11 ОКТЯБРЯ 1943 г., № 252 (9388) 

ПРАВДА

2



D Непокоренные (Семья Тараса)*  Андрея долго и строго допрашивали в особом отделе, но не так строго, какон сам много раз допра­Борис Он бы так спросил: «В чем вина твоя, Андрей, перед родиной?»- В том вина моя, что я смерти убоялся. - «А еще в чем?»-А еще в том, что я веру потерял. «Отчего же случилось так, Андрей?»- Оттого, что душа у меня была бедная… «А теперь не боишься смерти?» - А те­перь не боюсь.«Где ж ты смертного страха лишился, Андрей?» - В рабстве. Рабство горше смерти.-«И ты там же ве­ру нашел?»- Нет. Нашел ненависть. Она так же крепка, как вера.-«Чего ж ты хочешь теперь, Андрей?»-Оружие прошу И места в строю, товарищи.-«Зачем те­бе оружие? Чтоб прощение отца заслу­жить?»-Мне его прощения мало. «Чтоб вину свою перед родиной искупить?»и, Мне и этого мало. Для этого одного боя хватит. А я к вам на все пришел. «Чтоб ненависть свою насытить?»- Ее насытить нельзя. Она-смертная!- «Зачем же тебе оружие, Андрей?»-- Чтоб до конца драть­ся. До победы. На меньшем я не поми­рюсь. Так его не допрашивали в особом отде­ле. А может, и спрашивали, но другими Однако, вникательно поглялев на верилоо в душу глянули, по-о ли оружие. Он взял винтовку. Она была совсем та­кая же, как и та, брошенная им в куку­рузу, когда сдавался немцам, обыкно­венная, русская, трехлинейная, с золоти­стым ложем и граненым штыком. Отчего же раньше была она для Андрея бесполез­ным дрекольем, а сейчас показалась гроз­ной силой? Андрея поставили в строй. Но прежде чем повести пополнение в огонь, коман­дир роты вывел новичков на поле вчераш­него боя и сказал: Смотрите. И они посмотрели… Черным снегом было покрыто поле, все истоптанное и истерзанное,- сладковатый запах пороха еще витал над ним. А по­всюду, как дохлые кони, валялись немец­кие танки, обгоревшие и исковерканные: немецкие пуки покорно подымали вверх стволы, как пленные подымают руки; скрючившись и окоченев, лежали околев­шие немцы, грязные, рыжие волосы уже примерзли к земле, в раздавленных кас­ках застыл лед. От всего поля, перенаханного трактором войны, от поверженного в прах вражьего железа, от могучих следов гусениц наших танков исходил густой и терпкий запах нобеды, и, глотнув его, Андрей подумал с завистью:

Описание ордена Богдана Хмельницкого II-й степени Знак ордена Богдана Хмельницкого II-й степени изготовляется из серебра и пред­ставляет собой изображение выпуклой пя­тиконечной звезды, поверхность которой выполнена в виде расходящихся лучей. Седедина звезды представляет собой золо­той круг, окаймленный серебряным фигур­пым оболком. В центре круга залотое рель­ефное погрудное изображение Богдана Хмельницкото с булавой в правой руке. В верхней части круга по краю надпись на украинском языке «Богдан Хмелькицкий», Промежутки между концами звезды по­крыты пятью пучками серебряных лучей, выходящих из-под фигурного ободка. Размер ордена между концами звезды и противолежащим ему концом пучка сереб­ряных лучей - 55 мм. Знак ордена имеет на оборотной стороше нарезной штифт с гайкой для прикрепления ордена к одежде. Лента к ордену Богдана Хмельницкого II-й степени шелковая муаровая светлоси­него цвета с двумя белыми продольными по­лосками по краям. Ширина ленты 24 мм., ширина полосок - 3 мм. каждая.

