К советско-швейцарским отношениям посланник в Лондоне г. Поль Рюгер направил советслю Швейцарского Правительства с обращение дипломатических отиошений между Швй Швейцарское Правительство, ссылалсь на заявляет о своей готовности ото желание восстановить диптомти. 10 октября швейцарский послу в Великобритании памятную записку в Правительству СССР о воестановлении царией и СССР. В этой памятной записке древние десмократические традиции Швейцарии, венню обсуждать прошлые проблемы и из являет ческие и торговые отношения с Советским Союзом. 1 поября швейцарскему посланнику в Лондоно ства СОСР на обращение Швейцарского тельства говорится, что сао рассмотрело предложения о восстановлении дипломатических отношений Союзом, изложенные в памятной записке памятная записка, ссылаясь на древние готовность Швейцарского Федеральнюго Совета лемы, обходит молчанием вопрос о той политической все эти годы Швейцарское Правительство по Между тем, общеизвестен тот факт, что в течение тельство, в нарушение своих старых дебную профашистскую политику по отношению к сто с другими демократическими странами титлеровской Германии в интересах миролюбивых Исходя из. этопо, Советское Правительство Швейцарского Правительства о восстановлении

Кремль. Ноябрь 

1944 года.

вет на слова вождя вся многомиллионная страна поклялась дорогими для каждого именами сохранить и приумножить сочро­вища, созданные ими для нас. Три года длится битва, непрерывная, незатихающая, величайшая из всех когда­либо случавшихся битв. От стен Кремля, где еще ржавеют вонзившиеся в землю осколки вражеских бомб, через холмы Смоленщины, через тульские поля, через леса Белоруссии и топи Полесья, через степи и сады Украины до Балкан, до Кар­пат, до черной прусской земли, оглашая победными кликами берега Вислы и Тис­сы, вверх по Дунаю, на запад по суровому берегу Баренцова моря, через всю свою землю, освободив ее, идут теперь освобо­омждать всех, кто еще томится в цепях вра­га. Идут те, что прошли через Красную площадь на запад три года пазад, в тяже­лую зиму 1941 года. и, как отблески этих побед, мелькают на Красной площади и под сводами Спас­вкой башни флаги великих наций, наших соратников в этой борьбе. Представители их, виднейшие государственные деятели, приезжают сюда, в Кремль, чтобы обсудить вопросы и планы, решающие судьбу врага, определить сроки освобождения порабощен­ных народов. Кремль, как и прежде, со всех концов мира принимает послов. Проносятся через Красную плошаль флаги посольских ма­Франция! - если бы не было наших побед, не поднятьея бы и ее флагу Бель­гия!сверкиул ез полиявшийся на дыбы нев. Югославия. Польшо. Чехословакия… Этого не было б, если б советские вой­ска не сдержали клятвы, данной на Крас­ной площади перед вечным Ленинским мавзолеем. …На кремлевские камни ложится стро­гий поябрьский свет. На Красной площади чисто, как в доме перед всликим праздни­ком. Великий праздник близится. Как счастливы будут те, ноторые снова пройдут по этой земле, вернувшись с запа­да, окончив большую войну, нося на сво­их знаменах немеркнущий свет Победы и Славы. Они пройдут, сдержавшие клятву вер­ныо Родине, отстоявшие заветы предков, утвердившие мирную жизнь грядущих поколений. с высоты мавзолся им улыб­пется тот, чей образ они уносили с собой, уходя на запад, чья забота поддерживала их в походах, чей разум дал им победу, чье имя они называли, бросаясь в бой. выйдот их встретить в этот великий праздничный день, и каждый захочет крикнуть ему:

