3

ПРАВДА

6 ОКТЯБРЯ 1943 г., № 247 (9383)

Непокоренные (Семья Тараса)* Борис ГОРБАТОВ лет зарыл? Уж раз отрекся - так порви, порви его, сожги… Цыпляков опустил голову. - А-а! - зло расхохотался Степан. Смотрите! Да ты и нам и немпам не веришь. Не веришь, что устоят они на нашей зем­ле? Так кому же ты веришь, Каин? A кому верить, кому верить? - взвизгнул Цыпляков. - Наша армия от­ступает. Где она? За Доном? Немцы ве­шают. А народ-молчит. Ну, перевешают, перевешают всех нас, а пользы что! А я жить хочу! - вскрикнул он и вцепился в плечо Степана, жарко дыша ему в лицо. Ведь я никого не выдал… не изменил… шептал он, ища глаза Степана. И слу­жать я у них не буду… Я хочу только, пой­ми меня, пережить! Пережить! Переждать! - Падло! -- Степан ударил его кула­ком в грудь. Цыпляков упал на диван.- Чего переждать? А-а? Дождаться, пока на­ши вернутся? И тогда ты отроешь партби­лет, грязцу с него огородную счистишь и выйдешь вместо нас, повешенных, встре­чать Красную Армию? Так врешь, подлю­га! Мы с виселиц придем, про тебя народу расскажем!… Он ушел, сильно хлопнув за собой дверью, и в ту же ночь был уже далеко поселка. Где-то впереди и для него уж была припасена намыленная веревка и для него уж сколотили виселицу. В ушах все ныл и ныл шопоток Цыплякова: «Переве­и шают нас без пользы; а верить во что?» Он шел дорогами и проселками истерзан­ной Украины и видел: запрягли немпы мужиков в ярмо и пашут на них. А молчит. Только шеей туго ворочает. Гонят по дорого тысячи оборванных измучен­ных пленных, - падают мертвые, а живые бредут, перешагивают через труп и покорно бредут дальше на каторгу. Пла­чут полонянки в вагонах с решетками, пла­чут так, что душа рвется, а едут. Мол­чит народ. На виселицах качаются лучшие люди… Может, без пользы? Он шел теперь придонскими степями… Это был самый мирный угол его округи. Здесь Украина встречалась с Россией, гра­ницы не было видно ни в степных ковылях, одинаково серебристых по ту и по другую сторону, ни в людях… Но прежде чем повернуть на запад по кольцу области, Степан, усмехнувшись, ре­шил нанести еще один визит. Здесь, в сто­роне от больших дорог, в густой и тихой

Налеты нашей авиации на железнодорожный узел Жлобин, станции Рогачев, Васильевка и В ночь на 5 октября наша авиация бомбардировала немецкие воинские эше­налёт на большой аэродром противника.

лоны и военные склады противника на Разрывы бомб наблюдались в местах сто­железнодорожном Жлобин, станциях янки немецких самолётов, на лётном поле Рогачев, Васильевка и Мелитополь. Пря­и в районе складов, прилегающих к аэро­мыми попаданиями бомб взорваны 6 же­дрому. Произошло несколько взрывов и лезнодорожных составов. Вознакли десят­возник большой пожар окладов горю­ки пожаров, горели вагоны, цистерны и чего. военные склады противника. Пожары со­провождались сильными взрывами. Один наш самолет не вернулся на свою базу.

