7 СКТЯБРЯ 1943 г., № 248 (9384)

2 ПР А ВД А     братьевИгнат вдруг лукаво прищурился, оглянул­ся на Савку, подмигнул Степану и сказал, усмехаясь в усы: - Ну, раз нет на земле другой власти, согласной на колхозы, окромя нашей, со­ветской, так и для меня другой власти нет. Степан улыбнулся и облегченно вздох­нул. -Ты как, - тихо спросил, наклоняясь к нему, Игнат, -- сам от себя ходишь? Спа­саешься? Или уполномоченный? Уполномоченный,- ответил Степан, улыбаясь. - Бумат мне твоих не надо! Игнат махнул рукой. Знаю тебя. Ну, раз ты есть от власти нашей уполномоченный, могу те­бе сказать, а ты передай. Колхоз наш, ска­жи власти, живет. Как бы это сказать? Под­польно живет. Есть у нас и предселатель. Прежний. Орденоносеп. Замаскирован нами. И счетовод есть, книги ведет. Книги могу показать тебе. И все добро колхозное попря­тано, Вот хоть у сродственника спроси. Так, Савка? -Так, так, истинно! -- радостно удив­ляясь, подтвердил дядька Савка. Хитро слелано! Государственно. -А немпы с нашего села ни зерна не взяли! -- крикнул Игнат. - Что сами по­грабили, то и есть. А мы им ни зерна не дали. А как? Прото моя спина знает. - Он задумался, опустив голову. Забарабанил черными пальцами по столу. По губам его, прикрытым седыми усами, поползла усмеш­ка. - Староста! Немецкий староста я на склоне моих лет… Позор? Кругом старосты звери и мироеды, Кулаки. И я землякам ка­жу: уважьте. Старость мою уважьте. У ме­ня дети в Красной Армии. Не согласились со мной мужики, упросили. Всем миром просили! - вздохнул Савка. -Не миром! - строго поправил его Игнат. - Колхозом просили меня. У тебя, говорят, Игнат, душа непокорная, несоглас­ная с неправлой. Постой за всех. И вот­стою. Немцы мне кричат: где хлеб, старо­ста? А я кажу: нема хлеба. А почему рожь осыпается, староста?-Нема чем убирать.- А почему скирды стоят, под лождем гниют, староста?-Нема чем молотить.Мы тебе машины дадим, староста!--Людей, кажу, не­ма, хоть убейте, Ну и бьют. Бьют старосту смертным боем, а хлеба все нема. - Не могут они его душу покорить, это что! - проникновенно, со слезой сказал Степану Савка. - Что душу! - усмехнулся Игнат. - Спину мою, и ту покорить они не могут. Непокорная у меня спина!-сказал он, рас­прямляясь.- Ничего, выдюжит! Спасибо тебе, Игнат!-взволнованно сказал Степан, подымаясь с лавки и протя­гивая руку. -- И прости ты меня, бога ра­ди, прости. нат. - В чем же прощать? - удивился Иг­Нехорошо яо тебе думал… И не оро бе одном… Ну, в общем -- прости, а в чем­я сам знаю. -Ну, бог простит!-усмехнулся Игнат и ласково обнял Степана, как сына. На заре староста сам проводил подполь­щика за околицу. Здесь постояли недолго, покурили. - Если власти нашей, тихо сказал Игпат,- или партизанам хлеб нужен, дай весточку - хлеб дадим. Хорошо. Спасибо. пеп-Степан протянул ему руку. Игнат взял ее и крепко зажал в своей. Не мне спасибо. Хлеб не мой. Колхоз­ный. Расписку возьмем. Хорошо. Ну, или… - Еще вот что спрошу тебя… - про­шептал он, заглядывая в глаза Степану. Скажи, наши вернутся? Не спрошу тебя, скоро ли и когда, бо того ты и сам не зна­ешь. Спрошу только: вернутся ли? Правду скажи!-и оп внился в его глаза. Верпутся! -взвелнованно ответил Степан.- Вернутся, Игнат, и скоро! Ну, вот!-облегченно вздохнул старо­ста.--А спина моя выдержит, не сомневай­ся!-и он засмеялся, пожимая в последний шел полевой дорожкой, среди осыпающейся ольховатской ржи, и всю до­рогу весело ругал себя: -Чиновник ты! Цыплякову поверил, а в народе усэмнился, чернильная твоя душа: Вот он народ - непокорный, могучий. Бю­рократ ты, кресло потертое! Не молчит он звенит. Как сухое дерево, звенит ненави­стью, по искре тоскует. А тебя, бумажная твоя душа, сюда спичкой я поставили. Да  нет, не спичкой! Спичка чиркнула и погас­ла. Кремнем. Кремнем должен ты быть, Сте­пан Яценко, чортова твоя душа. Чтоб эт тебя искры летели и раздувалось пламя на­родной мести. Обо всем этом и рассказал Степан Вале, когда они, наконеп, встретились. Они проговорили всю почь. У Вали тоже был ворох вестей для Сте­пана, - От Максима приходил человек,- ска зала она. - От Максима?