немъ будетъ говориться въ прозаической и стихо­творной формь о веъхъ тъхъ театральныхъ или литературно-театральныхъ явленіяхъ, къ которымъ невозможно относиться сколько нибудь серьезно, Изо всего сказаннаго читатель видитъ, что тельность Антракта въ настоящемъ году, при новыхъ условіяхь его изданія, не только съуживается, но еще расширяется. Вмъсть съ тъмъ, отдьленіе Антракта отъ афишь отниметь послъднюю возможность пред­полагать, что Антрактъ есть органь дирекціи. Это предположеніе, Богъ знаеть въ силу чего сложив­шееся, къ удивленію, существовало въ извъстной части публики до посльдняго времени; оно было даже разъ высказано печатно московскимъ хрони­керомъ газеты Голосъ. На самомь же дъль, пред­положеніе это не имъеть для себя ръшительно ни­какого основанія Антрактъ, предпріятіе частныхъ лицъ, никогда не претендовалъ на какую бы-то ни было солидарность съ дирекціею. Правда, до сентября прошлаго года, т. е. до введенія въ дъйствіе но­выхъ цензурныхъ правилъ, отмьнившихъ, между про­чимъ, всь спеціальныя цензуры, кромь духовной и иностранной, статьи Антракта, заключавшія въ себь театральную хронику подлежали театральной цен­зурь; но, къ чести дирекціи, мы должны сказать, ссылаясь при этомъ на всь статьи наши о москов­скомъ театръ, что эта цензура нисколько не тя­готила насъ, особенно, когда она была въ рукахъ Л. Ө. Львова и Н. И. Пельта. Эти лица, слиш­, комъ заинтересованныя въ театральномъ дъль и слишкомъ озабоченныя о его преуспъяніи, разу­мъется, не могли желать, чтобы о театръ говори­лось иппсалось только одно хорошее. Что дълать, если не увсякаго глаза смотрять такъ прямо и видять такъ далеко? Къ сожальнію, намъ приходилось слышать оть иныхъ слишкомъ близорукихъ господъ, не видящихъ дальше своего поса, что все сказанное не въ пользу того или другаго актера, той или другой піэсы, не­премьнно вредить театру. Ну, на это приходится отвъчать словами прекрасной и на все отвчающей

заранне написанными толковыми статьями подгото­вить публику къ воспргятію великихъ произведеній гені- альныхъ поэтовъ. Слова эти выписали мы изъ пере­вода статьи Гофмана «Странныя мученія одного те­дъя-атральнаго директора» (см. Антрактъ № 193-й) (*). Чъмъ ясяъе и прямъе высказана въ нихь самая не­опровержимая истина, тъмъ большую цьну имъють они за собою. Ихъ можетъ не знать и намъренно игнорировать какой-нибудь всезнайка-фельетонистъ; но гръхъ и стыдно не принять ихь глубоко къ серд­цу всякому, кто хоть самымъ косвеннымъ образомъ принимаетъ участіе въ веденіи театральнаго дъла. А между тъмъ, къ сожальнію, такіе господа встрі- чаются; они-то пробовали было заставить насъ го­ворить то, что имъ хотьлось, и гладить все и всъхъ только по шерсткь. Не думая долго, мы прямо ска­зали имъ, что мы смотримъ своими глазами, гово­римъ своимъ языкомъ, что взялись за перо вовсе не для того, чтобы писать подъ диктовку, съ чужихъ словъ ичто, наконецъ, принимаясь за изданіе жур­нала, мы просили и намъ разръшено помъщать въ Антракть не похвалы, а разборы, что, конечно, да­леко не одно и тоже. Впрочемъ, эти господа оста­вили насъ; оставимъ же и мы ихъ въ покоъ!--Кромъ этихъ оффиціозныхъ сношеній нашихъ съ дпрекціею, общаго между дирекціею и Антрактомъ было развъ то еще, что они служили однимъ и тъмъ же интере­самъ, именно блюли интересы театра; но только къ этой общей имъцъли, они, можеть быть, иногда шли разными путями. Мъры, которыя находилъ необхо­димыми и возможными для успъшнаго хода дъла Ан­трактъ, относящійся къ нему съ точки зрънія пу­блики, дирекція не ръдко, можеть быть, признавала непрактичными и неудобоисполнимыми съ своей точ­кп зрънія и въ своихъ соображеніяхъ. Впрочемъ, сколько намъ кажется, Антрактъ никогда не пре­давался пустымъ заоблачнымъ мечтаніямъ ; выска­зываемыя нами предположенія всегда имбли для се­бя какое-нибудь практическое основаніе, мы нико­гда не желали и не требовали невозможнаго.

статьи Гофмана, что критическій разборъ всегда по­напр., ни разу не упрекнули московское театральное управленіе въ пустоть и ничтожности современнаго репертуара, потому что очень хорошо видъли, что вина туть не въ немъ, а въ системъ бенефисовъ, твердо укоренившейся и вошедшей въ обычаи нашей сцены. Зная, на сколько непрактично бы было въ настоящее время думать о возможности сокрушить лезенъ для театра; что грубая лесть вооружаетъ противъ театральнаго управленен вспхъ, истинно по­нимающихъ искусство и серьезно смотрящихъ на дьло; что незаслуженная похвала разеиваетъ въ артистахъ льнь и небрежность, такъ что тестръ становится , какою-то выставкою костююловъ и декорацій. Инте-

ресъ, возбуждаемый критическими статьями, - за­, эту систему вдругъ, однимъ разомъ, мы всячески старались показать бенефиціантамъ, на сколько от­въ сволхъ рукахъ держатъ они судьбы нашей ставляеть далье Гофмань говорить одного изъ сво­ихъ театральныхъ директоровъ-приноситъ театручасти огромную выгоду; актеры съ гораздо большимъ рвені- емъ занимаются своимъ дьломъ, да и публика-то, , видя, какое огромное значенге придается въ , статьяхъ драматическому искусству, со вниманіемъ и глубокимъ участгемъ относится кътеатру… только отъявленные дураки не способны сознавать воспринимать истину… Какой директоръ, уважающій ипонимающги цьль драматическаго искусства, можеть радоваться, видя, что публика совершенно безразлично относится, какъ къ дурнымъ, такъ и къ хорошимъ произведенгямъ… Заслуга со стороны дирекціи бу­детъ огромная, если еи удастся пріохотить публику къ истинно-хорошимъ пгосамъ; но дьло дирекцги будетъ ще полнте ипочтенитье, если она найдеть бноз6ахен .А.Н .мм ану водноф кинэнвцх подто 

(*) Здъсь, кстати не можемъне пожальть объ участи

этихъ Вьдъ возможность въ нашемъ листкъ этой остроумньйшей статьи, какъ будто вчера только написанной и съ необыкновенной меткостью касающейся всъхъ существенныхъ сто­иронъ театральнаго дъла. Объемъ статьи иея длитель­ность были причиной, что многіе не ръшались читать ея по частямъ; амеждутъмъ, мы потому именно и рб­шились помьстить ее въ нашемт ежедневномъ изданіи, что она особенно удобно разбивалась на части, изъ ко­торыхъ каждая, взятаядаже въ отдъльности, имъеть самостоятельное значеніе. Надбемся, по крайней мъ­ръ, что тъ, которые читали и прочли ее, не посьту­ють на насъ за ея помъщеніе.