К концу третьего дня он пришел, нако­нец, на шахту Свердлова - в первый пункт своего маршрута. Осторожно пошел по поселку - здесь его знали. На площади на него вдруг упала огромная, мрачная тень зиселицы. Он певольно вскрикнул и поднял глаза. На виселице стыли трупы и среди них человек, к которому он пришел, Вася Пчелинцев, кучерявый комсомольский вожак. -А давайте-ка споем, товарищи! - говаривал он, бывало, на заседаниях, когда все осовело клевали носами от усталости,- а ворох дел все не иссякал. - Ведь, как это говорится: «Песня и строить, и заседать помогает? Ну?» - и, не обращая внимания на неодобрительные взгляды солидных то­варищей, первый подымал песню. Вот он висит, кучерявый Вася Пчелинцев, окорчившийся, синий, непохожий на себя… - Как он попался? - спросил Степан у старика Пчелинцева, которого тем же вече­ром нашел. - Выдали… - тряся седой головой, от­ветил старик. Кто выдал? - Предполатаю - Филиков. -Как, Филиков! - чуть не закричал Степан. - Больше некому. Филиков у них те­перь служит. - У немпев? Филиков? Степану показалось, что покачнулся мир… Филиков. Предшахткома. Еще бород­ка у него лопаточкой? Когда, бывало, Вася запевал, Филиков первый подтягивал до­бродушным, дребезжащим баском. Вот Пчез линцев висит, а Филиков служит немпам… Это была первая виселица, которую ви­дел Степан, и первая измена, о которой он слышал. Потом их было много. Он шел че­рез рудники и села, и на всем его пути ка­чались на виселицах его товарищи, глядели на него стеклянными глазами… Запомни, Степан, запомни! - скри­пели виселицы. - Отомсти! - Запомню! отвечал он в душе сво­ей.- И лица, и имена… запомню! Ему рассказывали об изменниках, о тех, кто отрекся от партии и от народа, выдал товарищей, пошел служить немцу… Он хмурил брови и переспрашивал: - Как фамилия? - и повторял имя про себя: запомню! - Вы машинистку у нас в рике помни­те? Клаву Пряхину? Он напрягал память, морщил лоб. Вспо­миналось что-то тихое, безответное. Дей­ствительно, когда приезжал он в этот рик, какая-то девица была… Он слышал, как она стучит на своем Ундервуде. Голоса ее он не слышал никогда. - Когда ео вешали, рассказывали ему, - она кричала: «Не убить, не пове­стть вам, черные вы гады, нашей правды. Народ бессмертен». - Клава Пряхина… - удивленно шеп­тал Степан. А он и вспомнить ее не может. A Никита Боғатырев… Что, что Никита? -- беспокойно спро­сил он. Никиту он знал. Огромный в сером пыльнике - балахоном, в сапогах, от ко­торых всегда пахло дегтем, он, бывало, шу­мел в кабинете Степана: «Не боюсь я тебя, секретарь, никого не боюсь! А как правду­матку резал, так буду резать!» - Степан предполагал поставить Никиту командиром партизанского отряда. Когда Никиту притащили в геста­по, рассказывал, протирая очки суту­ловатый Устин Михалыч, - он по полу ползал, офицеру сапоги целовал, плакал… - Никита?! Значит, плохо ты людей знал, Степан Япенко. А ведь жил с ними, ел и пил, ра­ботал… И повадки их знал, и характеры, и капризы, и кто какой любит табак. А глав­пого в них не знал -- души их. А может быть, они и сами о себе главного не знали? Клава считала себя робкой тихоней, а Ни­кита Богатырев - бесстрашным бойпом. Он нашей власти не боялся - ее бояться пе­чего! - а перед врагом задрожал. Клава боялась председательского взгляда. А врага не испугалась, плюнула ему в лицо… - Про Цыплябова не знаю, - осторож­чо сказал Устин Михалыч. - Цыпляков собо живет. идет!торопливо - Великая людям проверка Устин Михалыч качал головой. Великая огнем очистка! - Что Цыпляков? - Е тебе не ходит? - Он ни к кому не ходит… Запершись сидит… В тот же вечер Стопан пошел к Цыпля­вову и долго стучался в ставни и двери. Кто? Кто? - испуганно спрашивал Цыпляков через дверь. - Я это. Я. Отвори. Кто - я? Я никого не знаю! - Да я это, Степан. - Какой Степан? Никакого Степана но знаю. Уходите! - Да отвори! - яростно прохрипел Степан и услышал, как испуганно ли и упали запоры. - Ты? Это ты?-Цьпляков попятился, увидев Степана, и свеча в его руках задро­жала… Степан медленно прошел в комнату. Что ж неласково встречаешь?-горь­ко усмехаясь, спросил он. Гостю не рад? -Ты зачем?… Ты зачем же пришел? простонал Цыпляков, хватаясь за голову. ＿ По душу твою пришел, Матвей,не сурово сказал Степан. - По твою душу. Есть еще у тебя душа? - Ничего нет, ничего нет!… - исте­гически закричал Цыпляков и, повалив­шись на диван, заплакал. Степан брезгливо поморщился: -Что ж ты плачешь. Матвей! Я уйлу. Да, да… Уходи. Уходи, прошу те­бя…- заметался Цьпляков. -- Все погиб­ло! Сам видишь. Корнакова повесили… Бон­даренко замучили… А я Корнакову говорил, говорил: сила солому ломит. Что прячешь­ся? Иди. Ити в гестапо… Об явись! Простят. И тебе, Степан, скажу, - бормотал он, нак другу… Потому что люблю тебя… Кто к ним сам приходит своею волей и стано­вится на учет - того они не трогают. тоже стал… Партбилет зарыл, а сам встал… на учет… И ты зарой, прошу тебя… немед­ленно… Спасайся, Степан. Постой, постой! - Степан гадливо оттольнул его. - А зачем же ты партби­*) Продолжение. См. «Правду» от 25, 26, 27, 30 сентября, 2, 3 и 4 октября.

