Ленинграда * *

основания

240

дня

со

лет

1943

СЛАВЫ

ВСЕНАРОДНОИ * 1. Теплый майский вечер над Невой. Как свод гигантской раковины, отливает всеми переливами красок жемчужно-золотое ле­нинградское небо. На сером куполе - кия, на стёклах необозримой набережной играют огоньки заката, пурпуровые поло­сы растекаются в серебряно-тяжёлой вол­не красавицы Невы, огромна и прекрасна перспектива города, не знающего себе рав­ных в мире. Невольно представляется тот далекий вечер, двести сорок лет назад, когда здесь не было ничего, кроме болотных берегов и сыьных характером, упорных в труде, за­шедших сюда, на родные земли «отчичь и дедичь», вновь возвращенные России. из крепости Ниеншанц еще гремели шведские пушки, устье Новы спе было покрыто пеприятелем и частые ружейные вы­стрелы раздавались по болотным берегам, когда великая мысль родилась в уме те­ликого человека. «Здесь будет город, сказал он: чудо света. Сюда призову все художества, все искусства. Здесь худо­жества, искусства, гражданские установ­ления и законы победят самую природу» Сказал­и Петербург возник из деикого бо­лота». Казалось бы, нельзя придумать труднее место для возникновения столицы страны, и, однако, отсюда двинулась Россия на простор новых завоеваний человеческого гения, на поиски новой цивилизации. Труд поколений, неутомимый, разносторонний, упорный, непрерывный, боролся здесь с природой и с врагами государства и по­бедил все препятствия. На берегу Невы до сих пор под кир­пичным футляром стоит тот маленький дом, который положил основание будущему городу. В нём жил Пётр. Отсюда выходи­тов столицы, о создании грепости, пових первых свидетелей нашей морской славы, Входя в его стены, оглядывая его ную суровую обстановку, вы переноси­тесь в те времена, когда топор дровосека, мысль учёного и воля воина делали еже­дневные чудеса. И почти напротив этого домика, если перейти широкую площадь, вы увидите здание другой эпохи, которое по сравнению с тем, что происходило в его стенах, нокажется вам маленьким и найвным. Этот дом с колоннами и балко­пом, где после февральской революций до июльских дней помещался ЦК партий, по­лон могучими историческими воспомина­ниями. С этого балкона говорил великий Ленин, обращаясь к русскому народу, от­сюда начата была работа по подготовке нового, решительного штурыа старого, дер­жавшего Россию в темпом плену ко­мира, торый был смят, разрушен, уничтожен. Конь Медного Всадника, грозно занес­бороться… ший свои летящие копыта над грапитнойинившие скалой, и броневик со стоящим на пём Ильичём, с простертой в победное буду­щее рукой - символы нашей непреходя­щей славы, символы нашего непрерывно­го движения, пашей борьбы и победы, Не­даром так закономерно сменилось назва­ние великого города; Петроград стал Ленинградом. Наш город - это чудо света, как ска-се зал русский поэт Батюшков. Это чудо по­тому, что ни один город мира не разви­вался, не рос так неудержимо и естест­венно. На другом конце города, в устье е Невы, раздувались наруса бесчисленных кораблей Петра, выходивших в открытое море, издавна наше, родное Балтийское мо­ре,это было пепреложно, и нинто не мо­гло остановить этих парусов, никакие бу­ри не поколебали уверенности мудрых и храбрых штурманов и капитапов. Исто­рическое дело кипело на берегах Невы. Как громадный и гордый корабль, во­шёл Смольный в бушующее море револю­ции, в шумящее море Октября. Путь Ок­тября был проложен гениальным капита­пом, для которого не существовало пре­пятствий. И корабль Октября шёл по всей стране, и блеск его сигнальных огней, грохот его нушек видел и слышал весь мир, снова потряеённый зрелищем вели­кого возрождения русского парода, увлек­шего за собой на созидание нового мира все племена и народы. Кто строил эти двести сорок лет мо­гучий торот? Кто укранал его? Ктэ ра­ботал, не покладал рук? Весь гений рус­ского народа выравился здесь в трудах, приводящих в изумление человечество. Ни пота, ии крови не пожалели русские умелые люди, чтобы сделать этот город тем, чем он есть. Эти первые камні здесь, на берегу Не­вы, положены русским мужиком, при-и шедшим из глубины страны, русоволосым гигантом, плевавшим на свои могучие ладони, бравшим топор и валившим ог­ромные сосны, как бы играючи. Он и в труде, си и в битве, он и в веселье был веливаном. Этот русский человек отодви­нул своим плечом иностранцев, прибе­гавших заработать почёт п деньги на эти берега, и сам творил, сам становился во­дителем войек, адмиралом, учёным, сам, как Ломоносов, расширял мудрость мира в академических кабинетах, как Пушкин, возносил русское слово к высотам челове­ческого гения, как Кипренский, запечат­лял картины русской прирочы и быта, как Чайковский, дал всему миру радость пред-спышать русскую гармонцю. Виктор,сление по­времени гыбы, из ко­торых создавались величественные зда­ния, вырастали фабрики и заводы, теат­ры и дворцы кульгуры. пколы и боль­ницы, ставил, украшая город, русский человек, освобожденный Октяюрем, не­истовый работник, страстный большевик, сын партии, ведомый гениями по ленин­скому и сталинскому плану, тот патрпот родины, что ныне стоит с оружием в ру­ках на страже Ленинграда. Такого чело­не ви­еще тоже века, такого характера

