бителей, дающихъ такіе закрытые спектакли, под­визается и уже въ самое короткое время получила патентъ на званіе хорошей драматической (чтобы не сказать, по прежнему, тршической) актрисы дъвуш­ка, игра которой переполнена самымъ противуесте­ственнымъ паоосомъ и отзывается на каждомъ ша­гу самой злокачественной рутиной. Подобное захва­ливанье сбиваетъ съ толку не только тъхъ, къ ко­му оно прямо относится, но и публику этихъ спек­таклей, которая, въ самомъ дъль, наконецъ можеть принять простой булыжникъ за кусокъ мрамора. Пожелаемъ лююбительскимъ спектаклямъболь­шей публичности и состоятельности. Наконецъ, поддержки дълу нашего театра мо­жно было бы ожидать и оть Артистическаго Круж­ка. Въ этихъ, по крайней мърь, соображеніяхъ, мы желали Кружку, при самомъ его началь, всего луч­шаго. Но теперь дъло выяснилось и оказалось, что это учрежденіе ничьмъ почти не отличается отъ дру­гихъ клубныхъ учрежденій, что залы свои откры­ваетъ Кружокъ главиъйшимъ образомъ для желаю­щихъ упражняться въ домино-лото и карты. Кро­мъ того, на первыхъ же порахъ Артистическій Кру­жокъ нъкоторыми своими дъйствіями зарекомендо­валъ себя не совсъмъ-то съ хорошей стороны и возстановилъ противъ себя общественное мнъніе. Мы надъемся, чтовыходъ старшинъ, при которыхъ совершились всъ, теперь оглашенныя противузакон­ныя дъйствія Кружка, и замъна этихъ старшинъ новыми возвысять Кружокъ во мнъніи публики. Къ сожальнію, мы не можемъ не поставить здьсь на видъ еще одного обстоятельства. Въ Мо­сквь много говорятъ и жалуются на преобла­даніе въ Кружкъ нъмецкой партіи; намъ пере­давали, что даже на одномт объдъ, бывшемъ въ Кружкъ, кто-то изъ членовъ вздумалъ сказать на нъмецкомъ языкь ръчь и одинъ изъ старшинъ на нъмецкомъ же языкь отвъчаль ему. Что, спросимъ мы, пришла ли бы подобная фантазія кому нибудь изъ русскихъ гдъ-нибудь на банкеть въ Гер­маніи? Впрочемъ, мы надъемся, что современемъ дъло поправится и съ этой стороны; а пока мы мо­жемъ замьтить только, что между теперешними стар­шинами Кружка только двое носять нъмецкія фа­миліи. Довольно странными и, признаемся, безцъль­пыми кажутся намъ и литерәтурно-музыкальные вечера Кружка. Неужели старшины думаютъ, что названіе артистическаго по праву будетъ принадле­жать Кружку, если въ его стънахъ по време­намъ г. Островскій будетъ почитывать отрывки изъ его перевода шекспировской комедіи, если г. Садов­скій будетъ разсказывать всъми по пъскольку разь слышанные и переизвъстные разсказцы его, г. Ра­донежскій пъть романсы и т. п.? Намъ кажется, что вмъсто этихъ музыкально-литературныхъ упраж­неній, Артистическій Кружокъ съ гораздо большею и нравственной и матеріальной пользой могъ бы устраивать у себя бесъды, въ которыхъ членами и гостями его могли бы обсуждаться относящіеся къ искусству вопросы. Живой обмънъ мыслей между людьми, заинтересованными дъломъ искусства, могъ бы скоро привести ко многимь самымъ желаннымъ результатамъ и сталь бы интересовать очень и очень многихъ. Пусть темы для бесъдъ предлагаются всъ-

Прежде всего, разумьется, казалось бы, нужно было ожидать ее отъ публики; но публика у насъ, выражан искреннее желаніе идти по прямой дорогь, иногда незамьтно для себя самой, сбивается съ нее; ена безпрестанно поддается всякаго рода увлече­ніямъ и не выдерживаетъ себя. Съ большимъ пони­маніемъ и любовью относясь, напр., къ исполненію шекспировскихъ піэсъ, развъ она отвертывается съ разу отъ разныхъ Отризанньихъ ломтей и т. п.? Авторъ какой наипустьйшей, наиглупьйшей сов­ременной піэсы не былъ вызванъ ею? А какъ, чъмъ, и къ кому стали въ послъднее время тя­готьть и выражаться симпатіи ея? Право, мы того и ждемъ, что съ потерявшимивъ глазахъ артистовъ всякое значеніе публичными приношеніями будетъ зачастую случаться то, что случилось недавно съ букетомъ, брошеннымъ на сцену вънской актрисъ Гальмейеръ: артистка, въ виду всей публики, рас­топтала его ногами. Пожелаемъ же нашей публикъ больше самообладанія и сдержанности. Не малой поддержки можно бы было ожидать со стороны людей, пишущихъ о театръ; но бъда въ томъ, что о театръ унасъ пишутъ кое-какъ и кое­кто; о театрь у насъ большею частію берутся су­дить и рядить лица, которыя тономъ всезнайства готовы подъ часъ заговорить и о жителяхъ луны, и о ихъ пищь, и о томъ, кто была у Ахиллеса кормилица; да и потомъ о театрь трактують эти господа въ своихъ фельетонахъ посль того уже какъ вдосталь наговорятся о скаковыхъ жеребцахъ или никему, кромъ нихъ, невъдомыхъ шпицъ-баликахъ, Эти милые люди готовы написать о театрь все, что только напишется; они берутся за перо, большею частію, не отдавъ себъ хорошенько отчета, очемъ и для чего хотятъ писать они. Эти господа положи­тельно не пробуютъ подумать, чего желать, чего требовать имъ отъ театра, при разговорь о немъ и поэтому договариваются неръдко до такихъ ми­лыхъ вещей, которыми сбиваютъ совершенно съ толку не только другихъ, но и себя самихъ. Примъ­ры всему этому такъ неръдки, что мы намърены подъ рубрикою курьезовъ время отъ времени помъщать въ Антракть особенно любопытныя касающіяся театра выдержки изъ нъкоторыхъ фельетоновъ. Пожелаемъ побольше дъльныхъ и серьезныхъ ста­тей о нашемъ театрь. Поддержкой театральному дълумогли бы служить любительскіе спектакли. Но спектакли эти слиш­комъ ръдко бываютъ публичными, да и при томъ составляются изъ такихъ заигранныхъ піэсъ, что объ нихъ обыкновенно не хочется и говорить, не только смотръть ихъ. Всего же хуже то, что боль­шею частію эти любительскіе спектакли имбють характеръ закрытыхъ,чисто домашнихъ спектаклей. Вотъ отъ этихъ то спектаклей неръдко исходитъ мно­го зла, вотъ они-то служатъ сильнымъ тормазомъ для развитія въ публикь вкуса и настоящаго пониманія драматическаго искусства, Тутъ, въ этихъ спектак­ляхъ, за частую поощряются и возводятсявъ таланты положительныя бездарности; туть, во имя пріязни, родства и семейныхъ отношеній, искусство самымъ непозволительнымъ образомъ приносится въ жерт­ву предосудительнымъ и вреднымъ шалостямъ. Мы, напр., знаемъ, что въ одномъ кружкъ артистовъ-лю-