рои. И еще требую я от вас, чтоб вы в ра­дости победы и в суете строительных дел не забыли покарать изменников - Михаила Филикова, Никиту Богатырева и всех тех, о ком я выше написал. И если явится к вам с партийным билетом Матвей Цыпля­ков - не верьте его партбилету, он грязью запачкан и нашей кровью». Надо было еще прибавить, - подумал Степан, - о тех, кто, не щадя себя, давал приют ему, подпольщику, и кормил его, и вздыхал над ним, когда он засыпал корот­ким и чутким спом, а также о тех, кто за­пирал перед ним двери, гнал его от своего порога, грозил спустить псов. Но всего не напишешь. Он задумался и прибавил: «Что же ка­сается меня, то я продолжаю выполнять возложенное на меня задание». Ему захоте­лось віруг приписать еще несколько слов, горячих, как клятва, что, мол, не боится он ни виселицы, ни смерти. Что верит он в нашу победу и рад за нее жизнь отдать… Но тут же подумал, что этого писать не на­до. Это и так все про него знают. Он подписался, сложил письмо в трубку и сунул в бутылку. - Ну, вот! - үсмехаясь, сказал он. - Послание в вечность. Давай лопату, дед… Они закопали бутылку под третьим ульем, у молоденькой липки. - Запомнишь место, старик? - А как же! Мне тут все места памят­Эту почь он решил перебыть в селе, в Ольховатке, у своего дальнего родственника народСавки Савка юркий растрепан­лидькСавки. Савка, юркий, растрепай­ный, бойкий мужичонка, всегда гордился своим знатным родственником. сейчас, товарищасякапеу дядько Сарка обрадовался, засуетился и стал прежнему почетным гостем был для него Степан из города.ИМЭЛ). Утром, на заре, Степан простился с сечником. Хороший у тебя мед, дед­скарад он пошел навстречу своей одинокой гибели, навстречу своей виселице. Но они и сесть за стол не успели, как без стука отворилась дверь и в хату вошел высокий, грузный, пожилой мужик с се­деющей бородой и с глазами острыми и мудрыми. - Здравствуйте,- сказал он, в учор глядя на Степана. Степан встал. - Это кто? -- тихо спросил он Савку. Староста… прошептал тот. - Здравствуйте, товарищ Яценко! -