1703

г.

ГОРОД Ленинград в дни Отечественной войны. Моряки Краснознамённой Балтики ухо­дят на фронт. Фото Б. Кудоярова. Ольга БЕРГГОЛЬЦ

Николай ТИХОНОВ

ч у д P и и дел мир. Он как бы сформирован заново, в нём --- ничего от человека петровской эпохи и в нём есть все то, что двигало и того далёкого работника-творца, пкбовь к свободе, к широте могучих, ни­незеаниных путей, любовь родине, важца тознаиия, поечеовечность боль­шого сердца, пытливость доброго, всеоб­смпющего ума. Ленинград не имест древней истории. Он - город новый. Он - город молодой. Никакой дряхлости, никакого оскудения в что «е труом нём нет. Он живёт всего двести сорок лет. Для свропейских тородов - эте ма­денький реперешней сотвория славных дей, так, многообранно весь в будущем и в каком будущем! Нам, совремснникам, дале трудно пре ставить весь себе всё то значение, тот блоск сго ресцвета, который ждёт его. Восда были кликуши, предве-ови щавшие недоброе; быть Петрограду стым! - кричали они на перекрестках, испугапные его неудержимым творческим порывом. Умерли кликуши, а город сто­ит. Всегда были у города враги, которые мечтали его унизить, покорить, разбить его гордую славу, и всегда были они по­ражаемы насмерть, исчезали, как водяная пена, как тёмный сон, а город стоял и будет стоять в своей красоте и непри­ступности. 2. Жадные, тупые, вооружённые с ног до головы немцы-фашисты со всей разно­образной европейской сволочью, во главе с надменными генералами, возглавляемые извергом и выродком Гитлером, пришли к городу, прорвались, как стая волков, с мордой, покрытой слюной бешенства злобы. в далекие времена немцы прихо­дили сюда униженные бившие поклоны чинов и донет становининоей налачами вусских людей. Приползали за заработком, делали кол­скром-ы садоводствах, чинили часы. подбивали подмётки, стояли с плеткой мастера, на­дзирал за русскими рабочими, кланялись русским хлебом и пояс, кормились ужасно боллись, что прогонит их русский четовен, работавший лучше, татантливее, что освободится оп от их немецкой денщины. русский человек освободил­см от этого ненужного ему засилья тупых олбасников и действительно прогнал их выесте с их хозяевами, угнетавшими его, взял власть в свои руки, сам стал твор­пом своей жизни, мастером таких дел, о которых и монтать не могли колбасники. теперь они в ослеплении своей раз­бойничьей силы, ввергнув в рабство на­роды Европы, пришли нашему славному городу, эти надутые колбасники, возо­нокорить весь мир, и хотят уни­чтожить Ленинград, покорить непокоряе­мых, устрашить паустрашимых. Пьяные колбасники стреляют в наши дома, раз­рушают создание вусского гения, совет­ского трудолюбивого человека. Дорого заплатят они за своё разбойни­чество. В белые ночи Ленинграда копают они могилы своим убитым бандитам, и больше этих могил - уже за четы­реста тысяч перешли они и всё мпожатся. 3. рая сломила бы дух людей, предками ко­торых были такие выдающиеся полковод­цы, такие неустрашимые терои. История Петербурга-Петропрада говорит, что город наш с первых дней своето суще­ствования был городом-воином. Он не мир­но жил и рос в тишине и покое. Силились одолеть его враги, разрушить, стереть его с лица земли, Не по силам замахивались они, пишет историк, рассказывая о собы­тиях петровского времени, когда враги вплотную подступали к молодому городу, веришь, что в самом центро столицыя когда-то тремел лютый бой, стояли батарен, гроява, весту­Так пройдут времена, и в цветушем на­пем тороде депи по книгам будут знать и удивлениемм читать страницы, иде будут списаны бои под стенами освоболдённото тлиясь мускеству своих от­еов В далёко прошное отолёт пу-ваемен и чёршия па­мять об их нашествий. 