Сергей БОРОДИН 

Па московские камни ложится строгий поябрьский свет, Розовые стены Кремля задернуты голубым маревом осени. Все во­круг кажется сбетлым, оттого что в нояб­ре даже тени прозрачны. На Красной ило­щади светло и тихо, как в домо перед большим праздником. На Красной площади неторопливо, по­домашнему, бьют часы Спасской башгни, и негромкий их бой слышен во всех уголках мира: они отсчитывают не только москов­скоо время, но и величавую поступь все­мирной истории, ибо история с давних времен в самые великие часы проходит по Красной площади. Много столетий назад здесь, в этом ме­сте, славянскло племена, дотоле разобшен­вые, разбросанные на просторах своей страны, соединились в единый русский на­род, подняв Москву как свою столицу. И с тех пор мир неотрывно смотрит сюда. В те времена, когда величайшие миро­вые события совершались в Азии, когда Золотая Орда сокрушала мирные очаги трудолюбявых земледельцев, разрушая од­но за другим сокровища культурных наро­дов Турана, Индии, Ирана и Хорезма, здесь, в Москве, ковали мечи и собирали войска, чтобы сокрушить ненавистное иго и возвратить порабощенным народам от­нятую у них независямость. И недаром Золотая Орда, обескровленная борьбой с Москвой, бросала сюда лучших своих пол­ководцев - Бегича и Мамая, Жохтамыша и Элигея. И сам «владыка мира» Тимур вел на Москву свою отборную конницу, но и со истребили московские засады па лесных завалах, и, едва достигнув Ельца, Тимур, пытаясь сохранить остатки своей силы, повернул назад. Московский меч вырыл для этих сил, для этих бесчислен­ных воинств бесчисленныю м о могилы вокруг Москвы, и народы, покоренные татарами, от Черного и Каспийского морей до Тихого оксана, от Уральских гор до Персидского и Бенгальского заливов смогли сбросить с себя надетые на них Чингисом и Тимуром рабекие цепи. С тех пор прошло пятьсот лет, не в Кремле и доныне висят колокола, бившие в те дни в набат, звонившие в честь великих русских побед. Ливонские рыцари, накопив копья и подмяв под себя наших балтийских брать­ев, двинулись на восток, на московские земли, но Иван Грозный собрал здесь, на Брасной площади, московский ратный на­род, двинул его на запад, и рыцари были отброшены. С тех пор прошло четыреста лет. Польские паны во главе с немецкими ставленниками вопреки воло своего наро­да двинулись на Мэскву в тяжелые годы 

ний со Швейцарией, поскольку Швейцарское Правительство до сих пор ни в какой свосй прежней враждебной Советскову Союзу политии ИНФОРМБЮРО НАРКОМИНДЕЛА СССР.

ные купола Василия Влаженного, на ка­менные завитки Спасской башни, на золо­тые шлемы кремлевских соборов? Здесь жил Ленин. Здесь живет и рабо­тает Сталин. Народы обширной России 27 лет назад соединились в нерушимый вечный союз. Оталинская дружба народов окрепла в совместной борьбе за победу великого дела епита - Сталина, и прежнее различие пациональных культур стало бегатством советского нарюда: дополняя друг друга, они образовали единую мощную советскую культуру. Москва - столица этой культу­ры. Злесь, в Кремле, за общей работой встречаются русские и украинцы, белорус­сы и грузины, латыши и узбеки, таджики и армяне, эстонцы и лиговцы, карелы и якуты. Общие заботы, общие чувства и мыясли день ото ди укрепляют великую силу братства народов вокрут Москвы. Как ипнятьсот, и четыреста, и сто лет назад, враг, опираясь на миллионы поко­ренных людей, на богатства многих завое­ванных и обманутых стран, на многочис-пин. ленную, обученную, онытную армию, слыв­шую «непобслимой», двинулся на Москву. Москва пережила метели и морозы суро­вых военных зим, когда гул орудий доле­тал до кремлевских башен, когда танки уходили через Красную площадь на под­московные рубежи. II танки, грохоча, про­носились по московским улицам, и кава­лерия звенела подковами, и пехота шла и шла, неслышно ступая пушистыми ва­ленками. каждый, проходя Красную пло­щадь, это единственное в мире место, ко­торого но может миновать никто, хотя бы мыслях своих, хотя бы на несколько мгновений, по пути к подвигам и к жерт­тапка ли, с кавалерий­вам,-- каждый, из ского ли седла, здесь мысленно произносил самую великую клятву. Оп клялся в вер­ности своему народу, воздвигшему эти кремлевскио стены, башни и купола и на протяжении сотен лет сохранявшему их бившемуся за них, как за развернутое по­верх родной земли великое знамя своей страны. Это был ноябрь 1941 года, Три года прошло с тех пор. Три года назад здесь, на Красной пло­щади, товарищ Статин назвал имена вели­ких людей нашего народа, созидавших то,

