строгим. Он спокойно и деловито распорядился: - Автомат мой… пускай Чернышёв возьмёт. Вернусь­возьму обратно. Не за­будь почистить. Я не успел… Копоть, на­гар. Пузырёк с маслом тоже возьми. На лежанке под хвоей… О всех остальных своих вещах идаже о кавказском пояске, отделанном серебром, Барамия не вспомнил. Автомат не уроню,- заверил Черны­шёв. - Из живых выпадет. Так что можешь не сомневаться. Барамия всё твердил, что он скоро вер­нется из госпиталя, и товариши ему под­дакивали. Ещё повоюем! - весело сказал Те­ренков и сам себе не поверил. Так непри­вычно было видеть, что шумливый и раз­говорчивый Сильвестр лежал с мертвенно­бледным лицом, с глазами, в которых потух озорной блеск. Несколько дней спустя Чернышёву тор­жественно, в присутствии всей роты, вру­чили автомат Сильвестра. И Чернышёв по­весил автомат на грудь, так носил его на ремне Барамия, и поклялся воевать, как воевал Барамия. h этому времени за автоматом ШПШ 3038 числились сто четыре немпа. Из них сорок четыре приходились на долю сержанта Антоненко, а шесть десятков на­стиг очередями и одиночными пулями Ба­рамия. Когда-то он так же вот, в торжественной обстановке, получил перед строем прослав­ленный в боях автомат убитого сержанта. Оружие на войне, как человек, завоё­вывает свою славу. У нас есть знатные орудия, снайперские винтовки, танки. Оружие впитывает в себя славу лучших автомат. - Ну и ну! А ты тоже хорош: Теренкова забыл, а старинный пропуск по­мнишь! - обиделся Теренков. - Сейчас доложу о тебе. Вот гостя дождались! - Я не в гости, а совсем, - поправил его Барамия. Но Теренковуже не слышал. Низко при­гнувшись, он нырнул в землянку капита­на Батурина. Константин Чернышёв накануне ушёл на задание с разведчиками, и Барамия с нетерпением ждал его возвращения. Силь­вестра волновали и встреча с товарищем и ожидание того момента, когда он после долгой разлуки вновь возьмёт в руки свой старый автомат. В роте знали об этой привязанности Сильвестра, и капитан Батурин, не ожи­дая просьбы, сказал: -А насчёт автомата своего не со­мневайся. Ты его после Антоненко полу­чил, ты и хозяин ему, и Чернышёв не обидится. Автоматчики отдыхали после боя, и Ба­рамия быстро узнал все маленькие и боль­шне новости, которые принесла с собой зима. Бойцы часто упоминали имя Чернышё­ва и всегда с уважением. К этому времени на его счету уже числилось 72 немца. Автоматчик имеет свой «почерк», так же как его имеет летчик-истребитель, са­нитарка или кавалерист. Все одинаково следуют наставлениям и правилам, а всё­таки и лётчика друзья могут узнать в не­бе по «пиходочке», и санитарка бинтует голову не так, как её подруги, а на свой манер, и конник рубает согласно правилам, но как-то по-своему, как ему способнее. Константин Чернышёв прешочитал оче­реди в 14--20 папронов. Он бил из автома­та, можжет быть, не так метко, как Бара­мия, но зато давал более плотный огонь. Вряд ли кто расходовал в бою больше патронов, чем Чернышёв. Ему нехватало и трёх дисков. Он носил патроны в карманах ватных штанов, в карманах гимнастёрки, в немецком подсумке и даже в кисете, под­вязанном к поясу. Кроме того, Чернышёв очень ловко вёл огонь с хоту; нередко он сам прикры­вал свои перебежки в ближнем бою. Чернышёв появился в землянко в час обеда, когда все сидели у котелков с лож­ками в руках. Барамия вскочил и крикнул: Котэ! Это имя в устах Барамия звучало как­то особенно нежно и ласково, хотя Кота, по-грузински - Константин, вовсе не уменьшительное имя. Товарищи обнялись. Потом Чернышёв снял халат, ватник, и Барамия увидел на груди его ортед Красного Знамени и по­зтравил товарища, а тот взял автомат с лежанки и передал его хозяину. Вот,- сказал он, и лицо его стало строгим, как тогла у Сильвестра в госпи­тале. Надо почистить. Я не успел. Сам знаешь, после боя. Барамия тотчаз же, не дообепав, при­нялся разбирать и чистить IIШ. Едва Чернышёв протӗр глаза и сел на лежанку, как Барамия встал и торже­ственно протянул ему автомат. Зачем?