ваетъ, что Новоникольскаго въ школЪ драли, какъ кая ролька Новоникольскаго? Въ самомъ дЪлЪ, ну

сидорову козу, драли много. Тутъ что нибудь одно:
или дЪйствительно Новоникольскаго Орали через­чуръ ужъ много, такъ что успЪли задрать его въ
опровержен!е русской пословицы: «за одного бита­го двухъ небитыхъ даютъ»; или же, напротивъ, его
драли еще слмиикоммь мало. Мы скорфе готовы у­тверждать послЪднее.— Мы видЪли такимъ образомъ,
какъ и между кЪмъ ведется борьба; теперь ноемо­тримъ, изъ за чего, или вЪриЪе, изъ за кого ведет­ся эта интересная борьба? Что это за новая Елена
новой Имады? Предметъ борьбы—Любевь Павловна
Отахъева, русская женщина отъ головы до ногъ. Въ
самомъ дЪлЪ, посмотрите, что это за удивительная
женщина! Любовь Павловна въ дфвушкахъ только
и двлаетъ, что собираеть грибки для своего папа­ши; но вотъ попадается ей на глаза первый встр%ч­ный, человЪкъ съ десятой версты, и она перестаетъ
собирать грибки, а влюбляется въ этого встрЪчна­го или въ чемоданъ его книжекъ (и то и другое оди­наково въ порядкЪ вещей), готова броситься 700% ко­леса экипажа этого встрЪчнаго, убфгаетъ отъ отца,
готовится выполнить истинное призван!е жезщины,
быть общественною дъятельницею, жаждетъ истиннаго
труда и, въ ожидан!и его, собственноручно моет ще­нять; брошенная, надаетъ въ обморокъ, выходит за
мужъ, учить дътеи (какихъ несчастныхь д\тей ни
чему учить Любовь Павловна — къ сожалЪнНо, не­извЪетно) и умираетъ въ чахоткЪ, а переиъ смертью
воъхъ и все прощаетъ. Это ли еще не тпиъ русской

экенщины, въ какой пресерьезно возводится Любовь истинно цЪнное: за

какъ не соблазниться! НовоникольскЙ —осемина­риеть, выходить на, сцену въ грязныхЪъ сапорахъ,
Фуражку носитЪъ. безобразно ва затылкЪ (характер­ность-то вЪдь, подумаенть, какая!) а говоритъ-то,
говоритъ-то Kak’ много и хорошо! И нужно: было
BUTS, какъ смаковалъ свой красивые молологи
г. Шумск; съ. какимъ аппетитомъ, въ какую
сласть, съ какими чувствомъ, толкомъ и разстанов­кой произносиль онъ каждое почти елово своей
роли! Можно было подумать, что каждым словомъ
своей роли артистъ чаялъ открыть новую часть св та
или пов$дать м!руо новой планетной системЪ. Увле­кательно, очень увлекательно! Правда, семинаристь
НововикольскИЙ несказанно отзывался въ начал» п1эсы
другимъ болтуномъ (изъ репертуара ролей г. Шум­скаго) Вертяевымъ ((л10в0 и Amo), a Bb Kons
приснопамятнымь Кисельниковымъ’ (7Иумина,); ну да
что до того артисту: потокъ  громкихъ  Фразь
свое дЪло одЪлалъ, публика этими фразами вдосталь
захлебывалась—и дфло съ концомъ. А какъ при­AAA наша публика своего любямца? При выход®
г. Шумскаго, театръ задрожалъ и минутъ пять
дрожалъ отъ рукоплеекан!; ему поднесена была

кружка Ha подушкф, большой лавровый  в%Ъ­нокъ, маленькими  вфиками его забросали...
Запомнитъ-ли  самь г. ШумекШо когда - нибуль

прежде подобный пр!емъ себЪ? Думаемъ, что иЪтъ.
А какъ полагаетъ бенеФишантъ, за что это такЪ
чествовала его наша публика, умЪфющая цЪнить
роли Вертяевыхъ, Кисельни­Павловна и болтуномъ-семинаристомъ, и единомыш­ковыхъ, Новоникольскихъ, или за роли Оганарелей,

леннымъ ему авторомъ? Этой ли еще русской женщинть

не быть достойнымъ предметомъ ожесточенной битвы? 