московской смуты, Руками предателей и рейтаров, паемных немецких и швейцар­ских прафессиональных банд они надея­лись завладеть Москвой и воизить нож в сердце России. Но вся страна поднялась на захватчиков, поднялся Минин в Ниж­нем и Сусанин -- в Костроме. И труп самозванца, предателя родины, провезли на свиньях через Красную площадь, зарядили им пушку и выстрелили на запад, в ту сторону, откуда он посмел явиться на Мо­скву. С тех пор прошло более трехсот лет. Карл XII, удачливый вояка, которого вся Европа того времени считала талантливей­пим полководцем, сумел укрепить свою власть над многими народами. Накопив в завоеванных странах оружно и войска, Карл длинной, окольной дорогой, через Украину, двинулся на Москву, Он тоже но дошел - Петр Великий не допустил его к сердцу родной страны, разбил его луч­шие войска под Полтавой. Разгром Карла освободил исконные славянские города и земли: Ревель и Ригу, Литву и Поль­шу и отвел смертельную опасность от юж­ных славян. С тех пор прошло более двух­сот лет. Опираясь на всю Европу, в зените сво­ей славы и силы шел на Москву Наполеон. Казалось, кто мог устоять против великого полководца, против его многочисленной и закаленной армии?! Устояла Москва, на спасение которой и смоленские, и калуж­ские, и белевские, и десятки тысяч дру­гих мужиков сошлись, вооруженные еди­нодушным гневом против иноземного за­воевателя, И Красная площадь слышала цокот копыт наполеонова коня, когда «по­велитель мира» опрометью по метели мчал­ся прочь от кремлевских стен, растеряв всю свою армию. И народы Европы верну­лись к своему мирному труду, опять осво­божденные мечом Москвы. С тех пор про-з шло более ста лет. А сколько еще битв и походов прошу­мело над русской землей! Сколько войск прошло по этой вот просторной, прекрас­пой, по Краспой площади! Шли в Севасто­поль, шли на Балканы, Несли освобожде­ние славянским братьям, несли победонос­пые знамена, обветренные в десятках по­ходов, простреленные в сотнях битв, зна­мена, видавшие Берлин и Париж, финские скалы и сады Италии. Можно ли назвать на русской земле хоть одно великое ия, хоть одного вели­кого человека, кого не видела б Красная

Указ Президиума Верховного Совета СССР награжденик члена-корреспондента Академии наук ссер Леснтьева Л. А. орденом Леника За успешную многолетнюю научную и литературно-публицистическую деятеп­ность наградить члена-корреспондента Аладемии наук СССР Леонтьева Льва Абразо­вича срденом Ленина. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР  А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 4 ноября 1944 г.

 