4. Белыз майские почи Ленинграда, кото­сохраняются, Город Пушкина, Гоголя линского, Некрасова, Чернышевского, цена, Блока, Маяковского. Город Лом ва, Павлова, Пирогова, Сеченова, иВ Ленинпрате, начинаясь с центральных площадей и улиц, уходят туда, к югу, ка­меншые апросторы нового отромного порода, доца, рабочих, стоят гиганть­заводы, высятся клубы, театры которых по уступят театрам старого города, а за­могут сойти за залы старинных двор­дов сим простором и отделкой. И, всо пирясь, уходят к Пулкову эти опромные зтанрия, и заливу идут сни, убирая со споео пути домики, покосившиеся и по­темневиие, как видения дашекого про­нвого. рые прославлены в литературе, воспеты всеми аоэтами, которые удивляли иноот­ранцев и заставляли трепетать серце ка­жедоо русекого, олно из чулес шашего города. А в нем много чудес, поислине про­красных. Пойдите на край города, туда, где должны, казалось, кончаться опо дворцы и булывары, яде, как в каждом бовьшом еврошейском горое, должны стоять малень­кию залоиченные домики бешноты, пле ря­дом с тородокой свалной только кучи гари возлә железнодорожных путей и безлодная убогость пригорода. дой доски, тых тературы постью явлениями ской 5. развитии ской испытаний, здесь по-иживут в этих домах, в эпих дворщах, работают на этих заводах ленинпрадские рабоние, то самые, которые вое это постро­или своими руками, те савые, о которых писн Тенин: «Нитер не Россия. Питер­скио рабочие - малая часть рабочих Рюс­сии. Но они - один из лучших, передэ­вых, палбешее сознателвых, шалболее ро­воюционных, наиболее твердых, наименео податливых ша шустую фразу, на бесхарак­терное на запутивание буржуа-Город врат ный, Единой градцы. оброс зней отрядов раабочего класса и воех тру­дящихся России. А в критичесние минуты жкани пародов бывато не раз, что даже не­многочисленные передовы отряцы перепо­вых плассов увлекали за собой воех, за­жигали отнем роволюциюлного энпузиазма массы, совершали вепичайшие испориче­ские подвиги». (Ленин, т. ХXIII, стр. 29). Авангард революции, ленинградекие ра­бочие остались такими же, какими они бы­ли за всю свою двухвековую историю. Все вокруг них насылцено воспоминани­ями, священными для памяти лешинпрадца. Ни тюримы, ни ссылки, ни виселицы не спралили смелых барцов предоктябрыского периода нашего города. Путиловский, Ижорекий, Обуховский и другие заводы давали все новые и новые кадры­пере­довиков революции. Здесь жил и работал великий Ленин. бдесь жил и работал великий Сталин. В годы бури и битвы Ленин и Сталин руково­дили обороной Ленинграда. В годы петро­градского подполья здесь работали лучшие люди большевистской партии, крупнейшие организаторы и вожди: Яков Свердлов, Михаил Калинин, Вячеслав Молотов, Серго Орджоникидзе, Валериан Куйбышев. Отсюда, с октябрьских баррикад, уехал на Северный Кавказ делегат второго с езда советов Сергей Миронович Киров. Комис­саром организационно-агитационного отдела Всероссийской коллегии по организации Красной Армии был Л. М. Каганович. Здесь врага в грохоте бессмысленных обстри узнал ночи воздушных тревог и налё узнал муки голода, и всевозможные ния. Пройдите по его улицам, постойе прославленных площадях, вы увидите рушенные здания, поврежденные уш дзоты и доты, вы увидите пустынность когда шумевших жизнью улиц, парко садов, вы найдете рупны там, где шались недавнопостроенные здания, столюнетесь с торем многих ленинграл но нигде вы не найдете упадка дул, даже самый вид разрушений вызоветс сточение и чувство самой грозной ме по не испуг в сердце ленинградца. Трудно переживать такое время, ту всемот пострадавшего лепиптрана шившегося в голодную виму семьи и п рявшего своё жилище, до ленинградца, стьсот дней ведущего битву под стен родного города. Сколько мужества иметь, чтобы руководить обороной Лен града. Ленинградение большевики, пото славных бойцов девятнадцатого года, главе со своим руководителем товари лдановым, неизменно стоят на овоих тӑх. Они зпают, что в ходе отечествен войны Ленинград превратился в вазн ший узел обороны всей нашей страны. Без различия пола и возраста работ ленинградцы, твердо вери в будущее, в избежное поражение врага, в нашу