- он человек был, чело­Слышь? Потому - в нем

- Андрей! - за­ви, ноги выдерни

Он побежал по улице, барабаня палкой в ставни и крича: -Эй, выходи, народ! Эй! Немцы ухо­дят! Та не дадим же им уйти! Эй, выходи, мужчины. Подле него уже собирались люди. - Та нехай уходят! -- крикнул кто-тс из толпы.- Мы их но звали. Ну, и чорт с ними, и славу богу! Чего ты хочешь, Тарас? - Не дадим уйти немцам! - кричал он.- Перебьем их тұт. - Без нас перебьют, Тарас… Мы ж не военные люди. Нас это не касается. - Как не касается?-заревел Тарас. Как это нас не касается? А кого ж? Немпы целые уйдут, одужают, а тогда вновь за­явятся нас топтать, детей наших вешать! Не дадим немпу уйти! В землю их! В землю! Он побежал, размахивая палкой, в город, и Ленька рядом с ним. Отовсюду уже бе­жали рабочие, многие с оружием, бог весть откуда попавшим к ним. С автоматом в руке и гранатами бежал и Павлик. Пробегая мимо виселицы, он оглянулся на Настю. В сумерках не видно было ее лица - только скорбный силуэт синел в озаренном пламенем пожаров небе, но Павлик знал теперь, что Настя благо­словляет его на бой и смерть. Эх, жаль ружья у меня нет! -- крик­нул на бегу Тарас. Эх, ружья-то жаль нету, Ленька! у

кричала Антонина и веком и остался. душа есть, разум,- он совсем близко на­бросилась к пему. Оп осторожно обнял ее. Он боялся быть горело на его черных клонился к соседу и дышал ему в лицо. Не расстраивайся, Очень я тебя прошу. И сльша эти слова, земляк, слышь? Живи! Живи для жизни… задумался жизни не дове-

пежным. Пламя боя щеках.

и Никифор. Горько было ему, что дется больше покурить с ребятами махор­ки в блиндаже, не бежать ему вместе, ря­дом, в атаку, когда смертельно-весело гро­хочет артиллерийский гром и смерть жар­ко дышит в лицо, и от ее дыхания и жут­ко, и весело, и буйно на душе… Он теперь знал, зачем остался он жив на земле и за­чем будет жить долго и плодоносно: для большой жизни остался он жить, для труда долго Выписываясь из госпиталя, он тряс руку Куликова.  Домой идешь? - спрашивал сер­- Вроде домой,-улыбаясь, отвечал Ни­кифор. Собственно, дом-то еще под нем­цем. Но предполагаю так: освободят. А? һак думаешь? Освободят! - уверенно отвечал Кули­ков. Ну, иди. А я еще за пулей схожу. Я еще драться не кончил. И я б… пошел… - смущенно сказал Никифор. -- Да вот костыли не пускают… Ничего, ничего. Иди домой. Без тебя управимся, - он опять потряс руку Ники­фора - Домой идешь? Святое дело, брат! Все мы отвоюем -- домой придем. В эти дни наша армия, разбив немцев на Дону, гнала их донскими степями. -На мой дом направление наши дер­жат! - восклицал Никифор.Как ость на мой дом, по курсу… армией. он решил итти вслед за наступающей Попутные машины охотно брали его. Давай подвезем! Далеко? -- спраши­вали его шоферы. -Опо и далеко и близко,-отвечал, по­жимая плечами, Никифор. - Вообще-то оно близко, а поскольку не в наших руках, далеко. Ну, думаю, пока на костылях до­шкандыбаю, возьмут, а?

Описание ордена Богдана Хмельницкого III-й степени двумя по краям продольными белыми полос­ками. Ширина ленты 24 мм., ширина по­лосок 2 мм. каждая, Знак ордена Богдана Хмельницного III-й степени серебряный, представляет собой изображение выпуклой пятиконечной звез­ды с полированными гранями. Середина звезды представляет собой круг, окаймлен­ный ободком. В центре круга - рельефное погрудное изображение Богдана Хмельниц­кого с булавой в правой руке. В верхней части ободка полукругом над­пись на украинском языке «Богдан Хмель­ницкий». На нижней части ободка фигур­ный орнамент. Промежутки между концами звезды по­крыты пятью пучками лучей, выходящих из-под ободка. Размер ордена между концами звезды и противолежащим ему концом пучка лу­чей - 45 мм. Знак ордена имеет на оборотной стороне нарезной штифт с гайкой для прикрепле­ния ордена к одежде. Дента ордену Богдана Хмельницного III-й степени шелковая муаровая светлоси­него цвета с тремя - одной посередине и

жант.