-обраловался он. Мак­сим, как и он, был оставлен обкомом для работы в подпольи.-Ну, что Максим? Пока жив! - улыбнулась Валя. - Большие дела у него! Шахтерских отрядов несколько… Три комсомольских… - Вот как! - даже позавидовал Сте­пан. - Это хорошо. - Приходили от Иван Петровича… -- Нy? Ну? - Толком ничего не сказали. Видно, ме­ня опасаются. Но явку дали. Иван Петро­вич просит передать: у него в хозяйстве урожай сам-сем… А-а! -- усмехнулся Степан. -- Иван Петрович всегда был мужик агротехниче­ский. Ишь, уродило как! Ну, это все вести от людей тебе изве­стных. А есть и от неизвестных. Никому не­известных. Степан пе попял. То-есть как? - В Бельске кто-то флаг краспый под­нял на парашютной вышке. Целый день висел. Немпы боялись - заминировапо. Об этом флаге только и гогорят вокруг. Кто же флаг поднял? Никто не знает! Я же тебе говорю: никому неизвестные люди. Этих неизвестных людей надо найти! *) Продолжение. См. «Правду» ст 25, 26, 27, 30 сентября, 2, 3, 4 и 6 октября. Непокоренные (Семья Тараса)* Борис ГОРБАТОВ Немпы тоже ишут… -Ну, немцы могут и не найти,--за­смеялся Степан,- а нам своих не найти - совестно. - Потом у нас… в нашем городе тоже событие, - продолжала Валя. - Что у нас? - всполошился Степан. Он любил свой город, гордился им и всякую весть о нем встречал ревниво. - Немцы на Главной улице каждый день сводку вывешивают. Народ читает. Кто верит, кто нет, но у всех-уныние. И вот стала каждый день под немецкой сводкой появляться другая. Понимаешь? Написано детским почерком. На листко школьной тет­радки. Чернилами. И даже, - улыбнулась она, - с кляксами… Что же в этих листках?-недоуме­вая, спросил Степан. Опровержение! Какой-то малыш каж­дый день, заметь­каждый день, опровер­гает Гитлера. «Не верьте Гитлеру! Все со­бака врет. Я слушал радио. Наши не отда­ли Сталинград. Наши не отдали Баку». Немцы срывают эти листки, ищут виновни­ка, а ничего сделать не могут. Малыш опро­вергает Гитлера каждый день, и Гитлер с ним справиться не может. Об этом весь го­род говорит. - Кто ж он? - взволнованно спросил Степан. - Никто не знает! Может быть, кто-ни­будь из моих малышей… Степан уливленно посмотрел на нее, не понял. Потом сообразил, что она говорит б своих школьниках. Но он всегда забывал об со педагогической деятельности. Да, может быть, кто из твоих маль­чиков… - сказал он, извиняясь за свою забывчивость. - Сколько их таких! - задумчиво про­должала она.Мальчиков, девушек, стари­ков… польмающихся в одиночку. По при­казу своей совести. -И я все думаю: кто? - продолжала Валя, сияя влажными глазами.Ето-нибуль из наших радиолюбителей. Но в сельмом классе все мальчики увлекаются радио. И я не знаю кто. Иногда мне кажется, что­этМиша… А ипогда, что это Сережа… Степан молча слушал ее. Появились связи, отряды, явки, люди; пе­почка людей, знающих только правого да Найдем! - горячо сказал Степан. - м Мы будем строить, Валя, наше подполье, как строят пороховой погреб - осторожно­и основательно. И он стал строить подполье, как порохо­вой погреб. левого соседа. Степан знал их всех, и казавшаяся ему после ухола наших войск мертвой, задушенной, - сейчас ожила, на­селилась людьми, готовыми к борьбе. К Степану часто приходили связные от партизан, от подпольных групп; приходиля и с Большой Земли - чаше всего девушки, И вам не страшно, дивчата? - спра­шивал он, искренно удивляясь­Пекоторые обижались. Другие задорно отвечали: А чего ж бояться на своей земле? Стали действовать отрялы Максима. пылали немецкие казармы, полетели под