заговорщики были истреблены. колонна» в пашей страно была разгрн Киров остался жить в делах ленинг Новый руководитель ленинг большевиков и всех трудящихся Ленина - Андрей Александрович дал тогда клятву, которой верны в градцы. Он сказал: «Мы, партияим класс, поставим памятник Сергею повичу в делах социализма, в шествий коммунизма вперед» Еще болео украсился наш город более вырос он за шоследние гоп войной. Все новые и повые научш звоння, школы, жилые дома, библиотеки появлялись в нем. Нача иться и почти был закончен шсту величественный Дворец Советов. Гор леко выходил за пределы старых свн ниц. По сторонам Московсного выросли большио и красивые дома, Кадый каменашего города исторических воспоминаний, которы

НАША ВЕСНА М а й I. …Ты слышишь ли, живой и влажный ветер В садах играет, веткой шевеля? Ты помнишь ли, что есть ещё на свете Земной простор, дороги и поля? Мне в городе, врагами осаждённом, Откуда нет простых прямых путей, Всё видится простор освобождённый, В бескрайней дикой русской красоте. Я шла б и шла, как странница без цели, Я месяц, кажется, могла б итти. Ни разу бы снаряды не свистели На лёгком, вольном, дорогом пути. Мне в городе, где нет зверей домашних, Ни голубей, хотя б в одном окне,

Мерещатся грачи на рыжих пашнях И дед-Мазай с зайчатами в челне. Мне в городе, где нет огней вечерних, Где только в мёртвой комнате окно Порою вспыхнет, незатемнено, А окна у живых чернее черни, Так нужно знать, что всё, как прежде, живо, Что где-то в глубине родной страны Всё те же зори, журавли, разливы И даже города освещены. Так нужно знать, что всё опять вернётся Оттуда, из глубин, сюда, где тьма, Что я, наверно, не смогла б



Ночь и тревога, и, наверно, будет Она сегодня долго -- до утра, Резут в ответ зенитные орудья, Качаются, как сеть, прожектора.

Хочу схватить и привести, построить Их, палачей, на Невском, на виду. И я с наганом медленно пойду Вдоль их трусливо жмущегося строя, И я спрошу у немца: ты стрелял По Ленинграду? На углу Садовой ты в первомайский праздник убивал Детей и женщин из восьмидюймовой? И я спрошу другого: это ты одиннадцати в небе нашем рыщешь? Ты с нашей звёздной чистой высоты Бросаешь бомбы в спящие жилища?