буду или погибну - берегите! - и выбе­жал прочь. Бабка Ефросинья подала ему медаль. «За отвагу», - прочел Тарас и опять Тарас слабым голосом позвал жену. - Покажи: что он там кинул? усмехнулся. - Убежал! Горлый чорт, моей Вбежал Ленька, как всегда, запыхавший­ся, как всегда, с новостью. Дедушка! - закричал он. - Наши идути идут Поный город войск! И танки! -Эх! - слабым голосом произнес Та­рас. Вот беда, не могу я встать. Ране-И ный… А то б вывел бы я все свое семейство перед бойнами и самому старшему команди­ру сказал бы: могу тебе, командир, прямо в глаза смотреть и всем твоим воинам. У мсей фамилии душа перед родиной чистая… A Насти нет… вздохнула бабка Ефросинья. - И от Никифора сколько ме­сяцев вестей не было.

ся его город… A сквозь дым, тайком, как воры, про­бирались отступающие немцы. Их машины сгрудились среди развалин улицы, напол­зали одна на другую, в панике бегали ме­ханики и солдаты, из кабин высовывались офицеры и грозили кому-то пистолетами… Донька.совами. еще дымившуюся после взрывов, и сквоз дым и гарь, сквозь тучи кирпичной пыли, сквозь черное пламя, жадно лизавшее кам­ни, увидел Тарас свой город… Дома вздыбленные, в ужасе скорчившиеся, смер­тельно раненые, охваченные пожаром, па­дающие на его глазах грудою черного кам­ня… остановился, потрясенный, подав­ленный новым горем. - 0-о-о! - простонал он, хватаясь ру­кой за сердце. Что они сделали с городом! Что они де­лали, варвары, с сердцем Тараса? Вчера он увидел на виселице синий труп своей де­вочки, сейчас на костре перед ним корчил­Тарас увидел их. - Вот они! - закричал он, показывая на немцев пальцем. Вот они! Люди, ви­дите их! Бейтө ж! Бейте их! И он поднял над головой свою суковатую стариковскую палку. Был он страшен сей­час, грозенс этой палкой в руках, седой, без шапки, озаренный пламенем горящего города… - Дедушка! -- услышал он голос Теньки. Вот оружие, Бери. Тарас обернулся на голос. - Иди, дедушка, бери. Тарас подбежал и увидел труп немпа и оружие при нем. -Кто его? --- хрипло спросил Тарас. -Кто-то из наших… заводских… Сей­час пробежали тут. Слышь, дедушка? - стреляют. Ага! - Тарас зло захохотал. Так, так! Давай и мы, Ленька, как люди. Да­вай! - он наклонился, поднял автомат и гранатную сумку. А! - сказал он с досадой. Жаль не выучился я, как его, чорта, кидают гранату… Я знаю, дедушка, торопливо ото­звался Ленька.- Дай, покажу! -На, Ленька, кидай! Кидай, внучек. Бидай, прошу я тебя. А я их из автомата. Ленька размахнулся, зажмурился и швырнул гранату в гушу немецких машин. Раздался взрыв, и затем сразу же стоны, крики, отдельные выстрелы. - Кидай, внучек, кидай! Завыли? Ки­дай, я тебе говорю! -- но тут он почув­ствовал, как его что-то ударило в бок, обожтло.- 0-о-о! - тихо простонал он и повалился наземь… Дедушка!-Ленька кинулся к нему. Ничего… ничего… ранило… Ты ки­дай, Ленька! Кидай, прошу я тебя!… создава-дома в Баменном Броде бледные жен­пины сидели за запертыми ставнями и при каждом взрыве вздрагивали и крестились. - Господи, господи! -- шептала Ефро­синья. Защити старого и малого, от смер­ти укрой… И Андрея! И Андрея тоже! -- про­был что бы ни делал, спаси, господи, раба твоего Ан­дрея и грехи его прости… 10 Андрей шел домой. Он снова шел домой, но теперь не роб­кой тропинкой, не в крестьянской свитке, не тайком, как беглец, а широкой дорогой боев и наступлений, в армейской шинели. Где-то у Богучар добрался он, наконец. до наших войск и сказал командиру, что хочет опять драться с врагом. Он сказал еще, что был в плену и что ему надо ис­купить свою вину перед отцом и армией и вину эту он сам знает. Он хотел еще прибавить, что не с голыми руками при­шел к ним, что, пробиваясь сюда, он и в одиночку и с товарищами не раз нападал на обозы отступающих немцев и бил их, и немало набил. Но, взглянув в суровое, покрытое черной копотью боя лицо коман­дира, ничего не сказал. Что сказать им, стоявшим насмерть под Сталинградом, чем ему перед ними хвастаться? Он бы дол­жен сейчас, как они, быть весь в крови и копоти, и чтоб от полушубка пар и на рубахе соль выступала от солдатского труда и пота, и на сапогах были снег и грязь всех дорог, от Волги до Дона. Что ж он, чистенький, стоит перед ними, вои­нами? Ему, беглому солдату, перед ними стыдно. ) Окончание. См. «Правду» от 25, 26, 27, 30 сентября, 2, 3, 4, 6, 7, 8, 9 и 10 октября.рванув два миллиона тетрадей ДЛЯ ОСВОБОЖДЕННЫХ САРАТОВ, 10 октября. (Корр. «Правды»). Развернув предоктябрьское социалистиче­ское соревнование, коллектив Саратовской фабрики беловых тозаров вместо 80 тысяч тетрадей выпускает ежедневно 120-125 ты­сяч штук В освобождённые районы Сталинградской и Воронежской областей отправлено около 2 миллионов штук тетрадей.