откос поезда. Тихие ночи озарились пла­менем малых, но жестоких битв в тылу. Немцы ответили виселицами. Где-то жда­ла виселица и Степана. нем уже знали. Его искали. Но он не думал теперь о смер­ти. Он снова чувствовал себя хозлином на своей земле. Ему мертвые завещали ненависть. Ему живые вверили свои надежды. Окоченевшие ва виселиках товарищи поручали ему мстить Да, он здесь был хозяипом, а не бурго-- мистры и тауляйтеры. Ему вручили свои души люди, его приказов слушались, даже и не зная его. И он ощущал себя сейчае, как и раньше, хозяином, военачальником, во­жаком, а чаше всего -- приказчиком парод­ной луши. Душеприказчиком. за них. У него было теперь большое хозяйство, куда более богатое и сложное, чем раньше,Нет, все это хозяйство надо было держать в па­мяти, ничего не доверяя бумаге. Он должен был помнить имена и адреса, даты и сроки, поступки и планы; черты липа и свойства характеров: выражение глаз каждого чело­века в минуту опаспости. Он должен был знать, кому можно верить, как себе, кому наполовину, а кому пельзя верить совсем. Кого надо ободрить, кого отругать, кого об­надежить; с кем помечтать вместе, а кого при первом же случае уничтожить, как Иуту. На дорогах своих скитаний, а бродил он все время, то один, то с Валей, - ему встречались тысячи людей. У случайных костров люди говорят откровенно. Он при­слушивался. Старики тосковали по оружию. Молодые парни, бежавшие от невольничьего плена, открыто спрашивали путь к партизанам. Оп присматривался к ним. Олним отвечал, по­жимая плечами: Та хто его знает! Як бы я знав - той сам бы пишов… Других отводил в сторону, долго выспра­шивал и давал безобидный адресок-первое и простое звено длинной цепочки. Потом он узнавал в отрядах своих крестников. Ну, как?-спрашивал он, и его рас­пирала счастливая гордесть. -Та ничего. Воюем! - браво отвечали хлопцы. Ночи в партизанском отряде были для Степана и счастьем, и отдыхом. Здесь ов был у своих. Здесь, на малой советской зем­ле, или - как у шахтеров -- даже под зем­лей, в забытой шахте, он чувствовал себя легко и привольно. Можно было спину разо­гнуть. Можно было маску скинуть. Можно было вольно засмеяться, спеть, назвать че­ловека дорогим именем: товариш! Но засиживаться здесь ему нельзя Его ждала стонушая, мятущаяся без него она сиротела. Может, на дело меня возьмете? - упрашивал он командира партизанского от­ряда. -- Что ж это я? И моста не взорвал, и гранаты не кинул. Придут наши, и похва­литься печем. Иди, иди! - добродушно ворчал в от­вет командир отряда бурильщик Прохор. Иди, свое дело делай! Без тебя тут управим­ся. Ты свои гранаты кидай! И он шел и кидал свои гранатылистов­ки, начиненные огромной взрывчатой си­лой правдой. Их читали жадно, как дышат Москва, Кремль товарищу СТАЛИНУ Родной Посиф Виссарионович! Вот и мы, смоляне, после двух лет не­мецкого ига увидели свет. Оправдалась наша вера, сбылись наши чаяния -- мы снова свободные русские люди, и над се­дыми степами нашего города-страдальца вновь реет красное советское знамя. Сегодня мы, жители Смоленска, собрав­шись у памятника героям Отечественной войны 1812 года, вольно и радостно справляем праздник своего освобождения. Гремит победная музыка, свободно звучит родная русская речь, и у всех на устах, у всех в сердце - Ваше имя, великий наш друг и отец. Мы шлем Вам, Посиф Виссарионович, наше благодарное слово, слово нашей люб­ви, прошедшей все испытания этих долгих каторжных месяцев и ставшей ещё горячей и крепче, Печален вид старинного Смоленского парка, у которого стоим мы, - он поруб­лен и опустошен дикарями-немцами; пе­чальны улицы и дома города, изувеченного и обезображенного вражеским огнём и фу­гасом; много горького человеческого горя, незабытых мучений и непоправимых утрат лежит на сердце каждого смоленского жи­теля. Но