то—будемъ надфяться — новая форма правленя въ Перси не окажеть ocoбенно вреднаго воздЪйств!я на фабрикацно персилекаго порошка, каковой, являясь безусловно радикальнымъ средотвомъ противъ безсонницы (ем. 4-ю стр. 3-й столб. Объявлене провизора Пружана), находить обширное примфнен!е вт, нашемъ отечеств$, уставшемь отъ безсмыеленной револющопиой пропаганды... Вете. Шаленьюй фельетонтъ, благодарный сынъ! Въ нашемъ роду не было ни одного ка` торжника.“ Нельзя сказать, что меня обрадовали эти тирады, но,—что жъ дЪлать, — нЪть пророка въ своемъ отечеств?! Собравшиеь Ch духомъ, я сталъ писать романъ, разумЪется политическ!й; я всегда быль послЪдователемъ моды. Въ этомъ романВ было 371 повъЪшенный, 30 политическихъ покушенш, 40 убшйетвь изъ ‚Браунинга и 5 взрывовъ бомбы. Снеся романъ въ редакщю одного очень толетаго журнала, я получилъ отвФтъ: „зайдите черезъ недЪзльку.“ Когда я зашелъ второй разъ, меня не пустили—въ редакши шла панихида. Несчастный редакторъ, прочитавъ мой романъ, въ припадкЪ черной меланхоли выбросилея изъ окна пятаго этажа. } Еще одна емерть! Боже! Боже! Но я не унывалъ, Hbrb!— руссый человфкъ никогда не сдается! знай нашихъ! Я написалъ драму въ 5 актахъ и десяти картинахъ, заключительная сцена которой особенно удалась мнЪ: Ансельма (жена pedaxтора по пятому браку съ ирыUUKOMS HA NOACHUUh, влетаеть виопыхахь; чешеть ливую ногу). -- Сдфзлалея редакторомъ! ВеЪ: Со святыми упокой! SAH ABRBRECSh. — Вфчно разбиваете вдохновене! Только усивлъ настроиться на политичеекй тонъ, какъ вы, бюрократическ@ отпрыскъ одряхлфвшаго редима, тормозите ферменты творчества? — вскричалъ я съ негодовашемъ, — Успокойтееь, милочка, ей же Bory, Bb - удивительно горяч субъектъ. Не спорю — таланть, монотръ, такъ сказать, въ литературно-политическомъ аквар!умЪ, но весьма и весьма невоздержный азыкъ. Не отой тутъ я, вы сейчасъ и за предетавительный образъ правлешя и за отв®т” ствевность... Чего добраго и до Тер!окъ дофдете... НЪтъ, какъ же это возможно, душечка.. Вы совершенно не считаетесь со свободой печати... —- Ла оставьте меня въ покоф! Не бойтесь, изъ цензурныхь рамокъ не выъду. И я продолжалъ. — Религ1озно - этичеемя нормыы— этоть условный кодекеъ морали, —трафаретными конъюнктурами ограничивш!я всю пгироту народнаго творчества, уже успфли отлиться въ мертвый, застывнИй на костномъ пьедестал. кристалъ, и эксцессы внутренняго порядка должны были искать себЪ пути вн шаблонныхъ формулъ современности... — Довольно, — прохришёлъ редакторъ, обфими руками схвативъ себя за голову:—вы погубили и себя, и меня, _ #4... Poecinl.. Этрывки (изъ поэмы „Совремецный ОнЪгинъ“). 0, бомбы!