Народные герои Указом Президиума Верховного Совета Только в одной из таких операций было СССР за образцовое выполнение боевых захвачено свыше 4 тыс. комплектов обмун­заданий Командования в борьбе против немецко-фашистских захватчиков в тылу противника и проявленные при этом отва­гу и геройство и особые заслуги в разви­тип партизанского движения в одной из областей Белоруссии присвоено звание Героя Советского Союза команлирам соеди­нений белорусских партизан Федору Фоми­чу Дубровскому и Владимиру Елисеевичу Лобанок. Высоки и блатородны подвиги этих славных сынов Белоруссии, горячо любя­щих свою родную землю, свой непокорён­ный, героически борющийся с немецкими оккупантами белорусский народ. Тов. Дубровский, до войны директор МТС, и тов. Лобанок, секретарь райкома партии, в тылу врага развернули огромную политическую и организатор­окую работу. Они нашли широчайшую поддержку местного населения. К ним при­мкнули сотни белорусских рабочих, кол­хозников и представителей интеллигенции.В Их отряды вначале насчитывали всего по 30-38 человек. Это были небольшие, но активно действующие группы смелых мстителей, Но с первых же шагов их бое­вой деятельности население окрестных сёл увидело в партизанах своих надёжных за­щитников, примкнуло к ним и стало им помогать всеми силами. С каждым днём росли отряды, укреп­лялся их авторитет срели населения. Всё шире разгоралось пламя народной войны. Территория почти трёх районов Белорус­сии стала зоной деятельности партизан­ских отрядов, руководимых бесстрашными команцирами тт. Дубровским и Лобанок. Десятки крупных операций, проведённых этими отрядами, - наглядное свидетель­ство боевого мастерства партизан, парти­занок и их руководителей. В 50 боях с немепкими захватчикамиПартизаны партизаны тт. Дубровского и Лобанок унич­тожили свыше 3.000 гитлеровцев. Против­ник избегал открытых столкновений, но партизаны настигали и громили его нещад­но. Громили всеми средствами своего ору­жия. Партизанские пушки, автоматы, пуле­мёты, винтовки не давали врагу покоя в его глубоком тылу. Территория, временно захва­ченная немцами, всё чаще и чаще оглаша­лась взрывами. Мужественные партизаны разрушали тыл противника. Рвались мины, взлетали на воздух мосты и склады, базы и автомашины. Так было уничтожено 96 же­лезнодорожных и шоссейных мостов, 16 во­енно-ремонтных мастерских, склагы и базы в двух районных пентрах - местах разме­щения крупных немецких гарнизонов; раз­биты и сожжены 12 танков, 3 самолёта, 126 автомашин, сотни мотоциклов. Борьба продолжается. Партизанские от­ряды Героев Советского Союза тт. Дубров­ского и Лобанок наносят особенно ошути­тельные удары по железнодорожным комму­никациям немецких войск. Партизаны пу­стили под откос 2 немецких бронепоезда и 15 воинских эшелонов с войсками, техни­кой, боеприпасами, горючим и различным военным имупеством. При крушениях унич­тожено огромное количество вражеской тех­ники и боеприпасов, отправлявшихся на Фронт; под обломками разбитых составов по­гибли сотни гитлеровских солдат и офице­ров. В борьбе на железнодорожных коммуни­кациях противника партизанские отряды применили такую тактику. Имея батарею противотанковых пушек, тт. Дубровский и Лобанск располагали её вдоль железнодорож­ного полотна. Часть сил они оставляли для охраны флангов, часть помещали в засадах, ставя перед собой задачу захвата воинских эшелонов. При прохождении