аграждение орденами и медалями работников высшей За выдающиеся заслуги в деле подготов­ки специалистов для народного хозяйства и культурного строительства Указом Прези­ного университета Т.Н. Кары-Ниязовпреде­датель Кюмитета по делам высшей школы при СНҚ СССР С. В. Қафтанов; директор Ураль­ского индустриального института С. М. Кирова А. С. Качко; профессор Мо­ковекого ордена Ленина уливерситета имени М. В. Ломоносова демик А. Н. Колмогоров, заместитель седателя Комитета по делам высшей шхоли при СНК СССР доктор технических нау профессор Московского института хими ского машиностроения И. Н. Кузьмн доктор физико-математических наук профес­сор Томского государственного университе та имени В. В. Куйбышева В. Д. Кузнецо; доктор технических лаук профессор Мос ковского ордена Трудового Красного Знам­ни высшего технического училища имен Н. Э. Баумана И. И. Куколевский; доктор технических наук профессор Московского института механизации и электрификаци сельского хозяйства имени В. М. Молотова Н. И. Мерцалов; профессор Московского ор­дена Ленина Государственного университега имени М. В. Ломоносова академик А. Н. диума Верховного Совета СССР награждены: орденом Ленина заместитель председателя Комитета по делам высшей школы при СНК СССР доктор технических наук профессор Московского гидромелиоративного институ­та И. И. Агроскин; профессор Ереванского политехнического института имени Карла Маркса доктор химических наук А. А. Ако­пян, директор Грузинского индустриального института имени С. М. Кирова А. П. Бодж­гуа; профессор Московского ордена Трудо­вого Красного Знамени высшего техническо­го училища имени Н. Э. Баумана Н. Г. Бруе­вич; профессор Томского ордена Трудового Красного Знамени политехнического инсти­тута имени С. М. Кирова доктор технических наук И. Н. Бутаков; ректор Московекого ордена Ленина государственного универси­тета имени М. В. Ломоносова профессор И. С. Галкин; профессор Уральского индуст­риального института имени С. М. Кирова доктор технических наук А. Ф. Головил; док­тор исторических наук профессор Москов­ского ордена Ленина государственного уни­верситета имени М. В. Ломоносова В. A. Городцов; доктор исторических наук профес­сор Тбилисского государственного универ­ситета имени И. В. Сталина С. Н. Джана­шиа; доктор геолого-минералогических наук ректор Тбилисского государственного уни­верситета имени И. В. Сталина профессор Несмеянов; профессор Московского ордена Ленина Государственного университета име­ни М. В. Ломоносова академик С. П. Обнор­ский; доктор физико-математических наук профессор Средне-Азиатского государствен ного университета В. И. Романовский, за­меститель председателя Комитета по дела высшей школы при СНК СССР А. Я. Синед кий; доктор технических наук професор A. И. Джанелидзе; член-корреспондент Ака­демии наук СССР профессор Воронежского государственного университета А. В. Думан­ский; доктор сельскохозяйственных наук профессор Пушкинского сельскохозяйствен­ного наститута М. И. Дьяков; доктор биоло­гических наук профессор Московской орде­на Ленина сельскохозяйственной академии имени Қ. А. Тимирязева П. М. Жуковский: доктор технических наук профессор Ленин­градского политехнического инетитута имени Калипаша П. Л. Калантаров; член­корреспондент Академии наук СССР профес­сор Ленинтрадского политехнического ститута имени М. И. Қалинина М. М. Кар­наухов; доктор физико-математических наук орденом Красной Звезды -- 53 человеки; орденом «Знак Почета» - 131 человек; ин-медалью «За трудовую доблесть» -30 ловек; Московского ордена Трудового Красного Знамени высшего технического училища име­ни Н. Э. Баумана Л. П. Смирнов; докторме­дицинских наук профессор Азербайджанк го медицинского института М. Топчибашев; член-корреспондент Академии наук СССР профессор Казанского государственного ун­верситета имени В. И. Ульянова-Ленна Н. Г. Чеботарев и другие. орденом Трудового Красного Знамен­177 человек: медалью «За трудовое отличие» - 34че (TACC).