праздник наш глубок и радостен, день ступит ещё праздник на нашей улице! Праздник настал, и мы верим, что недалек час светлого торжества городов, Смоленска, ещё томящихся в ярме у нем­цев-поработителей Всеми своими силами мы готовы помочь приближению этого часа. Мы полны вола к труду, к борьбе и, как бы ни были глу­боки раны, причинённые нашему родному городу неменкими изуверами, мы залечим их и возродим Смоленск к яизни и счастью. Спасибо Вам, Иосиф Виссарионович, за нас, смолянах. Слава нашей коммунистической партии! Слава Сталину! Вашу память и заботу о Спасибо водимым Вами войскам, принее­шим Смоленску освобождение. Каждого воина частей, которым Вы присвоили наименование «Смоленских», мы считаем отныне нашим дорогим земляком. Добрый привет и благодарная радость всегда будет ожидать его у каждого смоленского порога, Слава нашей спасительнипе - Красной Армии, очищающей землю Родины от фашл­стов! Слава отчизнашей - Советскому Союзу! (Принято 2 октября на митинге трудящихся города Смоленска, на котором присутствовало свыше 5.000 человек). От трудящихся города Смоленска   нашей свободы ясен и величав. Нет боль­ше немцев в Смоленске, не видно на ули­пах ни одного их погашего серо-зеленого мундира, не слышно их надменных окри­ков, и матери, укачивая детей, уже не пугают их страшным словом «немец». Нет уже немцев и на всей Смоленщине. Родной наш друг и отец! Мы шлём Вам это письмо с митинга горожан, собравшихся у памятника славы наших предков, разгро­мивших и изгнавших наполеоновские пол­чища из пределов русской земли. Гордая слава города-воина, стоящего ча­совым на пути к древней столице нашей Москве, осеняла сынов смоленской земли в грозную годину борьбы с немецкими захват­чиками. Немало смоленских людей сража­лось и сражается на фронтах Великой Оте­чественной войны. Тысячи их с честью прошли суровый путь партизанской борьбы в тылу врага. Мы с гордостью можем сказать Вам, чго дух нашей кровной ненависти к врагу, дух жестокого и неистребимого сопротивления, вора в победу Родины не потухали в нашей груди ни на день, ни на час с того срока, как мы в 1941 году проводили на восток последнего нашего бойца. Мы знали, что наши вернутся, мы вери­ли --- паш Сталин не забыл про нас и на-

в подземельи - лихорадочными глотками. Кто прочел - рассказывал соседям, а наго прочесть не успел, рассказывал свое чем самому мечталось. Как осколки грана­ты, разлетались по всей земле обрывки фак­тов, лозунгов, идей, но и они поражали са­мого страшного врага закабаленного паро­да-безверие. -Про листовку слышал? Ага! Значит, жива наша правла. не потоптана. Значит, есть где-то люди. Значит, есть у них с чем­то связь. И значит, и армия наша стоит, нерушимая, скоро придет на выручку. Случалось и Степану во время скитаний читать свои листовки, ол читал их так, словно впервые видел, - жадно, как все. Наклеенная на заборе листовка вызывала п в нем новый прилив веры, он искал в ней между строк, им же самим паписанных, по­вых, неизвестных ему фактов. Потому что и оп был человек. Смерти он не боялся. Он и не думал о теперь, будто ее и не было вовсе, будто ее ней люди, как и бога, выдумали себе на страх. Он не боялся, что его узнают на большой дороге. В седом, бородатом мужике теперь не узнать Степана Яценко. Могут выдать? Ну, что ж! Значит, плохо подобрал своих людей, плохо воспитал, виповатить некого. Он теперь редко бывал у себя в штаб­квартире, жил на большой дороге, на людях, среди тачечников и бродят; внезапно появ­лялся на шахтах и в поселках, так же вне­запно исчезал. Иногда верным людям он назначал встречи на дороге и на свидание всегда приходил в срок. А мы полицмейстера убили! -- докла­дывал ему молодой кучерявый паренек, чем­то очень похожий на Васю Пчелинцева. Убили? Ну, молодпы. молодцы! Нам бы теперь, дяля Степан.