Ночь и тревога. Под воздушным боем Мой утлый дом, рубеж заветный мой. Вот близкий взрыв. Далёко до отбоя. Люблю твою мелодию, отбой.

Русская мерская слава родилась на вольном просторе Невы. Из-под арок па­шего Адмиралтейства с распущенными па­русами побед вышли в своё время гроз­ные корабли парусного флота, овеянные славой Гангута и Гренгама. С новых прекрасных верфей сошли ко­рабли нашего советского флота - от ог­ромных линейных богатырей до малень­ких торпедных катеров, ставших грозою для врага. прошлом русской армии, чьи полки проходили по улицам города, знаменуя силу русского народа, писал Пушкин: В их стройно зыбломом строю Люблю воинственную живость Потешных марсовых полей, Пехотных ратей и коней Однообразную красивость. Ловнутья сих знамен победных, Сиянье шапок этих медных, Насивозь простреленных в бою. Красная Армия и Красный Флот зорко стояли на страже Ленинграда. Они стоят сейчас, еще более слитые единой волей к победе, повышая с каждым днем свое боевое уменье, закаленные в боях, вогла­ве с героями-командирами. Красноармейцы и моряки проходили по пашим улицам, как прямые потомки ге­роев Вородина и Севастополя, Измаила и сангута, как носители традиций новой славы Перекопа, Царицына, Волочаевки, кан защитники Москвы и Петрограда. Здесь была колыбель русской гвар­дин, прославившей себя в многочислен­ных битвах во славу родной земли, здесь начал своо военную службу генералиеси­мус Суворов. Сюда приезжал он после взятия Берлина, поссле штурмаизманла, Он укрецлял подстуны к столице. здесь он умер и похоронен, наш великий, ни­когда никем по побежждонный полководец, В дни нашествия Наполеона, призван­ный голосом народа и армии в главноко­мандующие, отсюда, из скромного дома на набережной Невы, высхал та фронт ник Суворова, поседелый в боях Кутузов, который изгнал полчища иноземщев из России. Прах Кутувова покоится на про­в Казанском собо­ре. h нему приходят клясться на его мо­гиле бойцы и командиры, клясться клят­ной вершости Родине, клятвой мстить вра­гам, уничтожать их. Прямая преемствен­ность традиций миновала все простран-примером ства, положенные временем, и продолжает­ся в народном сердце с повой силой. Александр Невсний, 700 лет назад раз­бивший на нево шведских захватчиков, а на льду Чудокого озера­немецких «исов­рыцарей», лежит в нашем городе, напоми-

Нехитрая, прозрачна и грустна, Она сулит -- пускай короткий -- отдых. Зенитки бьют, а в городе весна, И запахом листвы пронизан воздух. О, северный балтийский май! Нежней, Наверное, на свете не бывает. Зелёной дымкой скверы обвивает, Как в самой ранней юности моей. А в лёгком небе вражий самолёт Гудит, гудит уж скоро третий год.

И не отвертится убийца, вор От собственных постыдных преступлений. Я выстрелю в лицо ему в упор, Чтоб рухнул на дрожащие колени. За кровь в весенних городских садах, За кровь на остановке у трамвая, За кровь на скорбной площади Труда, За кровь в ночной квартире - убиваю. 

Зачем его терзают, мой любимый, Весенний мой, прекрасный Ленинград?! И вот вскипает зло, неукротимо Ожесточение. И жжёт, как яд.