- уливился Чернышёв. Держи, - сказал Барамия.- Воюй, Котэ, на злоровье, как воевал. Чернышёв не сразу нашёлся, что отве­тить. Уговор был другой. - оказал он Автомат я брал на время. Он твою руку помнит. - Нет, теперь ты первый наследник. е твой постарше.тремцев за тобой на дюжину больше. Так что получи, ге­напвали… Черньшёв, растерянный от смушения, взя в руки оружие, и никто из автомат­чиков, которые присутствовали при дележе наследства, не нарушил радостной ти­шины. -Протёр, вычистил, смазал маслом, добавил Барамия и вышел из землянки. Евгений ВОРОБЬЕВ. воинов. Оружие передаётся по наследству, его завещают, им натраждают достойных, оно может стать источником прекрасной горпости многих людей. До армии Барамия работал забойщиком на Чиатурских рудниках. Сильвестр любил рассказывать о руднике, затерянном в го­рах, о солнечной Грузии. Казалось, что всё его тело пронизано солнечным теплом. Глаза Барамия, как у всех шахтёров, были в чёрных ободках, будто подведён­ные,-- рудничная пыль навсегда в елась в кожу. Гороховое пюре он называл «лобио», лю­бил поговорить о достоинствах вина под маркой «Мцвани». На ярком солнце он щу­рился, как все шахтёры. В тяжёлые ми­нуты боя был стоек, умел смирять горячий азарт умной осмотрительностью, увлёкшись, подавал иногда команду по-грузински и да­же «ура» кричал по-овоему -- «вашá!». Ещё прошлым летом командир предложил ему стать автоматчиком, Барамия отнёсся к этому без энтузиазма. Первый диск он выпалил, именно выпалил, а не расстре­лял,- зажмурив глаза, оторопев от удив­ления. Он и не подозревал, что в некази­стом на вид ППШ скрывается такая сила. Умная машинка,- сказал Барамия и погладил ладонью ложе. - Как отбойный молоток… Потом подумал и решил: Пожалуй, автомат умнее. Барамия стал неразлучен с автоматом. Сказать, что он с ним подружился, неточ­но, - он был в него влюблён. Ему доводилось ходить в разведку, с тап­ковым десантом, в засады, на штурм 10- тов. И всюду звучали его короткие очере­ди в шесть-девять патронов. Это был его «почерк». Барамия помнил, как в первом бою он сгоряча, за какие-нибудь полчаса, расстре­лял «до пуговицы» оба диска, а потом ку­сал губы от досады и ругал себя послед­ними словами. После того он стал скупее, точнее и ча­сто бил одиночными выстрелами. Барамия наградили орденом Красной Звезды, и командир роты капитан Бату­рин налисал ему об этом в госпиталь. Ав­томатчики тоже послали поздравление, и Чернышёв вложил в конверт своё письмецо. «…А воевать мне теперь, - писал Чер­нышёв, - приходится за троих: за Миха­ся Антоненко, за тебя и за себя тоже. Мар­ку твою пока в грязь не уронил, Автомат геройский. На-днях перешёл с летней смаз­ки на веретёнку, так что бьёт без возра­жения. За мной числится теперь 49 соб­ственноручных фрипев, которых я отпра­вил в недра русской земли. А если счи­тать антоненковских и твоих покойников, то всего их числится за автоматом 153. Приезжай получать обратно своё оружие, которое остаётся в порядке, если не счи­тать трещинки в ложе около затыльника, которая получилась, когда я двинул при­кладом по черепу немца,--он был в каске, Каска его не уберегла, точнее сказать, в ехала в плечи. Вот тут трещинка и слу­чилась. Не ты на эту тему не волнуйся; трещинку мы аккуратно перехватили ско­бой, и автомат теперь стал покрепче и да­же красивее - как с браслетом. Так что торопись с поправкой, приезжай на свою должность и бери в руки своё оружие». Товарищи писали Барамия о возвраще­нии, потому что хотели его ободрить там, в госпитальном одиночестве. Но врял ли кто думал увидеть его в роте так скоро. Тем радостнее и неожиданнее было появ­ление Сильвестра в роте. той, кто идёт? -окликнул его ча­совой у входа в землянку. - Свои, свои. - торопливо отозвался Барамия. - Пропуск?-потребовал часовой, вски­дывая автомат на-руку. Но откуда у меня пропуск, генацва­ли? Ночью второго декабря прошлого го­да пропуск был «затвор», а после не знаю… Часовой уже не слушал. - Сильвестр! - крикнул он и ошустил