оветскогонформоюроТарас Оперативная сводка за 10 октября В полосе среднего течения ДНЕПРА наши войска, отбивая контратаки против­бои по расширению плацдармов на правом берегу реки ника, продолжали вести в прежних районах. ГОМЕЛЬСКОМ направлении наши войска, сломив а также заняли населённые пункты РУДНЯ, МАРЬИНО, ЧИСТАЯ ЛУЖА, ГОЛОВИНЦЫ, ЛАРИЩЕВО, КЛИМОВКА и железнодорожные станции ЛАРИЩЕВО, КОРИНЕВКА. На ВИТЕБСКОМ направлении наши войска продвинулись от 6 до 12 киломе­тров и заняли более 140 населённых пунктов, среди которых крупные населённые ЯНОВИЧИ, ЗАГОРОДНО, ШЕРКИНО, УНА, ЯНКОВЦЫ, БОЛЬШАЯ и МАЛАЯ КРАСНОЕ, ГОРОШКОВО, СНИГИРИ и железнодорожную стан­должали вести наступательные пУНкты БЕРЕЗИНА, ГОРБОВО, цию КРАСНОЕ. В районе НЕВЕЛЯ наши В течение 9 октября наши войска на всех бои и заняли более 40 населённых пунктов. войска, преодолевая сопротивление противника, про­фронтах подбили и уничтожили

11 Никифор, младший сын Тараса, еще осенью был ранен под Сталинградом. Его Раньше возьмут!-отвечали веселые шоферы. И я предполагаю­раньше. Торопить­ся надо. Он торопился. Он шел и ехал по освобо­жденной земле, ночевал в освобожденных селах. Его всюду пускали охотно, ему усту­пали лучшее место. «Это не мне, - догадывался он, - это увезли в госпиталь за Волгу. Врач, опери­ровавший его, сказал: не придется. Жить вы будете, а воевать уже нет, Никифор заскучал и спросил врача: -А что ж я теперь делать буду? Что до войны делали?