-захле­бываясь от восторга, говорил парень,нам бы с партизанами связаться. Такой можно налет произвести!… - Это подумать надо, отвечал, поче­сывая щеку, Степан.- Так полицмейстер убили? Убили. Паповал. Хорошо. Хорошо. Теперь. Василек, тебе придется итти служить в полицию. - Мне? --- бледнел паренек и растеряп­но улыбался. - Вы это шутите? Нет. Василек, не шучу. Серьезно, отвечал он и нежно глядел на юношу. Так меня… меня же все затюкают… Меня и отеп проклянет. А это стерпеть придется. А наши придут, что ж я им скажу?- чуть не плача говорил юноша. - Все пар­тизаны, а я--- полицейский. А это я на себя возьму. Так ведь, дядя Степан… славлен­ным шопотом продолжал Вася.-вель убьют! земля.А смерти. Вася, пет. Ее вылумали. Есть капут для трусов и бессмертие для героев. середины нету. - Оп обнимал за плечи Васю и привлекал к себе.---Жаль мне тебя. Василек!--- тихо говорил Степан юно­ше. … Жаль. А итти в полицию надо, больше некому. Ты десятилетку кончил, по­неменки немного знасшь. Надо итти. Падо. За-Пожилой слесарь докладывал Степану о депо. Сидели тут же, у дороги, в стороне от поселка. И Василек шел служить в полицию. Те­перь у Степана везле были свои люди, они сообщали ему о немецких планах, выруча­ли поднольщиков, помогали партизанам. Пустил немеп депо!-- огорченно взды­хал слесарь. - Вот ведь как! Да… неудачно это… Теперь мастеров ишет. Паровозы при­шли, пелое кладбище. А мастеров пет. Да… Ну, наши мастера не пойлут! Мы им так и сказали.- и молодым и старикам: езли которая сука пойлет работать в депо, ну проклянем без снисхожления. И не илут? Не идут! - радостно-удивленно под­хватывал слесарь.- Скажи-ка, а? Ни один человек! Хорошо. Очень хорошо,-Степан по­тирал щеку. - А ты, Антон Петрович, пойдешь. - Я?--растерянно улыбался слесарь. зачем же? Обижаете… И я не пойлу… Нет, пойлешь. На работу станешь. И паровозы возьмешься чинить. А готовые бу­дешь калечить. Понимаю… - бледпея отвечал сле­сарь.-Повимаю я. Воля твоя, товариш Сте­пан, пойду. Убьют меня мастера за это де­ло, а пойду. Нонимаю. И никто из людей, которыми двигал Сте­пан, не спрашивал ни его, ни себя, по како­му праву распоряжается ими этот борода­тый, похожий на бродягу человек. Они зна­ли, кто стоит за ним. Родина? - Нет, ро­дина стояла за всеми. Но только за ним стояла партия. Партия вручила ему власть пад их душой. Представляя людям Степана, председа­тель подпольпой сходки говорил: «Этот че­ловек пришел к нам от партии». -- и все полымали глаза на Степана, Этот человек пришел к пим от партии. значит - от Сталина. Он как послапеп Сталина шел по этой взлыбленной, набухшей гневом зем­ле. - ему верили. Куда же ты теперь идешь, Сте­пан?--спросил Тарас сына. Костер погас, только одна головешка все тлела. Покрылась синеватым пеплом и, как глазом, выглядывала из золы. Завернувшись в мокрый плаш и с ежившись, спал Петр Нетрович. Парикмахер ворочался во сне и стонал. - Иду Вале павстречу, - ответил Сте­пан, и на его лице, как и всегда, когда он думал о жене, появилась теплая, светлая улыбка. Он расстался с Валей семь дней назад там, у самой линии фронта. земля,биралась Ну, иди! - сказал он просто. Онв всегда теперь так прощались. Только эти два слова -- вслед тому, кто уходил, и в словах этих было все. было.Припав к земле. Степан смотрел, как про­Валя колючим кустарником. Вон там, за этим перелеском, Большая Зеля, наши. Он следил за темным силуэтом жены с тревогой и… завистью. Пройлет она сей­час этот кустарник, потом овражек, опять кусты и - наши. Она бросится к ням… Алые звезды на шапках. Хоть бы увилеть разок! По он знает: ему - нельзя. Это - дезертирство. И то уже нехорошо, что пошел провожать Валю до этих кустов. Его место не злесь, Его место там, на опаленной го­рем и гневом земле, в прифронтовых селах. (Продолжение следует).