п и сь м о В РЕДАКЦИЮ В редакцию «Убей врага», Газеты фронтовой, Письмо пришло издалека По почте полевой. А в том письме страничек пять, Неровные они, Строка туда, строка сюда, То вверх, то вниз, то вкось. На пять страничек нам тогда Потратить день пришлось. Редактор всё же разобрал Корявых строчек вязь: В простом рассказе бой вставал, Пылая и дымясь. Как нанесли удар врагу Расчёты батарей. «Не рассказать я не могу О подвиге друзей: На их окопы танки шли, Денёк горячий был. В упор ребята танки жгли, Никто не отступил…» В конце добавлено: «Прошу Вас извинить меня, Что неразборчиво пишу, В палате нет огня. Врачом предписан мне покой, Но это по ночам Писал я левою рукой Из госпиталя вам». Евгений ДОЛМАТОВСКИЙ. У ВРАЖЕСКИХ БЕРЕГОВ Лодка вышла из базы вечером. Еще было светло, и покрытые снегами совершенно отчётливо виднелись на голу­бом горизонте. Небольшие зелёные волны перекатывались через палубу, заливая корпус корабля. Шли всю ночь, пока на рассвете штурман Александров не доло­жил командиру, что корабль приближает­ся к намеченной цели.

Агитатор в - Девушки, Елена Павловна при­шла, - передаётся из уст в уста, из комнаты в комнату. Девушки оставляют самые неотложные домашние дела и со­бираются вместе. - Здравствуйте!

общежитии ботливо проследила, чтобы были приняты меры. Не только за чуткость любит молодёжь своего агитатора. Она умеет заинтересо­вать слушателей. Это даётся большой ра­ботой. Елена Павловна подолгу сидит над каждой темой. Её излюбленная форма литературный монтаж. Проводя в общежи­тии девушек (улица Ильича, дом № 2) бе­седу о верности, она прочитала статью «Урод» из «Комсомольской правды». Мо­лодёжь с большим интересом слушала её беседы: «Бесстрашие и героизм советских вопнов», «Партизаны», «Зверства немцев», «Советская семья». Много рассказывает Елена Павловна в общежитиях о Ленине, воспитывая у юно­шей и девушек горячую любовь к доро­гому образу Ильича. Большие литературные монтажи она по­святила Ленинграду и Сталинграду. Иногда беседа длится час. Боишься утомить слушателей. Но они как будто забывают о времени. Просят говорить ещё. Приятно работать с молодёжью. Она слушает с раскрытым сердцем, слова па­дают, как зерно в весеннюю почву, рассказывает Веллер. Почти в каждом общежитии у неё есть свой актив - - чтецы. Она даёт им вы­резки из газет, книги. В особой тетради заведена запись, кому что выдано. Елена Павловна выявляет способных чтецов и заботливо учит их. В одном общежитии как-то ей мешал вести беседу звучный голос девушки. -А я не хочу слушать. Не буду! говорила она время от времени задорно и весело. Елена Павловна прислушивалась. После беседы она обратилась к этой девушке: - У вас прекрасный голосзвучный и богатый интонациями. Вы мотли бы вы­разительно читать. Так неожиданно для самой себя Лида Рыбкина стала помощником агитатора. Недавно она читала девушкам очерк «Дочь Латвии», напечатанный в «Комсомольской правде». В заботе о слушателях Елена Павловна отарается разнообразить методы агитации. Решив, что нельзя всё время читать лите­ратурные произведения по тексту (может паскучить), она стала заучивать отдель­ные стихотворения, рассказы, газетные очерки наизусть. Правда, это отняло у неё очень много времени, но зато принесло и большую творческую радость и пользу. То, что Елена Павловна несёт в обще­житше книгу, газету, играёт большую роль. Она приохотила многих молодых ра­бочих к чтению. В 46-м бараке из 200 жильцов 130 записались в библиотеку. Многие стали посещать читальный зал клуба. Нередко в общежитиях книги чи­таются вслух и потом устраивается обсуж­дение. Елена Павловна-культпросветработник. Она заведует читальным залом клуба име­ни Сталина на Уралмашзаводе. Если бы все культработники приходили в обще­жития с лекциями и беседами, с газета­ми и книгами с таким же вдохновением, как Веллер, они многое сделали бы для просвещения и воспитания рабочей моло­дёжи. H. СПИЖАРСКАЯ.