площадь, чьи глаза не смотрели б на веч­что враг покушался ушичтожить. И в от­- С праздником, товарищ Сталин! профессор Средне-Азиатского государствен­Гловека.   Сергей КРУШИНСКИЙ.  какого сделан материала, какой прошел путь? II Он вырос в Москве. Детатво у него было не беззаботное, но и не слишком суровое. По вечерам, сделав уроки, он, бывало, мыл пол в маленькой квартире­помогал больной матери. Было одно усло­вие: чтобы об этом не знали товарищи. Увлекшись коллекциями, менял оловянных солдатиков на почтовые марки, марки на книжки, книжки на конфетные фантики, фантики на монеты, монеты на оловянныхлиха. солдатиков и, конечно, каждый обмен счи­тал невероятной удачей. Мать удивля­лась, что так быстро он вырастает из ко­стюмчиков, и особенно сильно удивилась, когда он переоделся в военную шинель. Это значило, что он стал взрослым. И мать, и знакомые, и учителя, и пио­нервожатые, и товарищи все радовались, бывало, когда он показывал себя смелым и благородным мальчиком, и огорчались, когда он вел себя нехорошо. Все стара­лись внушить ему веру в коллектив, лю­бовь к Родине, верность данному слову, упорство в преследовании поставленной цели. Но 22 июня 1941 года, в день, когда началась война, еще никто не мог бы сказать, насколько крепки его жизненные правила, устойчив характер, поетоянны убеждения, каконец, сколь велики его фи­зические и моральные силы. Нет, в этот день еще нельзя было пред­угадать его будущей судьбы. Кстати, в силу некоторых случайных обстоятельств, наш герой довольно смешно выглядел 22 иючя. Он в это утро рыбачил на Москва­реке, озяб, а согревшись с восходом солн­ца, заснул в прибрежных кустах и очнулся уже после полудня на берегу совершенно безлюдной реки. Не зная, что началась война, он вновь закинул удочку и, повя­зав голову носовым платком, стал купать­ся. Изредка одинокие прохожие появля­лись на берегу. Они шли к поезду с оза­боченным видом людей, опаздывающих на работу. Так как был воскресный день, то это удивило Николая, и он окликнул зна­комого дачника. Тот остановился, но, уви­дев беспечное лицо купальщика и плато­чек на его голове, с сердцем отвернулся и зашагал дальше, бормоча себе под нос: «Ну, и пень, ну, и дубина!» Потом томление сердца в ожидании пер­вого боя и разорванные картины самого сражения, желание спросить опытных то­варищей, был ли это настоящий, жесто­кий бой, действительно ли велика была опасность, бывает ли страшней или уже прошел через самое страшное. За первым -- новые бои, ранение, госпи таль в глухом заволжском городке, Здесь, на свободе, Николай понял, что он уже III Тене ет, Нико лай вспоминает с какой-то нежностью труднми покок и встречи с крестьянами, бетущими от нем­ца, и дома придорожных сел с неугасаю­щими окнами… настоящий солдат, опаленный, как гово­бится, порохом и знающий, почем пул После госпиталя он стал воевать о5- стоятелькей, не стыдился укрываться от опасности, когда в риске не было нужды, научился ценить те маленькие удоводь ствия, которых солдата не могут лишить даже самые яростные атаки противника. Окопавшись на поле боя, он зактривал, и если повички спрашивали, неужели он во­все не боится смерти, он отвечал, что смерть скорей найдет того, кто перед ней дрожит. Он говорил, что для него в жизни не осталось ничего страшного. Он, как сол­даский котелок, все прошел, на всех ог­нях побывал. между тем самое трудное было еще впереди. IV То новое, чего Николай не ждал и ке мог предвидеть, случилось весной 1943 го­да, на юге. Нколай попал в плен. Это случилось ночью, во время развет ки боем вражеских позиций. Наша часть атаковала укрепленную высоту и запяла ее, но вынуждена была оставить, так как несла слишком большие потери от артил­лерийского огня противника. Перед самым отходом тяжелый снаряд разбил блиндаж, в котором укрывался Николай. Товарищи погибли под обломка­ми, а он был только придавлен осевшей землей. Автомат вышибло из ето рук. Над его головой искрилось звездное небо. Он видел зеленые ракеты - сигнал отходить, слышал, как командир роты, пробегая с сержантом Семеновым, спросил, много ля людей было в блиндаже. Семенов, свя­зист, вышел из блиндажа перед самым разрызом. Уходя, он сказал «прощайте», и все жалели его, уходящего из укрытия во время артналета. А вот теперь он пе­Кг, нк, до Николая долетело речислял погибших. Николай слышал, как  слово «война», он выскочил на берет и помчался в город, убиваясь по поводу то­го, что он на целых шесть, а то и на восемь часов может опоздать на моби­лизационный пункт. была названа его фамилия, слышал и мот подать голоа, так как у него еще не прошла немота после контузии. Как он ни рвался, земля не отпускала его.  …Пленных потнали через Умань, Вич­га металлический лом - разбитые само­не только свон мысли, но и свою реш  мость. - Надо дать им бой, - говорил он - за-Как по-словацки «бой» Тэж «бой». Для немецкой банды… Қак по-сло вацки будет «банда»? Жили в горах, женщины приносили сюд хлеб, молоко, овечий сыр. Жандармы стороже-телисвыследить лагерь, но когда сан любопытный из них был убит, другие пр ветречах на горных дорогах стали почт­тельно козырятьпартизанам. Словаки довольно улыбались. Это «сло во» так понравилось им, что скоро весь от ряд усвоил его, и когда речь заходила об зем-ожидаемой немецкой атаке или когда н цы бросали с самолета листовки, предлагая сдаться, словак покачивал кулаком и гово рил: «Вот оно!» Тэж «банда». Для банды у нас есть одно слово. Вот оно! - И Николай, сжав огровы кулачище, медленно покачивал им пере своим лицом. Неподалеку действовал в Карпатах це русский отряд его создали люда, жавшие из плена. Можно было видеть стенах деревенеких домов обращения, скре пленные самодельной печатью: «Пар ский отряд имени Чапаева». по остался