ми, членами и не членами; и заранзе опубликовываются. Для послфдней цфли мы охотно иредлагаемъ наше издан!е. Что отъ обсуждешя разнаго рода болье или мене важных вопросовъ, относящихся къ искусству, можно ждать многаго,—въ этомъ лучше всего’ убфждаеть насъ история маннгеймскаго театра (ем. книгу Коффкм), дирекщею котораго, при Иффланд® и ДальбергЪ; постоянно предлагались на разрфшен!е вопросы, касавицеся’’ драматическаго искусства и театра. “На выдержку; мы думаемъ въ одномъ изъ сл5дующихъ №№ Антракта привести отBETH разныхъь лицъ ва нфкоторые изъ такихь вопросовъ. Отъ всей души желаемъь Артистическому Кружку ‘боле широкой и. цлесообразной дЪятельности. Эту статью нашу, мы не можемъ не заключить сопалънемъ объ утратЪ, понесенной нашею сценой въ лиц% К. Н. Полтавцева. Смерть очень не во время п не кстати ‘распорядилась жизнью этого’ артиста, дъятельность которато можеть ‘назваться сильною. но неудовлетвореннот жаждой. (Сильно одаренный и талантомъ и физическими средствами, онъ всегда и въ послЪднее время особенно хотЪлъ и ‘надфялся приложить эти богатые дары, природы къ чему нибудь стоющему ихъ и между тЪмъ всю жизнь почти тратиль их по мелочи и на всякую всячину. Положене Тантала! Мучительное положене! А между тЪмъ въ этомъ положени легко можетъ очутиться каждый изъ нашихъ артистовъ, если всЪ они вмфотв и скорфе не подумаютъ объ улучшени своего положеня; а единственное средство для этого есть то, ва которое не перестаемъ мы указывать имъ.—Да, ряды нашихъ артистовъ все рфдЪють и pbarbwors, a заставлять пустыя мЪста не кфмъ. Вырабатываться талантамъ невозможно на теперешнемъ penepryaps; отъ школы въ теперешнемь ея видЪ, скажемъ не обинуясь, ждать многаго также нельзя. Пожелаемъ же скорзйшаго осуществлешя проэкта о преобразования театральныхь школъ, а главное пожелаемъопять-таки скорЪйшаго обновлен репертуара. Прошлому году— глубокое спасибо и за то немногое, что сдфлано въ течен!е его для почину. ПЕРВЫЙ БЛИНЪ КОМОМЪ. «Дфти! Игры вамъ полезны. «ДЪти! Игры вамъ любезны.» Всякому возрасту своя забава. Кому не случалось замЪчать, какъ играющ куклами ребенокъ вдругъ входить въ азартъ и дЪлаетъь жертвою своего ребяческаго ‘ожесточен!я одну’ изъ куколъ, съ которою до сихъ поръ обращался кротко и любовно, какъ и со всфми другими. Вдругъ, въ одну минуту деревянное и ни въ чемъ неповинное изображене какого нибудь расписаннаго гусара надъляется отъ избытка воображбня прогнЪвивигагося ребенка разнаго рода пороками, становится виновнымъ въ какомъ нибудь вымышленномъ проступк и подвергается за то наказанио. Ичего-чего ужъ не д%- ляеть играющи ребенокъ съ своимъ безвинно провинившимся Гусаромтъ!. И въ уголь то поставить онъ его, и щелчковъ то надаетъ ему, пожалуй, даже и высЪчеть. А деревянный гусаръ безотвьтенъ и съ такою нЪзмою покорностью сносить вс% истязан1я, что истязателю-ребенку скоро станетъ и досадно на безотвЪтность гусара и стыдно за самаго себя, за свое ожесточеще, и снова войдетъ кукла въ милость своего маленькаго повелителя. Въ ребенкЪ все это такъ понятно и до известной степени даже занимательно; но чтобы сказали мы, если бы за подобнымъ времяпрепровожденемъ случайно увидали человЪка взрослаго или даже и пожилаго. А между тЪмъ въ прошлый вторникъ, 4-го января, мы именно видЪли нЪчто подобное, Въ зтотъ вечеръ въ Маломъ тватр$ шла въ первый разъ комедя 7/рогрессисть-самюзванець. Авторъ шэсы, скрывций отъ публики свое имя, челов5къ по лЬтамъ или по уб$ жденшямъ, какъ видно, сильно нерасположенный къ современному молодому поколЪфнНо и даже просто враждебный ему, вздумалъ, во чтобы ни стало, публично покарать и унизить ero. O этою цю онъ изобрфль onгуру какого-то безпутнаго помфщика, даль ему Фамилио Пындрика, назваль его въ афиш некончившимь турса студентом», надф лилъ возми возможными и невозможными недостатками и пороками, заставилъ его говорить на подборъ пустыя и пошлыя, но громюмя Фразы и дфлать всякую непотребность и въ такомъ вид провель его по всей, нарочно для того написанной комеди сквозь строй внушен!й, нахлобучекъ, насмфшекъ и преслфдованй веъхъ остальныхъ дЪйствующихь лицъ п1эсы, такихь же выдуманныя» Фигуръ, какъ и самъ Пындрикъ. Въ самомъ дЪлЬ, весь интересъ п1эсы сосредоточенъ на томъ, что Пындрику дфлаетъ увфщан!я, выговоры и читаетъ ему длинныя-предлинныя натацш его старикъ-дядя, что ва Пындрика негодуеть старикъгенераль, что Пындрика дурачатъ, опаиваютъ, обыгрываютъ и обираютъ зафзя1е шулера, что наконецъь Пындрика проводить молодая богатая вдова и кандидатъ университета (дЪло такой важности, что понадобилась даже и кандидатура). Пындрикъ опозоренъ, уничтоженъ, всего лишенъ, отъ Пындрика вс отвернулись и авторъ чрезвычайно доволенъ. Какъ будто и лЬло сдфлаль? Нечего оказать, важное дЪло: въ ребяческомъ азартЪ выеЪкъ деревянHaro гусара! Омотришь niscy 77рогрессисть-самозванець и какъ будто видишь старичка, который дразнится языкомъ и даетъ по воздуху щелчки, приговаривая: «Вотъ вамъ! Вотъ вамъ! И въ носъ, и въ ротъ, и во всякое мъсто! Впередъ не будете!» И тёшится старческая немочь. Такая эволющ!я далеко оставила за собою даже борьбу ламанчекаго рыцаря съ мельницами. Пускай бы ужъ эти донкихотствующие авторы занимались своими экзерциц!ями у себя дома, ато вЪдь они имыютъ дурную замашку устраивать ихъ всенародно, на всю публику и воображаютъ, что послЪдней великое удовольствие доставляетъ смотрЪть, какъ Пындрики, подвергаясь безпрестанно нравственному оплеванно и заушенио, по вол автора, отмалчиваются, откланиваются и чуть-что не благодарятъ, выслушивать безконечно длинные монологи и разговоры, въ которыхъ достается всему и всфмъ, даже памяти Гоголя, и наконець, въ течене трехъ часовъ негодовать и зфвать отъ скуки. Ко всему сказанному надобно прибавить, что безсодержательная и лишенная дфйств1я п1эса эта растянута на пять очень большихъ дфйств! и составлена безъ ма-