поездов желез­нолорожное полотно в нескольких местах дирования, более 3 тыс. валенок, 2.500 по­лушубков. Экипировав себя, партизаны зна­чительную часть захваченного имущества роздали местному населению. Немцы прибегали к самым разнообразпым средствам защиты своих коммуникаций: усиливали охрану, вырубали леса вдоль же­лезнодорожных линий, сжигали посевы. Но ничто не могло предотвратить могучих уда­ров партизан по вражеским эшелонам, сле­довавшим к фронту. Наряду с борьбой на коммуникациях про­тивника партизаны успешно громят круп­ные пемецкие гарнизоны. Отряды тт. Дуб­ровского и Лобанок отбили с боями у немцев районный центр и больше года удержи­вают его в своих руках. Пол их полным контролем находится свыше 600 сёл и дере­вень. На территории, где действуют парти­заны, целиком восстановлены советские порядки, и там нет ни прохода, ни проезда нөмецким захватчикам. трёх районах, где отряды тт. Дубров­ского и Лобанок являются хозяевами поло­жения, немцы вытеснены из сельских мест­ностей. Только в двух районных центрах и в некоторых крупных населённых пунктах противник ещё имеет свои гарнизоны. Но эти гарнизоны лишены возможности полу­чать какие-либо сельскохозяйственные про­дукты и вынуждены держать круговую обо­рону, ежеминутно опасаясь нападения. Немецкое командование несколько раз пы­талось разгромить партизан. Оно бросало против них регулярные части, оснащённые большим количеством техники. В этих боях партизаны проявили исключительное муже­ство и стойкость. Они нанесли немпам круп­ные потери и, сохранив свои отряды как боевые единицы, продолжают лействовать п наносить сокрушительные удары по враже­ским тылам. и партизанки, руководимые тт. Лобанок и Дубровским, проводят также большую политическую работу среди населе­ния. В городах и сёлах, находящихся в зоне действий этих отрядов, работает более 150 агитаторов и пронагандистов. Организованно проводятся собрания, беседы; шалажено из­дание трёх подпольных районных газет и листовок, которые регулярно распространя­ются в сотнях и тысячах экземпляров. Проведена большая работа по расшире­нию партизалского движения в других рай­онах. 10 партизанских групп в результате активных боевых действий и тесной связи с местным населением выросли в самостол­тельные, сильные отряды. Новые отряды, созданные при помощи тт. Дубровского и Ло­банок, наносят ощутительные удары по ты­лам противника. Своей самоотверженной работой тт. Дуб­ровский и Лобанок добились крепкой спло­ченности, твёрдого порядка и дисциплины среди партизан своих соединений. И сами показывая пример доблести и отваги, они всодушевляют своих бойцов на славные пол­виги. Владимир Елисеевич Лобанок непос­редственно участвовал во всех боевых опе­рациях. Он лично уничтожил 17 немецких солдат и офицеров, взорвал 3 воинских эше­лона, 5 автомашин, 5 укреплённых точек противника и 11 мостов. На личном боевом счету Федора Фомича Дубровского--18 уни­чтоженных гитлеровцев, крушения четырех воинских эшелонов, 4 взорванных дзота и 12 шоссейных мостов. Сейчас, когда Красная Армия уже всту­пила в пределы Белоруссии, партизанские соединения, руководимые Героями Советско­го Союза тт. Дубровским и Лобанок, усили­вают свои удары по немецко-фашистским захватчикам. Их славные боевые дела вооду­шевляют всех партизап Белоруссии, весь народ на мужественную и самоотверженную борьбу за полный разгром ненавистного вра-