у словаков, В июле они совершили три открытых в падения на немцев. В августе взорват моста и столкнули огромный камень нак мецкую машину с солдатами, проходившу скалой по дороге. B день восстания партизаны переш открытым боям, и с тех пор отряд живе совсем уже большой жизнью - с атака контратаками, с тяжелыми схваткам гесах. Бесстрашие Николая покоряет сердца ег новых друзей. Он испытал все, побывал в самом алу смысл жизни для него сейчас только в о ном - в борьбе. Ночью, у костра из сухих ветвей дико груши или гибкого граба, он иногда пе русские песни, и словаки подповают ем Тогда перед его глазами встает Родина, д лекая Москва, и глаза влажнеют, а в лосе звучит нежность… кихНиколай жив. Жива и его русская ду Он остался верен тем идеалам, которые нят его с товарищами детства, и с це поколением советской молодежи, и сов каж-русским народом. жив и готов ко всему. Когда в го снова пойдет немецкая цепь, он врастет землю, как камень, автомат задрожитв ожахвеселя его сердце. Никакой огон никакие крики немцев ни на минуту не колеблют его  твердости. Он жив, и он вернется на Родину её д  осо-Чехословакия, октябрь. ницу в Южную Германию, Занвели и отцае­исли распустилиз красые в корнере, куда плен­никам бросали одну голько пареную свек­лу и где они пили воду из-под ног, Ни­колай быстро ослабел на марше. Перед глазами все было тускло, как в поздни сумерки. И все-таки сильнее всех физи­ческих мучений была для него самая мысль что он пленник, что он встает и ложится по сзистку своих врагов, что без него где-то там кипит бой, без него то­варищи совершают подвиги и погибаюг. Где-то там бьют пушки, где-то в сердцах людей кипит благородная ярость, а он в это время покорно сидит на захламленном двора и ждет банки помоев. Оч решил больше не цепляться за жизнь и лег в пыльную тразу у дорогч. Он слышал, как рядом, шаркая ногами, проходила колонна. Кто-то сказал: один. Эх-х!» Какой-то конвоир мимоходом пнул его в подбородок. Ждать оставалось недолго. За колонной шел патруль, ко­торый расправлялся с отставшими. И вдруг Николая подхватили под руки и повеи, кто-то совал ему в руку сухарь. начиная с этого дня его все время под-Не кармливали. В колонне была организация, которая спасала тех, кому грозила смерть от истощения. Придумал все это старши­на, из учителей. Он сказал Николаю: должны дорожить жизнью. Хоть одному из ста, в конце концов, удастся же бе жать. Если это счастье выпадет на твою долю, ты должен отомстить за всех». V Как только силы окрепли, Николай бе­жал из лагерей и две недели скрывался, без куска хлеба. Ночью он шел на восток, a днем спал где-ниюудь в бурьянах, в лесу или в цементной трубе под мостом. Его поймали, пригнали в город Освень­цим и заключили в огромный концентра­ционный лагерь среди болот. Здесь томилось до ста тысяу всех национальностей. Николай видел дымящие трубы кремато-з рия, зарево огромных костров на пустыре. В крематории сжигали тела мужчин женщин, умерщвленных газом, а к кострам везли на грузовиках детей и стариков. Их живыми сбрасывали в огонь. неЕму повезло. В качале весны он попал на работы вне лагеря. Николай неутомимо строил планы побе­га. Но лагерь охранялся большим числом часовых и сторожевых собак и, кроме того, был огражден стеной, глубоко врытой в землю. Приходилось рассчитывать только на случайность. Партию пленных - до четырех тысяч человек - ежедневно гоняли на огрюмный пустырь разбирать вышедший из-под сне­деты. Назболее ценные части таскали к железнодорожномуома вли равались в и, когда колокат уко дила, убегали. Но однажды, недосчатав­шись пленников в строю, немцы оставили на ночь оцепление, беглецы были пойманы расстреляны. Николай, уже подготовивший к побегу целую группу, решил все-таки не отклады­вать своего решения. Он сказал своим то­варищам: «Мы будем прятаться здесь до тех пор, пока коменданту не кадоеет ка­раулить пустырь». «ЕщеОхрана стояла вокруг пустыря двое су ток. Николай едва выжил. Нервное на­пряжение сменилось полным отупением. Лишь изредка на память приходили кар­тины былой жизни. Вспоминалось, как он осенью 1941 года на раозвете уходил из Москвы. Улица была пустынна. В ворогах большого каменного дома стояла его мать. оглядывалсь, Николай все-таки знал, что она стоит там неподвижно, кутаясь в белый платок, прислонясь к каменной стене, точно решила не покидать этого «Мыместа до его возвращения… Восемнадцать пленников зарылись в лю в один день. Товарищи хорбщо зама­скировали их, оставив только отдушины, и землю вокруг полили бензином, кото­рый нашелся в баке разбитого самолёта. Запах бензина отбивает чутье у вых собак. Именно в эти два дня окончательно сло-под жился новый характер Николая. Считая, что мать давно уже извещена о его ги­бели, он решил, если спасется, не давать себе вести до окончания войны. Когда оцепление было снято, с пусты­ря ушло двенадцать беглецов. Шестеро умерли в земле. Вдвоем с товарищем Ни­колай отправился на юго-восток и через шестнадцать дней, перейдя границу, ока­зался на территории Словакии. О гостеприимстве словацкой земли он много слышал в плену. Его надежды оп­люерадались. VI германских лагерей в Словакию при­ходило немало русских. Словацкие парти­заны встречали их, как друзей, ценя в лух неустрашимости и особый талант бы­стро осванваться в любой обстановке. Русские держались так, как будто век прожили в Карпатах и знают здесь дую тропу. Николай был один из такихОн желанных, многоюпытных друзей. Стоило ему оглядеться, и он уже мог подать совет, где расположиться на дых, где выставить дозоры, когда разло­жить и как замаскироватькостер. У многих словаков в рассказах о горе стях подневольной жизни было больше лобы, чем гнева. Николай, не обладая бым красноречием, умел, однако, передать