Воинам Арасной Армии, освободившим горол Смоленск наша задача, наш долг, наш удар по врагу, На пепелищах и развалинах мы создадим ешё более красивый город - свободный Советский Смоленск. Это будет лучшим на­пгим ответом на ваши подвиги, дорогие бойпы, әфиперы и гепералы. Это будет луч­шим нашим ответом на ту заботу, которую проявляют наша коммунистическая партия, наше Советское правительство и товарищ Сталин в отношении нас, советских лю­дей, вызволенных вашими героическими усилиями из немепкого ига. Все силы мы отдадим на поддержку нашей Красной Ар­мии для окончательного разгрома фашист­ских полчищ. Бойпы, офиперы и генералы, освободив­шие город Смоленск, вы носите наименова­ние Смоленских. Это вселяет в нас чувство законной гордости и радости, Отныне мы с вами, как единая семья. Вы наши по­чётные граждане, наши земляки. Пусть же каждый из вас, носящий имя нашего города, свято хранит и оберегает это славное наименование. Возврашением Смоленска в семью со­ветских городов вы приумножили славу русского оружия. Вперёд, на Запад! Да здравствует наша освободитель­ница - Красная Армия! Да здравствуют Смоленские дивизии, полки и бригады! Да здравствует наш великий вождь, учитель, отеп и друг Маршал Советского Союза товариш Сталин! Смерть немепким захватчикам! (Принято 2 октября на митинге трудящихся города Смоленска, при­сутствовало свыше 5.000 человек). миномётчики, Доротие товарищи бойцы, офицеры и ге­дения. Мы знали, что есть могучая Брасная Армия, в рядах которой сражаются с под­лым врагом и наши отцы, мужья и братья, и ни на минуту не забывали, что они при­дут и вызволят нас из неволи. дарность. Более двух лет мы, смоляне, томились в немецкой певоле. Нет слов, нехватает сил, чтобы выразить все те страдания и муки, которые мы пережили за это тяжёлое время. Тысяч жителей нашего города уже нет в живых, их замучили, убили фашистские изверги. Тысячи жителей угнаны в рабство в Германию. Родной Смоленск превращён в груду развалин. Трижды проклятые немец­кие бандиты отравили нашу жизнь, отняли у нас всё то, что вошло в наш быт, чем мы жили, -- свободу, труд, образование, отдых, Рабами, вот кем хотели нас сделать немцы. нералы! Трудящиеся города Смоленска, освобож­дёпные Вами от фашистского рабства, шлют Вам свой горячий привет и великую благо­Но ни чудовищные преследования, ни тюрьмы и пытки, ни удары прикладами, кнутамп и палками не затмили нашего соз­нания, не выбили нашей веры и надежды на то, что настанет день нашего освобож­Мы знали, что есть наш друг и отец Великий Сталин, который позаботится о нас и спасёт нас от гибели. И этот долгожданный радостный лень на­ступил. Красная Армия, ведомая Великим Маршалом Сталиным, боевым ударом выби­ла оккупантов из древнего русского города­Смоленска. Дорогие товарищи! Славные пехотинцы, кавалеристы, лётчики-соколы, тапкисты, От трудящихся города Смоленска пулемётчики, артиллери­сты, зенитчики, бойцы штурмовой Ком­сомольской инженерной бригады - воины всех тех частей, которым присвоено гордое название «Смоленских», - вам мы обяза­ны своим спасением, благодаря вам мы вер­нулись в дружную семью наролов Совет­ского Союза, стали свободными советскими гражданами. Ужасы фашистского «нового порядка» остались позади, как тяжёлый, кошмарный сон. Мы вздохнули полной грудью. Мы почувствовали, что опять стали людьми свободными и независимыми. Но в немецком рабстве томятся ещё мил­лионы советских людей. И мы, смоляне, призываем вас, бойцов, офиперов и генера­лов Красной Армии, - идите им на выруч­ку, они с нетерпением ждут вашей помощи, Мы, смоляне, благословляем вас, храбрые воины, на повые ратные подвиги, Смело и