На губах Елены Павловны знакомая мягкая, усталая улыбка. В больших чёр­ных глазах - забота и ласка. Девушки уселись, утихли. Ждут. 0 чём сегодня будет говорить агитатор? Сегодня я прочту вам поэму «Зоя» Маргариты Алигер, лауреата Сталинской премии. Елена Павловна читает не по тексту. На память. В голосе её, послушном чув­ству, бьется живое горе. Девушки ещё раз переживают мечты и муки любимой «Тани». Елена Павловна окончила. Не сразу оправившись от только что пережитото, слушатели молчат. Потом кто-то тихо просит: Прочтите ещё что-нибудь. Но все чувствуют, что сегодня ни о чём больше говорить не хочется. Всё за­полнено образом «Тани». Беседуют о ней. …Многое узнали молодые рабочие Урал­машзавода от агитатора Елены Павловны Веллер. Даже тогда, когда она говорит о знакомых, ежедневно наблюдаемых фактах, они воспринимаются как-то по-новому. скалыПоявления этой высокой, уже немоло­дой женщины ждут в общежитиях с не­терпением. Она начала с читок. Приходила к ра­бочим с интересными статьями, журнала­ми, книгами. Но, скоро почувствовав, что литература, которую читала, не может от­ветить на все повседневные, разнообраз­ные вопросы молодёжи, Елена Павловна обратилась за помощью в райком партии: Хочу быть настоящим агитатором. Проинструктируйте! Её пригласили посещать семинар. тех пор она стала отвечать на все вопросы своих слушателей. Речь идёт политических вопросах. Что же касается вопросов житейских, то на них приходит­ся отвечать подчас не словами, а делом. Как-то Елена Павловна проводила бе­седу с только что прибывшими на Уралмаш новыми рабочими. По лицам, по рассеян­ности ребят она быстро определила, что они чем-то расстроены. Нетрудно было в конце беседы перейти на эту «тему». Ну, а как вас встретили здесь? Мо­жет быть, вы чем-нибудь недовольны? - Зачем нас привезли сюда? Мы и дома помогали фронту. - сказал один, хмуря густую бровь. Обувь в починку не берут. - по­жаловался другой и показал на дырявые ботинки. - Радио в общежитии нет. Елена Павловна выслушала все жало­бы ребят. В откровенной беседе выясни­лось, что многое в благоустройстве обще­жития смогут спелать сами жильцы. Аги­татор прямо об этом и сказала своим слу­шателям. Беседа затянулась. Оказалось, что ре­бята и агитатор - земляки. неж­ностью вспоминали родной край, шутили. тоска по дому, по семье немного рас­ссялась. На другой день агитатор была в завод­ском комитете комсомола. Она передала жалобы ребят комсоргу ЦК ВЛКСМ и за-