- Рабочий я. Металлист. Монтажник, костылям моим. Это крови моей пролитой почет». ответил Никифор. Домны я строил, на­пример… Ну, и очень хорошо! -- обрадовал­ся врач. Будете домны строить Рядом с Никифором в палате лежало мното бойпов. Соседом по койке был при­мечательный человек, сержант Алексей Кү- ликов, родом пензенский. Я, брат,- сказал он Никифору,- в среднем ремонте пе первый раз. Починят­заживает бы­и опять пойду. На мне рана стро. И действительно: поразительно быстро заживали его раны,- даже врачи удив­лялись. А Куликов усмехался: У нас, у Куликовых, шкура креп­кая, к лочению способная, Деды без дох­туров жили, сами раны заживляли, А у меня какие раны! Так, ранения… Справа от него лежал боец без руки. Этот все, бывало, ворчал, все ему не нра­вилось: и еда, и врачи, и палата. И ни-В кто понять не мог, чем он недоволен, чего ворчит. Только Алексей Куликов слушал­слушал, да и спросил однажды: Никифору все было неловко, что с ним здесь так няньчатся. Соскребли с него окопную грязь, отмыли его, отбелили и положили в чистые простыни, тихого и просветленного. Никогда и никто так не заботился об его теле. Это гело любила мать и, бывало, ласкали бабы, и сам он двадцать семь лет таскал его по земле; нынче, дырявое, все побитое ос­колками, оно досталось чужим людям - врачам да сестрам. И вот - гляди-ко! - они ухаживают за ним так, точно он­драгоценный сосуд. Даже совестно - Ты что, мил-человек, шорник сам? -Это почему же - шорник? - опе­о - Али, сапожник? - допытывался Ку­ликов.- Который человек сидячего ремес­датот поворчать любит. Работа скучная одинокая, он и развлекает сам себя. Ложечник я! - сердито закричал ви ворчун. Ложки делал. Вот кто я, если желательно знать! Может, я первый ложеч­ник был на всею Горьковскую область, Мо­жет, моей ложкой вся Россия щи хлебала! А теперь меня самого с ложки кормят, руки нет. Какой руки-то нет? Правой, что­ли? -- спросил Никифор. А хоть бы и левой! Лучше бы мне герман обе ноги оторвал. На чго мне ноги! не плясун! А без руки -- куда же я? - Была бы правая… утешительно сказал Куликов. А без левой и приспосо­биться можно. Но на безрукого добрые слова действо­вали мало, ворчал он попрежнему. Чего меня лечите? - бурчал он на врачей. Меня лечить без надобности. От­воевался я. Вы Куликова лечите, оп еще гож для боя. Ну, что ж, отвечали врачи,- Ку­ликова вылечим для боя, тебя … ля жизни. Эти слова поразили Никифора, - он их услышал. И Куликова, видно, поразили они. Вечером Куликов подошел к соседу и склонился над ним вДля жизни тебя лечат! - прогово­рил он. Слышь, сосед, слова какие? Для жизни. Хорошие слова. Возьми, к приме­ру, машину, трактор. Переломай ты ему гусеницы, диффер, кузов, что получится? Лом. Не машина это будет, а железный лом. Только всего! А у человека руки отор­И он знал, что за это благодарить не­ловко, нельзя. Вместо благодарности он рас­сказывал хозяевам о Сталинграде. Он гово­рил о Сталинграде и поферам, подвозившим его, и бойцам, кормившим из своих котел­ков,его слушали охотно: и он, и его костыли уже принадлежали истории. Но чем дальше шел на запад Никифор по освобожденной земле, тем все больше за­хватывали его другие заботы и мысли. Он видел: вставала земля из пепла, непоко­ренная земля, ноистребимая жизнь. В поселках бабы в голубой колер мазали свои хатки.

64 немецких танка. В воздушных боях и огнём зенитной артиллерии сбито 58 само­* * * лётов противника.