бесстрашно бейте лютого врага, Ни днем, ни ночью не давайте ему покоя. Помните: на своих штыках, танках и самолётах вы не­сёте жизнь миллионам тружеников. Бесно­щадно мстите врагу за наш разрушенный Смоленск, за слёзы и кровь невипных жертв - женщин, стариков и детей, погиб­ших от рук пемецких разбойников. А мы­граждане города Смоленска -- будем мстить немпам своим самоотверженным трудом, своей всемерной помощью фронту. Несколько тысяч смолян сейчас вынуж­дены ютиться в землянках и лачугах. Немцы стёрли с лица земли все то, что по праву принадлежало нам: заводы, фабрики, жилые дома, столовые, школы, высшие учебные заведения, библиотеки, больницы, бани. Всё это придётся нам восстанавли­вать. Возродить Смоленск, восстановить его-

Москва, Кремль товарищу СТАЛИНУ Дорогой Иосиф Виссарионович! В радостный день освобождения нашего родного старинного русского города мы, участники городского митинга, шлём Вам, своему вождю, учителю и полководцу, сердечный привет! В этот торжественный для нас день наши мысли обращены щены к Вам - организатору нашей борьбы за Со­ветскую Родину, за свободу, независи­мость и честь нашего народа. Более двух лет находился наш город в лапах немецко-фашистских захватчиков. За это время население города перетерпело много горя, страдания, истязаний от гит­леровских палачей. Многие из нас. участников митинга, за время оккупации потеряли отцов, матерей, братьев, сестер, замученных в застенках гестало. Но все это не сломило в нас веры в победу Красной Армии, в торже­ство советского народа, Мы верили в при­ход к нам Красной Армии, мы ждали её с нетерпением, И сейчас, когда город наш чувствуем, что мы стали хозяевами наше­го города. Все наши силы мы направим на то, чтобы он быстрее освободился от ла и руин, вновь стал красивым русским городом. Обращаясь к Вам в день нашего празд­ника, мы клянемся отдать все наши силы на алтарь борьбы советского народа с гит­леровской Германией. Героическим трудом в тылу, отвагой и мужеством на фронте будем бить врага, будем приближать час нашей окончательной и полной победы. От всей души желаем Вам, дорогой товариш Сталии, здоровья и многих лет жизни на радость всем трудящимся и на страх врагам нашей Родины. (Принято на городском митинге тру­дящихся города Рославля, совместно с частями Красной Армии, освободив­шими город, на котором присутствова­ло 1000 чел.). 26 сентября 1943 года. От трудящихся города Рославля освобожден от немецких оккупантов, когда по улинам его торжественно шагают на­ши освободители - воины Красной Ар­мии, наши сердца переполнены радостью освобождения, любовью к Красной Армии, которая под Вашим мудрым руководством наносит сокрушительные удары гитлеров­ским полчищам. Красная Армия освободила от оккупации много городов и сотни населённых пунк­тов Смоленской области, и недалёк тот день, когда вся наша область будет осво­бождена от гитлеровских захватчиков. Рабочие, колхозники, интеллигенция, трудящиеся, возвращенные в советскую семью, полны чувства благодарности Крас­ной Армпи и её вождю за освобождение от коричневой фашистской чумы. Наш завтрашний день нам известен­это светлый день, полный созидательной и плодотворной работы по восстановлению нашего города, его предприятий, комму­нального хозяйства. Сегодня мы вновь