Так этой ленинградскою весной Май, 1943 г. Ленинград. Мечта возмездья говорит со мною…

ПО-ЛЕ Н И Н ГРАД С К И Проходит 7 дней. Кабинет главного ин­женера. Главный инженер говорит, сму­щаясь: Как и благодарить вас не знаю. А за то, что не доверял вам, вы уж Степанович, простите Он крепко и долго жмёт руку бригадиру ремесленников, угощает папиросой и, усев­шись в кресло, до поздней ночи обсуждает Олегом план восстановения одного из цехов. * ** Виктор Сальников, слесарь Н-ского заво­да, не был дома уже трое суток. Он вы­полнял срочный военный заказ. Сообщить о себе матери ему не удалось, и это его беспокоило. Но когда начальник цеха лагал ему пойти домой отдохнуть, превозмогая усталость, отказывался. Я крепкий, я не устал, - говорил он. Явившись домой, Виктор не застал ма­тери. Она пришла поздно вечером и, как бы оправдываясь перед сыном, быстро за­говорила: Уж ты, сынок, прости, что не преду­предила тебя, не с кем было записку пере­дать. Срочный заказ выполняли для фрон­та, а в бригаде так и уговорились: ленин­градской марки не портить. вот и не ухо­дили из цеха трое суток. Виктор, улыбаясь, заметил: Известное дело, ленинградская мар. ка - высокая марка. Обычный ленинградский двор. Импрови­зированная сцена. Выступает бригада арти­стов Дома Красной Армии. Зрители сидят на принесённых из своих квартир стульях. Весело. Громкие аплодисменты. Вдруг сире­на. «Воздушная тревога». Зрители исчезли. Артисты растерянно оглядываются по сто­ронам. Проходит минута, с крыш раздают­ся громкие рукоплескания Голоса сверху кричат: - Продолжайте концерт, назло фрицам продолжайте. Концерт продолжается. *

но только восстановить родной город, но сделать его удивительным чудом, где сво­Неву, памятники вековой культуры, и Антей, бодная воля творцов сочеталась с нспре­пгрикоспувшись к родной з приобретал взойденным упорным трудом, с изобре­тательством и эпергией, в размерах, побы­повые силы, так и наш ле градский человек спова встает, полныс для сокрушення врага. Он знает, кажое дело поручено ему дипой, он знает, что защищает он, за щая Ленинград. Вся история родпой ны, вся борьба и весь долгий путь ту русокого народа, ведущето за собод остальные народы советской страны, тит ему в долгом и тижелом бою, торого он не может не выйти победителе И он выйдет победителем. В этом порукой его непоколебимая ла, сила его великого города, сила русского народа под водительством чайшего полководца Оталина, сокруша щая самого смертельного врага на родной земли. И мы в славный дель нашего города от всего сердца говоры да здравствует гордый, ненобедимый, преклонный, прекрасный, паш валых в истории города. уче-Вео они смогли, все они сумели. Во гла­ве их столл славный вождь ленинградеких большевиков Сергей Миронович Киров, ко­торый был вправе заявить, что в тенин­градо старыми остались только славные революционные традиции, а всо остальное стало повым. В этой повседневной работе возпикло слово­работать «по-кировски» Своим он показал, как нужно работать на благо советскому народу в таком горо­де, как город Ленина. Память о нем осталась навсегда в серд­цах ленинградцев. Он с нами во все труд­ные наши нынешние дни. Он остался лю­бовью народа, его другом и учителем. Вра­ги злодейским убийством Сергея Миронови-

B котельню Н-ской фабрики попало 4 снаряда. Котлы вышли из строя, цехи остановились. Главный инженер тов. Смир­нов в отчаянии. Он просил прислать спе­циалистов, а к нему явились ремесленники. Инженер нервничает. К нему подходит бригадир ремесленников 15-летний Олег Чижов: - Вы, товарищ инженер, не беспокой­тесь, не нервничайте, а то вы мешаете нам­работать. Раздосадованный инженер уходит. - А теперь за работу,- говорит Олег товарищам.

Статья Николая Тихонова «Чудо Рос­сни» напечатана в майском номере жур-

«КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА»



нала Ленинградского областного и город­ского комитетов ВКП(б) «Пропаганда и ная о священном долге перед отчизной, плехтовляя нас на подвзги в борьбе с

2 стр. 27 мая г. И. РОСТИСЛАВОВ. агитация». не­навистным врагом. Нет в мире силы, кото­ча Кирова хотели внести смятение в наши ряды, но они люби тород Ленинград! Город бессмертный,