Остро завидовал он сейчас тем неизвест­ным солдатам - может, землякам? - что прошли злесь вчера со славою, громя нем­«А меня тут пе было!» цев на Дону, гоня их на запад. Смотрите! - строго сказал коман­дир. - Смотрите, как наши люди бьются. Как русские пемца бьют. - Что ж! - ответил Андрей, кусая гу­бы. - Дайте и нам подраться. - Драки просим! Драки! - нетерпели­во закричали новички. Их будоражил вид и запах победного поля, их кровь зажига­лась пламенем победы. Будет вам драка! - усмехнубшись, сказал командир. На заре они пошли в бой. Они влились в великий поток наших войск, наступающих на врага, и Андрею посчастливилось участ­вовать в том знаменитом зимнем марше от Волги до Днепра, о котором еще будут пи­сать историки. Они шли на запад… Навстречу попада­лись длинные, унылые колонны пленных немцев. Немцы шли в зеленых шинелях с оборванными хлястиками, без ремней: уже не солдаты - пленные, и Андрей злорадно усмехался, глядя на них. «Ага, вот вы, непобедимые­ну-ну!» И он яростнее ки­дался в бой. Бывалье бойцы учили его ре­меслу воина. Они знали теперь то, чего не знал он и знать не мог: он был в плену, а они - в боях. Бой - лучшая академия. Зато он мог научить их ненависти. Он рас-шт сказывал им о городах, стонущих под сапо­гом врага. Он говорил им: ＿ Если бы знали вы, с какой тоской и верой ждут нас там, вы дрались бы еще злее. Когда Миллерово было взято дивизией, где был Андрей, и села окрест очистились от пемцев, Андрей показал товарищам: - Вот здесь был лагерь смерти. Он стоял, опаленный боем, окрыленный победой, и глядел на этот пустырь. Еще болталась ржавая колючая проволока… Снег лежал на ней. Он глядел на нее и чуял, как снова закипает в нем жажда мести, - ез ничем не утолить. Под напором советских войск одни за другими освобождались города, но Андрею всо было мало. Он рвался домой, в родной город. Он знал: там наших ждут. Со смерт­ной тоской ждут. Может, об Андрее и не думают: отец проклял, жена не простила. льдут штыка русского. Но вот штык в ан­дреевых руках. ддут его или не ждут,- это он несет им свободу. Это он через дым и кровь рвется домой. Может, живой и не дойдет. Он не боял­ся смерти. Он не отлеживался от нее. Коман­диру отделения, сержанту Власову, он ска­зал в первый же день: - Если убьют - сообщите родным. Ад­Ему разрешили забежать домой. Он нэ постучал в окошко, вошел, стремительно дверь, ресок - вот он. шел,Но он знал: теперь он дойдет домой. Ему повезло. Он дошел домой. Ранним утром - еще темно было, и город тонул сером мраке ворвался он одним из пер­вых в город. На знакомых, родных улицах докалывал он последних немцев.

этих боях уничтожено до 1.000 немепких солдат и офицеров. Взяты пленные. В рай­станции и при­оне одной железнодорожной легающего к ней населенного пункта захва­чены крупнейшие склады противника. * Несколько украиноких партизапских от­рядов, действующих в приднепровских районах Киевокой области, с боем заняли ряд населённых пунктов. Организовав кру­говую оборону, советокие патриоты отби­ли несколько ожесточённых атак числен­но превосходящих сил противника. Унич­тожено до 400 гитлеровцев. * * Взятый в плен на Таманском полуост­рове офицер для поручений штаба 123 пе­хотного полка 50 немецкой пехотной ди­визии лейтенант Гюнтер Кольман расска­зал: «Во всех приказах немецкого коман­дования, присланных частям в течение июля и августа, подчеркивалось опромное военное и политическое значение Кубан­ского предмостного укрепления для гер­манской армии. Как солдаты, так и многие офицеры считали положение немецких войск на Тамани безнадёжным и ожидали развязки. Однако командование придер­живалось другой точки эрения. В августе и даже в сентябре на Тамань доставлялось вооружение, боеприпасы и продовольствие. пополнялись, Склады усиленно лись запасы по только на период осеннего бездорожья, но и на зиму. Русские опро­кинули все расчёты и планы немецкого командования». * * Жители села Носовичи, Гомельской об­ласти, освобождённого от немецко-фашист­ских захватчиков, составили акт о зверст­вах гитлеровских мерзавцев. В акто гово­рится: «Отступая под натиском Красной Армии, немцы разграбили и уничтожили всё наше добро, накопленное многолетним трудом. То, что нельзя было увезти с со­бою, немцы сожгли. В ночь на 26 сентяб­ря специальная команда «факельщиков» ходила по селу и поджитала дом за домом. Огнём уничтожены сотни домов, школы, аптека, больница, здашие почты и все хо­зяйственные постройни колхозов и совхо­за. Фашистские людоеды загнали боль­шую группу жителей в сарай и живьем сожгли их. В пепелище обнаружены и опознаны трупы Филимона Сималенко - 65 лет, Георгия Шестопалова - 50 лет, Василия Ступакова - 35 лет, Тихона Сы­чева - 58 лет, Павла Чуясова - 13 лет и других. Гитлеровцы расстреляли многих граждан, отказавшихся эвакуироваться с номцами».