Новый отряд партийных работников ЛЕНИНГРАД, 6 октября. (Корр. «Краз­ды»). На-днях на дартийных курсах при Ленинградском городском комитете ВКП(б) состоялся выпуск нового отряда партийных работников. На курсах в течение двух месяпев зани­мались 148 руководящих партийных и ком­сомольских работников предприятий и уч­реждений Ленинграда. В программу курсов входило изучение книги товарища Сталина «О великой отечественной войне Советского Союза», послеоктябрьского периода истории ВКП(б), вопросов истории международных отношений, экономической географии СССР и крупнейших стран мира и т. д. Выпускные экзамены показали, что слу­шатели хорошо усвоили пройденный мате­риал. Предоктябрьское соревнование горняков вос-МОЛОТОВ, 6 октября. (Корр. «Правды»). Б Кизеловском угольном бассейне развёрты­вается предоктябрьское социалистическое соревнование. Инициаторами его выступили горняки шахты Рудничная. Эта шахта из месяца в месяц неуклонно повышает угле­добычу. В июне она дала сверх государ­ственного плана 500 тонн угля, в июле - 600 тонн, в августе - тысячу тонн, в сен­тябре - более тысячи тонн угля. Обрашаясь к горнякам бассейна с призы­вом начать предоктябрьское соревнование, коллектив шахты Рудничная обязался в октябре выполнить план угледобычи по каж­дой лаве и участку не менее чем на 110 процентов, перевыполнить на 5 процентов план подготовительных работ, снизить зольность угля на 1 процент против уста­новленного стандарта.

В ознаменование побед Красной Армии 6 с лишним километров. За две декады сентября она сэкономила более 17 тонн топлива. Старший машинист паровоза «ФД» Ново­сибирского депо Даниш в сентябре сберег государству 25 с половиной тони угля. В ознаменование побед Красной Армии ма­шинисты паровозов Томской дороги встали на стахановскую вахту. Машинисты парово­зов Топкинского депо Атаманов и Богданов систематически перевыполняют нормы тех­нической скорости, экономят в каждом рей­се сотни килограммов угля. НОВОСИБИРСК, 6 октября. (Корр. «Правды»). На транссибирской магистрали ширится социалистическое соревнование в честь героической Красной Армии. На Томской дороге хорошо известно имя Надежды Орловой -- старшего машиниста паровоза «ФД» Новосибирского депо, Быв­шая домашняя хозяйка, в дни отечественной войны пришедшая на транспорт, сейчас во­дит тяжеловесные поезда на участке Ново­сибирск-Болотная. Орлова увеличила тех­ническую скорость своего паровоза на

Отчет райкома о руководстве восстановлением разрушенного хозяйства Сахар из свеклы нового урожая ВОРОНЕЖ, 6 октября. (Корр. «Правды»). Воронежский обком ВКП(б) обсудил отчет Землянского райкома партии о работе по восстановлению разрушенного немецкими оккупантами хозяйства. Выяснилось, что райком плохо занимается этим важнейшим делом. Восстановительные работы в районе проходят крайне медленно. Из намеченных к восстановлению в текущем году 1.160 до-му мов колхозников построено и отремонтирова­но лишь 325. К тому же многие из этих домов не имеют еще печей, дверей, оконных рам. Строительные бригады в ряде колхозов до сих пор не созданы. Отпущенный госу­дарством кредит в сумме 1.125 тысяч руб­лей не использован и наполовину, Райком не поддержал инициативу колхозников сель­хезартели имени Коминтерна, взявших шеф­ство над особо пострадавшим колхозом име­ни Дзержинского. Не лучше обстоит дело в районе и с становлением животноводческих ферм. Обком партии указал Землянскому райко­и его секрстарю тов, Мореву на неудов­го секретарю тов. Мореву на неудов­чспворительное руководство ходом восста­новления хозяйства района, предложил все­мерно усилить эту работу и подчинить всю массовую политическую деятельность реше­нию этой задачи.

ТАШКЕНТ, 6 октября (Корр. «Прав­ды»). Крупнейший в Узбекистане Коканд­ский сахарный завод приступил к перера­ботке сахарной свеклы нового урожая, в сентябре пущен и успешно работает Янги-

Юльский сахарный завод. В этом году четыре сахарных завода республики пере­работают сахарной свеклы на 4 миллиона центнеров больше прошлого года.