Действующая армия. На Украине. Бой­цы железнодорожных войск подразде­ления капитана М. Қарасева восстана­вливают путь. Фото военного корреспондента «Правды» C. Коршунова. 

МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ИСТОРИИ ГЕРОИЧЕСКОГО ЛЕНИНГРАДА (От ленинградского корреспондента «Правды») па­Сохранить для истории как можно боль­ше фактов, живых свидетельств, докумен­тов героической борьбы Ленинграда - та­кова задача, поставленная перед истори­ками и всеми организациями города и об­ласти ленинтрадскими областным и город­ским комитетами ВКП(б). Для руководст­ва этой большой и сложной работой созда­на комиссия, возглавляемая секретарем городского комитета партии тов. Махано­вым. Сбор материалов, их хранение и на­чную обработку взял на себя Ленинград­ский институт истории ВКП(б) (филиал …В комнате старинного дворца, зани­маемого институтом, ужо собраны огром­ные исторические богатства. На стеллажах сложены комплекты газет и журналов, шкафы заполнены книгами и брошюрами. Между большими листами фанеры бережно складываются плакаты, изданные во фрон­товом Ленинграде. На тысячи карточек хроникальной картотеки заносятся записи о всех больших и малых событиях в жиз­ни города, области и Ленинградского фронта. Институт не ограничивается собиранием

балке, спряталась пасека деда Панаса, и усмехаясь, сказал староста и шагнул к сто-

Степан, бывая в этих краях, обязательно заворачивал сюда, чтоб поесть душистого меда, поваляться на пахучем сене, услы­лу. Степан побледнел.- Смело вы по селу ходите! Я из окна увидел, узнал. Ну, еще раз эдравствуйте, товариш Яценко! - и и хранением материалов. Часть из них он обобщает в научных трудах. На столе директора института тов. Ав­вакумова лежит об ёмистая книга, вышел­шая здесь несколько месяцев назад. На переплете ее золотом вытиснено «Тероиче­ский Ленинград. 19171942». һнига рас­сказывает о борьбе и трудовых подвигах ленинградцев. Сдан в печать сборник документов и материалов «Ленинград в Великой оте­чественной войне». Эта книга, составлен­ная под руководством старшего научного сотрудника тов. Шарикова, охватывает двухлетний период с первого дня войны до 22 июня 1943 года. Часть документов будет в ней опубликована впервые. Заме­ститель директора по научной части тов. Волкова подготовляет к изданию сборник «Люди города Ленина». Эти книги отнюдь не претендуют на исчерпывающую полноту описания и исто­рического анализа, ибо они писались по горячим следам истории. Но в них содер­жатся ценнейшие материалы, которые на­ряду с фондами, имеющимися в институте и пополняемыми в ходе борьбы, лягут в основу дальнейших трудов над созданием величественного полотна истории Ленин­града за время отечественной войны. H. ВОРОнов Лепинград. ° шать тишгину, подышать запахами леса и отдохнуть и душою и телом -- от забот. староста спрятал насмешливую улыбку в усы. «Вот и все! - подумал Степан.- Вот и сейчас надо было передохнуть Сте-