На правом берегу Днешра наши войска вести бои за расширение плац­продолжали дармов. В одном районо бойцы Н-ского соединения, успешно отражая контратаки крупных сил противника, уничтожили 27 вражеских танков и 1.200 немецких сол­дат и офицеров. В другом районе наши части, сломив сопротивление противника, съладели высотой, имеющей важное зна­чение. В бою за эту высоту уничтожено до батальона пехоты и 9 танков против­ника. Группа танкистов Н-ского соедине­ния выбила немцев из одного населённого пункта. Противник, стремясь вернуть по­терянныю позиции, предпринял одну за другой восемь контратак. отбили все контратаки и уничтожили не­сколько сот гитлеровцев. В течение дня наши лётчики в возтуш­ных боях сбили 19 немецких самолётов, * На Гомельском направлении нашни вой­ска продвинулись вперёд, заняли город Добруш и ряд других населённых пунктов. Противник оказывал упорное сопротивле­ние, но под ударами советских войск вы­нусжден был отступить. На одном лишь участке немцы оставили свыше 600 тру Ндру­феи, в числе которых 14 орудий. На д гом участке наши части захватили октады с босприпасами и военным имуществом. *** На Витебском паправлении наши войска продолжали наступление и заняли более 140 населённых пунктов. Противник сильным артиллерийско-миномётным огнём и контр­атаками противодействовал наступлению наших войск. Бойцы Н-ской части, отбивая контратаки гитлеровцев, продвинулись впе­рёд на 12 километров. На другом участке части Н-ского соединения, сломив сопро­тивление противника, овладели рядом насе­лённых пунктов. В результате боёв унич­тожено 400 немецких солдат и офицеров, 4 танка, 11 орудий и свыше 60 пулемётов. Наша штурмовая авиация наносила уда­ры по войскам противника и уничтожила свыше 70 автомашин, взорвала 2 склада боеприпасов, подавила огонь 11 миномет­ных и артиллерийских батарей. В воздуш­ных боях и огнём зенитной артиллерии сбито 33 пемецких самолёта. ** В районе Невеля наши войска продолжа­ли вести наступательные бои. Подтянув ре­зервы, немцы бросают в бой крупные силы пехоты, действующие при поддержке тан­ков и самоходной артиллерии. Части Н-ского соединения, с боями продвигаясь вперёд, заняли свыше 40 населённых пунктов. В