 I

Письмо пошлешь? - - Нет. - Может быть, зайти в Москве к тво­ей матери? Сказать, что ты жив и здоров? Ведь, наверное, тебя считают погибшим. - Считают, это я знаю точно, а захо­дить не нужно. Но ведь как обрадовались бы дома… Мой собеседник хмурился все более не­приязненно. - И этого я не хочу,- сказал он не­терпеливо. Я все понимаю, и я не хо­чу, чтобы обо мне услышали сейчас. Да, меня считают погибшим. Значит, мою ги­бель уже оплакали и меня самого не то что забыли, нет, я знаю, что обо мне го­рюют, особенно мама, но я хочу сказать, что и это горе стало привычным. И вдруг я дам о себе знать, оповещу весь свет, что я жиз, а через день, быть может, на са­мом деле погибну. Что тогда? Все-таки нахожусь на чужбине, в тылу врага, ведь все возможно. И что же, придется матери второй раз меня оплакивать? Нет уж. Да я и сам как-то не привык к мысли, что я в самом деле спасся. Без имени, без связи с родиной, сжав зубы, воюю здесь, на Карпатах, в Словакин, и буду воевать вот так же молча… Впрочем, спросите командира, как я воюю… А уж вот, когда победим, если останусь жиз, приду в свой дом и скажу: «Принимай, мама, ты на­прасно меня похорогила…» Ну, а каков дворец? Палаты! И еще не то будет, как застелим нары кукурузной соломой… И партизан стал укреплять на само­дельной печи жестяную трубу, составлен­ную из гофрированных футляров от не­мецких противогазов. Делал он это умело и, главное, с полной уверенностью, что это все именно так делается и никак ина­че. Партизаны-словаки с уважением смот­рели на своего русского товарища. С ува­жением и с некоторым недоумением, с таким глубоким любопытством, как бы желая прочикнуть в его душу и понять, кто он, этот солдат, вдали от родины, без всяких приказов и напоминаний бесстраш­но воюющий против ее врагов. Кто этот человек, ожесточившийся до крайнего пре­дела, не ищущий даже моральной под­держки в виде письма матери, человек, всецело отдавшийся борьбе? Кто он, из «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» 2 стр. 5 ноября 1944 г.