пану. От вечного ожидания погони, от дол­виселица!» Но он попрежнему спокойно, не двигаясь, продолжал стоять у стола. Староста грузно опустился на лавку под иконами, положил на стол большие узло­ватые руки с черными пальцами, посмотрел на Степана. - Сидайте! - сказал он, усмехаясь. Чего стоять? В ногах правды нет. Степан подумал немного и сел. Так! - сказал староста.-А вы меня не узнали? Степан посмотрел на него. «Где-то видел, конечно, мелькнуло в памяти. Должно быть, раскулачивал я его… Не помню». Та где там! - засмеялся староста. Нас, мужиков, много, а вы-один. Нас где ж упомнить! Як колосьев во ржи. А вы даже беседы со мной имели, правда, в оп­честве,-- напомнил он,- наедине не прихо­дилось. Агитировал меня в колхоз: Шесть лет меня агитировали! А я шесть лет не шел. Несогласный я­кажу-- и все тут. Так меня с тех пор Игнатом Несогласным и зовут. Савка подобострастно хихикнул. Степан теперь вспомнил этого мужика. Кремень! - Несогласный я! -- продолжал старо­ста. Это так. А на седьмой год я сам пришел в колхоз. А отчего пришел? Га? Ну, сагитировали, значит…Степап пожал плечами. - Не-ет!-Игнат покачал головой. меня сагитировать немысленно. Убедился я, пютому и пришел. Сам убедился. И так ки­нул, и так положил - выходит в колхозе выгоднее. И я согласился, пришел. Не даст… - ответил Степан. Степан не понимал, к чему ведет свой рассказ староста. и нетерпеливо ерзал по лавк. «Будут селом вести - удеру, вы­рвусь. Рук вязать не дам». Теперь немец нам листки килает продолжал староста, - обещает землю дать в вечное и единоличное пользование. пак думаешь,- он прищурился,- даст? -Не даст? Гм… Игнат пожевал я так думаю: не даст. Обманет. Помещикам своим отдаст. Ну, а может кой­кому, он снова хитро прищурился,-кой­кому и даст, га? Для близира? Ну стара­тельным мужикам… Опять же старосам… Даст, а? Ну. такому, как ты, даст,- ответил Степан со злостью. - За усердие.  Степан оторопело посмотрел на него. - Не возьму! Ты это понять можешь? - он вдруг махнул рукой, где тебе понять? Ты, товарищ, -- городской чело­век. А я-мужик. Я в эту землю корнями, душою врос. Сухота моя эта земля. И вся овошСАРАТОВ. дов и прадедов. Мне без земли нельзя. А только, … внезапно успокоившись, докон­висели-тала Невыгодно мне. Не подходит. Морока. И мач­таб не тот. Мосй хозяйской душе без колхо­за теперь жизни нема. Даст! Ага! -- подхватил Игнат, ат, делая вид, что тона Степана не понял. -- и я так прикидываю: такому, как я, даст. А я не возьму! - вдруг торжествующе закричал он и хлопнул ладонью по столу. -- Не возьму я! Га? - Постой! - ничего не понимая, про­бормотал Степан. - Нет, ты постой! Ты за чоже стоишь? - Я за колхоз стою! -- твердо ответил гого пути пешком. Распрямить спину. Полежать под высоким небом. Подумать о своих сомнениях и тревогах. А может, и не думать о них, просто поесть золотого меда на пасеке. - Да есть ли еще пасека-то? - усом­пился он, уже подходя к балке. Но пасека была. И душистое сено бы­ло, лежало копною. И, как всегда, сладко пахло здесь щемящими запахами леса, ли­пового цвета, мяты и почему-то квашеными грушами, как в детстве. Или это показа­лось Степану? А вокруг дрожала тонкая, проэрачная тишина, - только пчелы гуде­ли дружно и деловито. И, как всегда, зачуяв гостя, вперед выбежала собака, Серко, а за ней худой, белый, маленький дед Панас в полотняной рубахе с голубыми заплатами на плече и лопатках. ＿ Тут еще бутылка ваша осталась! прибавил он. - Цельная бутылка - А! Доброго злоровья! -- закричал он голосом, похожим на пчелиное гуденье. - Пожалуйте! Пожалуйте! Давно не были у нас. Обижаете! И поставил перед гостем тарелку меда в сотах и решето лесной ягоды. чимпанского. Так вы не сомневайтесь. Це­ла, цела. - А-а!-грустно усмехнулся Степан.- Ну бутылку авай. Старик принес бутылку, по дороге сти­рая с нее рукавом пыль, и чарки. - Ну, чтоб вернулась хорошая жизнь наша и все воины домой здоровые! - ска­зал он, осторожно принимая из рук Степана полную чарку. Закрыв глаза, выпил, обли­зал чарку и закашлялся.- Ох, вкусная! A Степан думал про свое. - Вот что, дед. - сказал он вдруг. - звякну-сы.И жим и зароем. Они выпили вдвоем всю бутылку, и дед Панас рассказал Степану, что нынче выда­лось лето богатое, щедрое, урожайное во всем - и в пчеле, и в ягоде, - а немпы сюда, на пасеку, еще но заглядывали. Бог бережет, да и дороги не знают.  Так, так… - ничего не понимая, со­гласился дед. когда наши вернутся, ты им эту бутылку и передай. Ага. Хорошо, хорошо… И он стал писать. Он старался писать сдержанно и сухо, чтоб не заметили наши в его строках и следа сомнений, не приняли б горечь за панику, не покачали б насмеш­ливо головой над его тревогами. Им все по­кажется элесь иным, когда они верпутся. А в том, что они вернутся, ни на минуту не сомневался он. Может, и костей наших во рвах не отышут, а вернутся! И он писал им строго и сдержанно, как воин воинам, о том, как умирали в застенках и на цах лучшие люди, плюя врагу в лицо, как ползали перед немцами трусы, как выдава­ли, проваливали подполье изменники и как молчал народ. Ненавидел и - молчал. и каждая строка его письма была завещанием. «И не забудьте, товарищи, писал он, прошу вас, не забудьто поставить памятники «Да, напикать надо!»-подумал Степан, доставая из кармана карандаш и тетрал­ку. - Пусть хоть весть до наших дойдет о том, как мы злесь… умирали. А то и следа останется. Цыпляковы наш след заме­тут. комсомольцу Василию Пчелинцеву и шах-