—Сколько въ этомъ звукЪ Для сердца русекаго слилось! Продуктъ прогресса и науки, Ихъ нынЪ столько развелось, Что тщетно силятся жандармы ApecToBaTb ux —Gott erbarme! Найдутъ одну,—готово пять... Ну, какъ-же ихъ арестовать? Я, помню, самъ былъ ванятъ бомбой, Хотя по химши не зналъ Ни звука. Въ погребъ залЪзалъ (Тотъ погребъ звалъ я катакомбой) И, — отъ отцовекихь взглядовЪ CKPHT b,— Изъ водки дЪлалъ динамить. л былъ. читатель, въ третьемъ класcb, Курилъ табакъ, запретный плодъ, И первый выслушалъ отъ Васи Для некурящихъ анекдотъ. Сей Вася Жуковъ былъ, читатель, Мой закадычный другъ-пшрятель, ИмЪль онъ старый пиетолетьъ, И бомбы длать зналъ секретъ. Я ВаеЪ вбрилъ очень долго, Зане услышалъ отъ него, Что не водой, а Н2О Наполнена Ока и Волга; Когда-жъ я вЪрнть пересталъ, Его Coeems давно изтРналъ. ‚Андрей Леонидовъ. ллалоба Харона. Бъ замкЪ Ада, въ залЪ тронной, Царь Плутонъ сидфлъ, у ногъ Церберъ собственной персоной Охранять его прилегъ. Бдругъ’безъ взякаго доклада, Гражданинъ, старикъ Харонъ, Подошелъ къ владыкЪ Ада И промолвилъ: «Царь Плутонъ! „Отъ работы нЪзту мочи „Старъ и слабъ я, защити! „Я вожу вс дни и ночи „Отъ пяти и до пяти, „Но за трудъ тебЪ угодный „МнЪ не платятъ ни гроша „И всегда съ Руси свободной „Не платящая душа. „гакъ нельзя-ли повелЪнье »BCBMb погромщикамъ послать, „ Чтобъ на мертвыхъ въ награжденье „Мнв хоть гривну оставлять!., Пинубъ. Kak Я сдълалея писателемтъ. Вогца меня выгнали изъ гимнази, я рЪитилъ сдЪлаться писателемъ. Когда я сообщилъь отцу о своемъ рфшеншм, старикъ заплакаль: „Сыяъ мой, не дЪлай этого: въ Сибири такъ холодно: при твоемъ здоровьи ты можешь. охватить хроническй наеморктъ!. У дивительные старики! Coрокъ лЪътъ пильъ ОНЪ ПоОДЪ ЭТИМ предлогомъ водку, Hy и ПИЛЪ бы себЪ дальше, а меня оставилъ бы въ поко№! Веюду-то у нихъ одни и тЪ же предлоги!.. Когда о моемъ р шени узна-_ ла мать. съ ней сдзлалаеь истерика. — Что?! — протянуяъ я Въ недоYMBHIG. _— 129 статья!!—еъ негодовашемъ воскликнулъ редавюторъ: —вы оправдываете револющ1онное ниспроверженте существующаго абсолюта... — Какъ хотите! А я больше писать не намфренъ. эдфсь сковываютъ порывы творчества. Не даютъ развернуться вдохновентю!..— продекламировалъь я, и вдругь замеръ, видя, какъ редакторъ усаживаетея на мое ифето и обмакиваетъь мою-же ручку въ алицариновыя чернила. Редакторъ, который до сихъ поръ, кромВ точекъ, запатыхъ и тире, не даваль никакого матер!ала для газеты, старательно выводилъ: — Что касается до предметовъ бамал страшная история. ..О, ихъ любовь была сильна, Безъ пошлой лжи, безъ свЪтекой фальши, Онъ былъ министромъ, а она Была красивой генеральшей. Ея красой завороженъ, Онъ позабылъ про циркуляры И все, что дЪлалъ,—длалъ онъ Для милой Клары, милой Клары. Дабы не знать въ любви препонъ И быть однимъ у генеральши, СумЪль ея супругу опъ Командировку дать подальше. Предъ генераломъ трепеталъ Всякъ, кто былъ дерзокъ и крамоленъ. И быль доволенъ генералъ-—- И былъ мивистръ весьма доволент.... Сегодня, кончивши пр1емъ И сдЪълавъ всЪ распоряженья, Онъ Ъдетъ къ ней... Она письмомъ Ему прислала приглашенье... Въ каретЪ парой, по торцамъ, Слегка качаясь на рессорахъ, Онъ Ълеть, преданный мечтамъ, О чудныхъ ручкахъ, пылкихъ вз0-. рахъ... ра