6 (erent rps ree rr ener I YE REE RRO POTEET RT SRR REC PAPE EE TES VII PIC RE EM PEP BHI YSPC Пена тест лЪйшаго, зная сцены, хотя и написана недурнымъ? за небольшими исключен1ями, стихомъ. Впрочемъ, относиться сколько нибудь серьезно къ такому дЪйствительно почти ребяческому упражнению было бы просто странно. Актерамъ-исполнителямъ между т$мъ стоила оване малаго труда, потому что они очень твердо читали стихи, ходили, сидЪзли и уходили, — а въ этомъ заключалось рфшительно все, чего требовали отъ нихъ ихъ роли и что могли едЪлать они; только г. Колосову посчастливилось получить на свою долю роль гарнизоннаго офФицера, изъ котораго онъ всячески старалея и до извзстной степени усп®лъ сдфлать нЪчто, похожее на живое лицо, хоть и впадалъ безпрестанно въ каррикатуру. Вотъ какою первинкою подарилъ насъ новый годъ. Начало ужасное! Удивительное время переживаемъ мы: люди стыдятся наготы мраморных статуй и прикрываютъ ихъ костюмами, а не поражаются безобразвою наготото иныхЪ Фантаз!! Впрочемъ, по окончани п1эсы, когда нЪкоторые голоса, Богъ знаетъ для чего, потребовали автора и г. Вильде вышелъ объявить, что автора въ театрЪ нЪтъ, то съ разныхъ сторонъ зрительной залы, въ отвЪтъ на это объявлене, послышались восклицаня: «И не надо! И хорошо, что нфтъ!» Г-жа ОНОРЮ ВЪ ОПЕРЗ «ЖИЗНЬ ЗА ЦАРЯ». Лавно мн не приходилось испытывать такъ много истиннаго наслаждешя, какъ во время представлеHid чудной оперы Глинки во вторникъ 4-го января. Въ этоть разъ женск1я парти были исполняемы г-жами Александровою и Оноре. Влестящ успЪхь, который имЪли обЪ артистки, невольно обращаетъ на себя внимане и можно утвердительно сказать, что теперь больше, чЪмъ когда нибудь, нельзя терять надежду на хорошее будущее’ нашей лиричес, ской сцены; особенно если почаще будутъ являться отечественные таланты на смЪну иностранцамъ, нскажающимъ напгь родной языкз и музыку нашихъ композиторовъ. Безголосымъ ветеранамъ, ствахъ и заслугахъ, тоже пора уступить первыя роли свфжимъ голосамъ; пЪмой не можеть быть исполнителемъ словесной драмы, а.съ потерею голоса нельзя быть хорошимъ иЪвцомъ, — кажется, что это акс1ома, не требующая доказательствь. Публика, видя, что положене нашей оперы замЪтно улучшается, начинаеть относиться къ ней все съ большимъ и большимъ сочувствемъ и интересуется ea оуспЪхами. Найдутся и пфвцы для нашей сцены. Теноръ Андреевъ, напр. много лЬтъ съ успЪхомъ пфлъ въ Италии Испанш, а теперь съ не меньшимь успзхомь поетъ въ Копенгаген$. Найдутея и друге русск!е голоса и за границей иу насъ, лишь бы только имъ дали средства и не судили о нихъ по тфмъ нашимъ мишурнымъ знаменитостямъ, которыя. лвляются къ намъ съ рекламами о своихъ успфхахь въ ПарижЪ и въ другихь боле или менфе круппыхъ. пунктахъ образованной (дескать—мотайте себЪ на усъ) Европы, а потомъ д%- лаютсл почти несостоятельными на сценЪ. Много разъ шла на нашей сцен опера Жизнь за при воЪ\хъь достоинАнтониду и Ваню едва’ ли не въ первый разъ: такъ были хороши въ этихъ парт1яхъ. г-жи Александрова и Оноре. О первой было уже говорено ‘прежде; но я не могу здЪсь не прибавить, что въ описываемомъ мною спектакл$, эта прекрасная пЪфвица многое ^ исполняла ©ъ гораздо большимъ противъ прежняго успЪхомъ; особенно: была превосходно пропфта ею ‘каватина «He 0 TOMB скорблю, подруженьки.» Обходя исполнеше г-жъ Воробьевой-Петровой и Леоновой (*), можно сказать, что партя Вани въ опе2% Глинки не исполнялась, а’ скорфе искажалась разными туземными и иноплеменными бездарностями; между тфмъ какъ роль’Вани, положительно можно сказать, самая лучигая и благодарная контральтовая парт!я, какая только существуеть на ‘свЪтЪ. Для исполнешя ея, кромЪ вокальныхъ средствъ, необходимъ настоящйЙ талантъ, ‘потому что только талантливая пЪвица можеть понять и передать то чувство и художественную простоту, которыми проникнута эта партйя, прекраснЪйшее создан1е нашего Глинки. Г-жа Оноре обладаетъ всЪми срекотвами для прекраснаго исполнен!я этой парти; единодушныя одобрен1я и громк!я рукоплесканя были для нея многоговорящимъ выражешемъ сочувств1я публики. П%- немъ своимъ она трогала — воть главное; игра ея была проста и непринужденна; во всемъ исполнен!и, въ каждой музыкальной Фразф слышалась правда. Kars мать убили‘ у бтдназо’ птенца» запфлъ Ваняы— и все притихло; русское ‘сердце невольно откликнулось на этотъ задушевный родной нанфвъ, чЪиъ то неизъяснимо трогательнымъ и пр1ятнымъ звучаль онъ. А мотивъ такъ простъ; кажется, и всякому бы легко его исполнить;— отчего же на этотъ разъ онъ явился не тЪмъ, чёмъ быль въ исполнени другихъ пфвиць? Отъ того, что на этотъ разъ мы слышали не пфвицу, старавшуюся поразить набсъ своими контральтовыми нотками, ‘а ‘сироту — Ваню, выражавшаго свою простую, во глубоко-трогательную душевную тоску. Отоприте! — кричитъ Ваня, стуча въ ворота, и въ его крик слышно не простое верхнее Га, поставленное въ партитур, а состояше его души. Замерао сердце, ноги дрожать — поетъ онъ посл напрасныхъ усил достучаться и вы легко понимаете, что дфлается на сердцз у Вани. Tet не плачь, не плачь, сиротинушка — раздается въ залф—и сколько трогательной простоты звучитъ въ этомъ дивномъ вдохновен!и Глинки! Какъ понятно выражена здфсь вЪра молодаго сердца въ благость и предопредълене Боже! За= жините огни, вы сьдлайте воней--поетъ удалой мальчикъ, обращаясь къ царскимъ слугамъ, и какъ раз достно всЪмъ становится вмзсть съ Ваней, какъ вс\ бодрятсл! Avs не мшь бъдноли—зап®лъ Ваня въ эпилог» и сколько душевной тоски слышалось въ этой чудной ифснЪ сироты! Какъ горько звучали слова: «Не стоны (*) Авторъ статьи, взроятно, не слыхалъ въ роли Ване на московской сцен А. П. Петровой, такжи съ большимь усиЪхомъ и достоинствомъ исполняв‘царя, а muorie могуть признаться, что. слышали шей эту роль. Ред.