Автол, керосин и машинное масло из смолы АРХАНГЕЛЬСК, 5 октября. (Корр. «Правды»). В области построен и сдан в эксплоатацию первый завод по выработке из смолы автола, горючих и масел. На за­воде из сосновой смолы получена первая партия автола, керосина, бензина, солидола нефти. Аналогичные заводы строят в ской области предприятия промкооперации и государственной промышленности. Всего намечено пустить в эксплоатацию 21 завод по переработке смолы. Они обеспечат уже в будущем году выработку из смолы 1.450 тонн автола, 630 тонн керосина-лигроина и 1.260 тонн машинных масел. 

взрывалось, паровозы расстреливались из га, за полное очищение советской земли от разбойников.малин. гитлеровских пушек, и партизаны, нападая на эшелоны, громили их до конца.



Архангель-трелетрженк - Бачу! - спокойно отвечает ефрейтор. Он прикладывается к винтовке и стреляет. - Готов, - говорит старшина. - А теперь другого. Рука старшины указывает влево. И глаза снайпера тотчас упираются в немца, выгля­дывающего из-за угла сарая. Мгновение - и гитлеровец вываливается оттуда. Но что это затевают гитлеровцы? Они под­жигают сарай. Дым густо застилает их по­зиции. В просветах дыма видно, как перебе­гают немецкие солдаты. Вот выскакивает вперёд их офицер. Он машет револьвером. пер-Чиженко нажимает на спусковой крючок. Офицер падает и тотчас же приподнимается на четвереньках. К нему бросаются два сол­дата. Чиженко трижды стреляет. Офицер и солдаты теперь лежат рядом. К ним больше никто не подбежит… В грохоте огневого боя теряются короткие одиночные выстрелы снайперской винтовки. Но они делают своё дело. Одиннадцать, - коротко отвечает снай­пер на бопрос старшины роты. Нет, двенадцать, - поправляет его Марков. -- Я тоже считал. -Нехай буде так,- соглашается Чи­женко. Немцы бросаются в контратаку. Они бегут слева и справа, И отовсюду их косят наши пулемёты, рвут в клочья мины, дырявят вин­товочные пули. Чиженко спокойно целится и стреляет. Про себя он тихо бормочет Четырнадцатый… Пятнадцатый… Ли-Немцы уползают назад. Наступает корот­кое затишье. Затем снова начинает греметь артиллерия. Опять её стальные кувалды сту­чат в грудь стонущей земли. Бой вспыхивает с новой силой. A. ФАРОВ. Действующая армия. Грохот орудий и миномётов гулко разно­сится по плавням. Огненная сталь яростно рвёт землю. В камышах беспрерывно свистят пули, словно кто-то растревожил гнездо злобных ос. По узкой дороге, меж -двух стен камыша, идут бойцы и офицеры; они несут на руках мины и цинковые ящики с патронами и, что ни шаг вперёд,- то нен­стовый бешеный хаос огневого поединка. Здесь почти негде укрыться от огня. Коп­нёшь землю на полштыка, -- бода. Ефрейтор Петр Чиженко, тридцатипяти­летний дюжий воин, идёт рядом с ладно скроенным, совсем юным рядовым Василием Марковым. Марков молчит. Только лицо его как-то напрягается и темнеет. Сегодня -- его вый бой. Где-то поблизости раздаётся про­тяжный свист, и вслед за ним - разрыв. Бойцы припадают к земле. Осколки проно­сятся над их головами. - Вперёд! За Родину!-звучит хриплый, но громкий голос командира, И рота бро­сается в атаку. Чиженко бежит, держа в руках по гранате. Винтовка у него за плечами. Он бережет её, - именную, со снайперским прищелом. Вот он падает на землю, поднимается и сно­ва бежит сквозь рой пуль, в грохоте мин и снарядов. И когда до немецких траншей остается десять метров, Чиженко швыряет туда одну за другой две гранаты и прыгает в траншею вместе со своим командиром… Рядом слышится чье-то тяжёлое дыха­ние. Он оборачивается и видит Маркова. по юноши - какое-то озорное, веселое. - Живой? Двух прикончил! - Чиженко! - окликает ефрейтора стар­шина роты.-Что ж ты зеваешь? Видишь, немец.

Выпуск спецподразделений всевобуча К 1 ноября в Москве заканчивают учёбу подразделения стрелков, миномётчиков, бро­небойщиков, автоматчиков и других специа­В Москве состоялся первый выпуск спец­подразделений всевобуча дорожно-эксплоа­тационных войск и местных стрелковых ча­стей. Новые отряды специалистов готовили для Красной Армии 12 районов столицы. Экзамены по боевой, физической, строевой и специальной подготовке прошли успешно. 83 процента бойцов подразделения дорожно­эксплоатационных войск Первомайского рай­она получили хорошие и отличные оценки. Куйбышевский район готовил подразделение местных стрелковых войск. Здесь хороших и отличных оценок добились 90 процентов вы­пускников. листов. (ТАСС).

Со всех концов СССР В Кировском районе г. Сара­това открыт памятник С. М. Кирову. ВЯЗЬМА. Здесь в течение 16 дней рабо­группа профессорско-преподаватель­ского состава Ивановского медицинского института, которая провела курсы усовер­шенствования врачей городов и районов Смоленской области и декадник повышения квалификации санитарно-эпидемиологиче­ских работников, обследовала школы, ясли, прочитала много лекций. ИВАНОВО. В Шуйское отделение Гос­банка поступило в фонд сбороны сто руб­лей золотом. Вклад слелала гражданка деревни Чижова Д. Кормилицына. ЧЕЛЯБИНСҚ. В Златоусте создан сим­фонический оркестр.

Танки имени Александра Матросова и героев Краснодона КИРОВСКИИ ЗАВОД, 5 октября. (ТАСС). Вчера в торжественной обстановке 10 танков Готовясь к 25-й годовщине комсомола, мо­лодёжь завода взяла обязательство выпу­стить в сентябре сверх плана 10 боевых ма­были переданы экипажам. На первом танке надпись«Александр Матросов», на втором «Олег Кошевой», на остальных - имена дру­шин. Молодые патриоты сдержали слово. гих героев Краснодона,

теру-старику Анисиму Беспалову, и тихой девушке Клавдии Пряхиной, и моему другу, секретарю горкома партии Алексею Тихоно­вичу Шульженко - они умерли, как ге­Ну, значит, и за Советы? За нашу власть? (Продолжение следует).