Онъ предвкушаетъ ароматъ т ця духовъ, куря сигару, Онъ точно мальчикъ, CUACTANBD, pap... И кучеръ гонитъ, гонитъ пару. Мы разыграли ее при участи извзетныхъ любителей, и она имЪла большой успЪъхъ. Но ее нигдЪ не напечатали. Тогда я началъ писать стихи. ° Я риемовалъ баррикады семнадцать разъ въ продолжеши. ’пествалпати CTOGED: кавихЪъ шестнадцати OTpOhb, вавилЩь тутъ только риеомъ не было! —- Хорошо, хорошо. еказалъ вниехопительно г. Суворинъ: предлагайте вопросы. Но кто тамъ, страшный, на углу Стоитъ, прижавшиеь къ сЪрой стЪнKB? Министръ припалъ лицомъ къ стеклу... Дрожатъ, дрожатъ его колнки!.. Ахъ, нътъ сомнЪнья! Смерть близКа... Прощай навЪки Клара, Клара... Занесена уже рука Для безпощаднаго удара. Министръ отпрянулъ въ уголокъ... Онъ видитъ смерть... Онъ видить муку... А тотъ въ карманъ засунулъ руку И вынулъ... носовой платокъ. Андрей Леонидовъ. не „бесфдуютъ” Съ кёмъ только въ наше время? то мы рЪфшили проинтервьюировать тЪхъЪ, что сами интервьюируютъ, т. е. газетчиковъ. Понятно, первымъ долгомъ мы отправились къ Онану русской журналистики, къ А. О. Суворину. Мы приступили къ исполнению евоъ интервьюерекихъ обязанностей. — Какъвы смотрите, Алекезй Сергревичъ на роспускъ Думы? — На роспускь Думы? Гм! Меньшиковъ! какъ я смотрю на роспуекъ ДУМЫ? re Г. Меньшиковъ моментально выроеъ между нами и Суворинымъ и почтительно заговорилЪ: Съ наесъ енялъ пальто г. Борей, причемъ, осклабясь, зам тилъ: — О вашихЪъ слятельетвахъ доложатъ сейчасъ. При этомъ онъ крикнулъ: — Меньшиковъ! доложите АлекеЪю СергВичу. Г, Меньшиковъ привфтливо улыбнулся намъ во все свое бритое лицо и съ изысканной вЪжливостью долоAWB: — Asexchii Ceprbepnut-cb 3aBTpaкають. Пожалуйте въ гостинную-еъ. Дъфиствительно, мимо насъ пронесли на серебряномъ блюд жареннаго еврея. Чрезъ н$околько минуть вышель къ намъ А. 0. съ очень нетовольнымъ ЛИЦОМЪ. — Положительно эти жиды становятся невозможными, —заговорилъ онъ нервно, поздоровавшись съ нами, — — Сь одной стороны Алекозй СергЪичь находятъ, что роспуекъ Думы AKT величайшей мудрости, ибо Муромцевъ жидъ, происходящ!й изъ жидовской семьи Муромцовичъ. Съ другой-же стороны они признаютъ-съ, что роспускъ Думы-—величайшая ошибка правительства, — Отлично! Бесъда Ch писателями. А какого вы мн%вя о равноправ1и KOHN? Интервьюируютъ генераловъ, кадетовъ, даже арх1ереевъ. При семъ об стороны, т. е; интервью: ируемые и интервьюирун!е окавываются такими умниками, что только удивляешься, какъ это первые до сихъ поръ не сдфлались министрами, а вторые—ийонами. Такъ какъ въ настоялий моменть нфть въ Робсон (я за это ручаюсь) ни одного генерала, адмирала, арх1еpea и общественнаго дВятеля, которые уже не „высказались“ въ газетф, — О женщинахъ, да-съ! я за равноправе. Я пишу статью — женщины рожаютъ. Я издаю газету женщины печатаютъ маръьажныя объявленя. Я положительно за равноправе. — Ло еврейскомъ вопросЪ? — Я за равноправе евреевъ! Носл®лн1е слова