Алексей БЕЛҚОВ. Рис. худ. А. кольцова. помандир решил атаковать, и лодка пошла на солижение с противником. Был произведен точный расчёт командиром, хладнокровно действовали торпедисты Ма­тасов и Колесов. Боциан Князев, прослу­живший 15 лет на флоте, удерживал лод­ку на необходимой глубине. И торпедная Маневрируя, корабль пошёл на глубине 40 метров. Немецкая подводная лодка приближалась, пминуты на минуту можно было ожидать торпедной атаки. наA через мгновенье все услышали, как нарастал шум винтов торпеды. Моряки стихли. Торпеда прошла над лодкой в но­совой части, и всо облегчённо вздохнули. Подводный корабль продолжал путь к вражеским берегам. В нескольких милях от них лодка вепльла. Было уже совсем светло. Вдали синел горизонт, а на небе теснились тяжёлые облака. Лодка пошла вдоль берега. То и дело она поднималась іля осмотра горизонта, На траверзе остал­ся фиорд. Но когда миновали второй, кахтенный команлир Спицын заметил в перископ вражеские корабли. Чтобы скрытно подойти к чужим бере­гам, лодка погрузилась в море. В тот час Алексей Белков заступил на свою первую вахту. Прихлопнув дверцу, он очутился в тесной рубке акустика, где с трудом размещались стул с мягкой подушечкой на сиденье, маленький столик, на кото­ром лежали тонко отточенные карандаши и журналы, разные приборы и аварийный фонарик. На дверце висел улыбающийся портрет жены. Войдя, он кивнул головой портрету, как живому человеку, и надел наушники. В трубки слегка доносился звонящий гул электромоторов, да едва ощутимо постукивали вибрирующие час­ти надстройки. Совершенно неожидан­по в этот шум вторгся незнакомый но­вый звук, акустик долго и взволнованно, c тревогой слушал его нарастание. Нет, слух не обманывал. Навстречу лодке шёл чужой корабль. Правый борт! Слышу шум моторов подводной лодки, - доложил Белков. Шёл большой караван. Из-за волн, вре­менами заливавших перископ, виднелся стелившийся над морем дым кораблей. Первым шёл миноносец, а за ним в киль­ватер два транспорта, охраняемые сторо­жевиками. Над кораблем низко кружился самолет. атака прошла успешно.

Свердловск.

В КОМСОМОЛЬСКИХ ОРГАНИЗАЦИЯХ Возрождение Малгобека Энергично восстанавливают фашистами хозяйство комсомольцы ного города Малгобека в Конкурс моподых новаторов На одном из заводов Комсомольска-на­Амуре проводится конкурс на лучшее изо­бретение и рационализаторское предложе­ние. Комсомольцы стали организаторами и активными участниками конкурса. Во всех цехах они вывешивают темники, указываю­щие, над чем следует работать, налажива­ют работу технических консультаций. Комсомолец Кустов внёс уже шесть предложений. Одно из них в два раза со­кратило расход ценного материала. Знат­ный слесарь-комсомолец Станислав Тара­барко придумал штамп, во много раз уве­личивший выпуск продукции.

Западный фронт.