Эй! -- кричал он им.- Больно ра­но, бабоньки! До пасхи далеко! - Та хай ему чорт! - смеясь, отвеча­ли бабы.- Гибельштрассе замазываем… И они показывали ему на немецкие налписи на хатах: Геббельс-штрассе, Геринг-штрас­Бабы с яростью замазывали немецкие в селах озабоченные мужики из-под снега выкапывали колхозное добро, из со­-А что ж? - мужик спокойно пожал плечами.Они у меня весь двор разо­кровенных ям доставали зерно, готови­лись к севу. грешнойАмурый мужик по-хозяйски прилажи­вал к плетню вместо калитки дверцу от немецкого автомобиля. Ты что ж это! - смеялся Ники­фор, Трофеем обзавелся в хозяйстве? рили… Бельске Никифор увидел первый тор­гующий магазин - книжный. Все здания вокруг были сожжены и разрушены нем­цами, книжный магазин уцелел чудом. В витрино вовсо не было стекла, по клиги лежали аккуратными стопочками. Так покрадут же! Покрадут! -- ска­зал продавцу Никифор. Но украдут! -- убежденно ответил продавец. Народ под немцем жил, на их посулы не льстился. Что ж его теперь сомнением обижать? Нашему народу верить можно! Как на праздник, выходили люди на постройку мостов и дорог; они стоскова­лись по свободному труду, как по хлебу. Подле обугленных заводских корпусов со­бирались рабочие. На шахтах откачивали воту. мастера суетились на кладбишах паровозов. Рылись в снегу, по-хозяйски подбирали болты и гайки. Женщины спо­сили в школы мебель. Из лесов и балок возвращались партизаны. Все было охва­чено жаждой восстановления. Земля полы­малась из пепла. Люди пе хотели ждать, не могли ждать: в поле, где вчера прошел бой, сегодня выходили колхозники. Никифор почувствовал, как у него на­чинают нетерпеливо гудеть руки. «Эх, ра­боты сколько! Работы!»жадно думал он, гляля на мертвые цехи. Это не усталый, больной солдат шел с Фронта, это шел строитель. Жадный. Не­терпеливый. Перед ним лежала земля, как и он, тя­жело раненная. Над шахтами склонялись раарушенные копры. Железныю мосты кокарабкивались на деревяннью костыли. Всюду кровоточили раны. Ничего! - говорил Никифор.- Ни­чего, брат, живем! Эх, работы сколько! Работы! A костыли - что ж? Костыли экоро долой. И задымим, бульте любезны! Потому что такова жизнь: раны зажи­вают. Они заживают. Конец 2-й части.

Выставка работ молодых художников, посвященная 25-летию ВЛКСМ

создавались на фронте, непосредственно на переднем крае. Интересный материал представили на вы­ставку дипломники Московского художест­венного института - Цыплаков, Толкунов, Нечитайло, Рычагов и другие. выставке имеется ряд интересных гравюр. Молодой украинский художник Ми­роненко дал серию эфортов, об единяемых темой «Украина моя». Запоминающийся портрет Героев Советского Союза тт. Фиса­новича и Бокий представил молодой скульп­тор Л. Қербель. Много удачных рисунков, этюдов, картин дали ученики художественной школы памя­ти 1905 года и других художественных училищ. Удачными работами Анны Котухиной, Та­мары Зубковой, E. Пашкова, Челышева представлены молодые художники Палеха.

дру-На Художники студии имени Грекова - лауреат Сталинской премии Н. Жуков, A. Горпенко, Г. Храпак, Б. Преображенский и друтие представили на выставку много рисунков, набросков, фронтовых зарисовок, являющихся художественными документами отечественной войны, Многие эти работы Вчера в залах Государственной Треть­яковской галлереи открылась выставка работ молодых художников, посвященная 25-летию комсомола. На выставке представ­лены работы около 100 молодых художни­ков Москвы, Ярославля, Горького, Новоси­бырска, Иванова, Архангельска, Тулы и гих городов. Тематика • картин, рисунков, гравюр, представленных на выставке, чрез­вычайно разнообразна, Большинство работ посвящено темам великой отечественной войны советского народа против немецких захватчиков. Ряд произведений отражает героическую историю нашего народа.

  В городе вузов РАЙОНОВРОСТОВ-на-ДОНУ, 10 октября. (По те­лефону). Новочеркасск по праву считается городом вузов, В дни немецкой оккупации многие здания учебных заведений были разрушены, преданы огню. После изгнания немцев началось их восстановление. Уже сейчас возобновили свою деятель­ность учительский, зооветеринарный, гидро­мелиоративный, индустрнальный институты и пять техникумов. Успешно прошёл набор

подароК шефов КОНДРОВО, 10 октября. (Корр. «Прав­ды»). На-днях трудящиеся Сычевского рай­она получили от своих шефов -- рабочих и колхозников Ковровского района,Иванов­ской области, ценные подарки: 1.500 пар мужского и женского белья, медицинское оборудование для больницы, 45 комплектов кузнечных инструментов, учебники и др.

студентов. В Новочеркасск на учёбу при­было более пяти тысячеловек из различ­ных областей Союза.

При индустриальном институте организо­ваны годичные курсы по подготовке спе­циалистов для угольной промышленности. в учительском институте открыт историче­ский факультет. в Новочеркасске создаётся суворовское  училище на 500 человек.