Изъ за такой ли женщины не преломить козий Цово­никольскимь и Новосельскимъ?  Гакою an ecenpo­щающею (за невозможностью не простить и пока­рать кого-либо) русскою женщиной не восхищаться
извЪотной части нашей публики?... Но будеть. Еще
HBCKOILKO вопросовъ, Можетъ ли поддерживаться
разговоръ, если одна сторона упорно. отмалчивает­ca? Душить связаннаго человЪка значитъ-ли 6бо­роться съ нимъ? Кого могутъ ивтересовать—доста­ющаяся безъ борьбы побфда и безъ борьбы еовер­шающееся поражеше? Безъ истинной борьбы и бор­Цовъ можеть ли существовать драма? ДЪло ли сце­ны голыми поучен1ями въ течене нЪсколькихъ ча
совъ сряду занимать собравшихся на тедтральное
зрълище зрителей? Не прямое ли дЪло школы, съ
ея азбуками и прописямя, преподавать и переловто­PATH воякаго рода общенеобходимыя и, какъ мёръ,
старыя истины? Наконецъ брань и заумене могутъ
ли быть доказательствами?

Мы очень недавно еще, при случаЪ,;  замЪти­Ли, что наши актеры почти отвыкли uepame
на сценЪ, но за то ужасно люблть говорить. Не
доказывается ли это всего очевидифе на томъ,
что Такой талантливый артистъ, какъ г. Шум­ск й, въ послфлнее время особенно заявивиий. свое

искусство исполнять характернЪйшИя классическая  болфе въ
роли, для своего бенефхиса выбирает Гражданский бы

бракъ, въ которомъ находится

      
   
 
 
 
 
 
 
 
    
 
    

да Окапенозь, да Паролесов, да мистеровъ Фордовъ

и т. и? Предоставулёмь подумать вадф этим
самому артисту. Да, теперь г. Шумек! въ свои
бенефФисы угощабть набъ Хакйми шэсами, которыя

обыкновенно не переживаютъ масляничнаго кризиза

и не переходятъ въ слёлующ!Й театральный годъ.
Что, въ самомъ дёлф, осталось, отъ разныхъ За­pass, Жертвь’ за жертвы ит. ‘п. Межъ тьмъ комед!я
Замужство ’ лучийи ° доктор ‘(данная въ прош­логодиЙ его бенеФибъ) осталась на penepryaph, А
были и таюя времена, когда въ свон бенефисы
г. Шумекй дариль нашу сцену такими капиталь­ными прюбрЪтенями, какъ, напр., Свадьба Кре­чинскаго. Ну, да что дЪлать: видно, времена измЪн­чивы. А жаль! Въ оправдаше бенеФхищанта намъ
говорили: «Да что-же прикажите давать? НЪтъ вовсе
Шосъ». Пускай’ бы ‘это говорили о комъ угодно,
только не ог. Шумскомъ! Какъ, Шумекому не­чего давать? Да кто-же этому повфритъ? Положимъ,
ему не посчастливилось съ Тартюфомъ, котораго
онъ, какъ намъ извЪетно, хотЪлъ давать въ свой
бенефисъ; но кто-же мшаль ему взять изъ ‘того-же
мольеровскаго репертуара хоть-бы Скупаго; если
очень бы интересно было видфть г. Шумскаго в»
Тартюфть, то столько-же интересно было бы видЪ®ТЬ
ero HW въ (704%; къ этому мы прибавимъ се,
что за послфднюю комедно онъ могъ бы взятьси СР
рнымъ рэзсчетомь на успбхъ! А сколько“
еще могли указать мы г. Шумскому для его

для. него хорошень­бенефисовъ такихь“ п196в и ролей, исполненме №9”