 Дорогие товарищи! Если можно, опуб­ликуйте мою историю. Извините, что на­писана она нескладно. Раньше мне не при­ходилось писать таких больших писем, да ещё в тазету. Но событие, о котором я пишу, настолько значительно для меня, что я считало своей обязанностью расска­зать о нём. Всё, что я пишу, - правда. Это можно проверить по документам, кото­рые находятся у моей матери -- Веры Пав­ловны Ершовой, живущей в Казани. Я сей­час нахожусь в маршевом подразделении, Через несколько дней, может быть раньше, чем вы получите это письмо, я буду сно­ва на фронте… больше не инвалид, товарищи. Поими­те, какую радость испытываю я, произно­ся эти слова. Кончилось время. когпа опираясь на палку, прихрамызая, бродил по улицам родной Казани. л снова в строю, я снова буду бить врага. А стал я инвалидом так. 31 декаоря 1941 года я вёл свою роту в наступление, Боевой приказ требовал во что бы то ни стало перерезать шоссе, ведушее от насе­тенного пункта Л. в немецкий тыл. Как сейчас помню,- день был ясный, мороз­шый, Люди рвались в бой. Во взводах, от­делениях только и говорили, что о нашем новогоднем «подарке» немцам. Браг не хуже нас понимал всё значение этой елинственной для него коммуникации, самого начала бой принял очень упор­ный, кровопролитный характер. Всё же моей роте упалось первой ворваться в край­ние постройки селения, расположенного на шоссе. Мы продвигались вперёд медленно, шаг за шагом. Ни контратаки немецких танков, ни огонь автоматчиков, засевших на чертаках и в погребах, не могли задер­жать нас. Продвигаясь ползком, мы прочесали се­ление и вышли к шоссе. По другую сторо­пу его, метрах в 70, было разбросано не­сколько домиков последний оптот нем­Я сдвойным прилежанием бражся за ле­чение, совершал долгие прогулки, стараясь приучить свою непослушную ногу повино­ваться мне. Наконец с радостью я увидел, что десо начинает итти на лал. 29 июля я отправился в военкомат и попросил пере­освидетельствовать меня и налравить фронт. Врачи осмотрели меня и отказались удовлетворить мою просьбу. 3лой вернулся я домой. Несколько дней буквально не находил себе места и, нако­нец, решился, натисал письмо в Нар­комат обороны, в котором подробно изло­жил всю свою историю и попросил во что бы то ни стало отправить меня в Дейст­вующуюармию Время тянулось мучительно долго, я по несольку рав в день подходил к почтово­му ящику и открывал его в надежде най­ти там письмо из Москвы. Но письма не Короткие сборы, прощанье с родными и близкими, и вскоре поезд умчал меня на запад от ролной Казани, туда, гле решают­ся суцьбы нашей Родины, на рубеж вели­кой борьбы. След немецкой пули сохранился на моей ноге. Ну что ж! Злее буду. Во вся­ком случае я чувствую сейчас себя было. Газныз мысли приходили мне в го­тову, Порою, отчаявшись, я думал, что от­вета не будет. И всё-таки ответ пришёл. В первых чи­слах октября я получил письмо из Нар­комата обороны, в котором было лаконич­но сказано: «Ходатайство тов. Ершова по возможности удовлетворить». Окрылённый, я пошёл с этим письмом в военкомат. Сно­ва была назначена мецицинская комиссия, Она освидетельствовала меня, и мне было разрешено вернуться в строй. Как я вернулся в строй пев. Рота поднялась и бросилась в атаку. До домиков оставалось метров 20-25, когда что-то сильно обожтло мне правую ногу выше колена. Я упал. Мимо пробежа­ли мои бойцы. Короткая схватка в домах, резкие хлопки пранат, и все быю кончено. Мы взяли селение, перерезали шоссе, ок­ружии немцев. Товарищи, вернувнись, перевязали мне ногу, но дальше итти я не мог. Мно было очень досално: последнийр шаюший момент, и вдруг, как на-зло, эта шальшая пуля Досашнее всего было, что рана моя оказалась нелёнкой; нога потеря­ла всякую чувствительность и бессильно волочилась по земле. Пришлось распро­ститься с моими боевыми товарищами. Ме­ня эвакукровали в тыл. Почти пять меся­цев проледса я в гослитале, Рана заляну лась, но нога все ещё мне не повиновалась. 21 мая прошлого гоа меня выписали и направили домой. Мелицинская комиссия признала меня негодным к военной службе. Я четыре года не был дома, и естест­венно, что встреча с матерью, сестрой, друзьями была радостной. Родные всячески ухаживали за мной, все время упрашива­ли рассказать что-нибуль о фронте. вой­не напоминала лишь светомаскировка на окнах. Первые дни прошли как-то неза­метно. Но потом я все острее начал чув­ствовать тоску по своей боевой семье, по своей роте, по фронту. ежедневно ходил лечить свою ногу, но дело полвигалось мепленно. на руки мне выдали документ, в котором было сказано: «Инвалид отечественной войны 2-й кате­гории». Неввирая на то, что мать, сестра и друтие родные предупреждали буквально каждое моё желание и ухаживали за мной, как за ребенком, я все острее сознавал, что мой долг во что бы то ни стало вернуться туда, где снова разгорались же­стокие бои.

дёжи в городе оборудована школа. Комсо­молки Мария Лисовая, Елена Дубогреева, Вера Макарова и другие работали по 10- 12 часов в сутки, пока классы не были    приведены в полный порядок. 

Леонид Филиппенко и Евгений Симченко,

недавно окончившие ремесленное

сучилище, работают на молодёжном стане 800 Чусовского металлургического завода. Молодые металлурги вдвое перевыполняют производственное задание. На снимке: Леонид ФИЛИППЕНКО #(слева) и Евгений СИМЧЕНКО. Фото С. васильнидкого.

кораблями они долго ку глубинными бомбами.

забрасывали лод­110 взрывов

бо-пасчитали подводники. всё же победу прекрасно и уверен, что в предстоящих выиграли советские подводники, Транс­порт фашистов водоизмещением в 8 ты­ях сумею ещё расквитаться с немпами за всё. сяч тонн пошёл ко дну. С комсомольским приветом гвардеец Всеволод ЕРШОВ. Северный флот. н. зотов.

 3 стр. 13 мая 1943 г. «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА»