3

Еще одно слово: о г-жь Біанки. Какъ слышно, уже ръшено, что эта пъвица насъ оставляетъ; если у насъ не имъется въ виду достойной ей замьны, то на ея отставку надо смотръть, какъ на большую по­терю для нашей оперы.Конечно, время лишило многаго пъніе г-жи Біанки, но оно не могло повре­дить неотъемлемымъ достоинствамъ ея пьнія. Эти достоинства-хорошая школа и глубокое пониманіе искусства. Такія качествамогуть спорить и съ силою времени и не терять своего значенія. Наша полная признательность и сожальніе будуть сопровождать эту артистку и я убъжденъ, что эти чувства най­дутъ себъ эхо въ сердцахъ многихъ изъ публики. которые гаснутъ сами собою, потому  то догора­юютъ, а не по какому-нибудь волшебному дуновенію, или мановенію. Ни Лукреція Борджіа, ни ея клев­ретка, принцесса Негрони, у которой происходигъ этотъ ужинъ, какъ извъстно, не были ни волшебни­цами, ни фокусницами. ат оа знуепвэноотово0. Дл-и.

ми: прощаите, друзья, прощаите! и эти слова онъ произноситъ, обращаясь не къ друзьямъ, что было бы очень естественно, а опять къ нартеру, Его по­сльднія слова: я улраю, вызвали даже смъхъ въ публикь. Это быль не послъдній вздохъ разбитаго сердца, а скоръе призывъ на помощь дежурнаго въ театрь доктора. А что виною этой холодности, это­го недостатка души и выраженія въ г. Раппорть? Все его глаза.--тооо сто-с А каковы эти молодые венеціанскіе вельможи (!), эти господа Жмелевъ, Коринъ, Константиновъ, Вол­ковъ и Дмитріевъ! Г. Дмитріевъ выглядывалъ, точ­но близорукій, потерявшій очки, пълъ же онъ толь­ко для одного капельмейстера, а смъялся такъ, какъ будто бы у него больли зубы. Бъдные вель­можи! А эта обстановка, эти костюмы на хорь, осо­бенно на хористкахъ! Какъ великольпенъ былъ этотъ маскарадъ въ первой сценъ 1-го акта! Какъ чувствительно эти синьоры водили своихъ дамъ, иные даже по двъ дамы. Да, нечего сказать, пышень быль маскарадь во дворць венеціанскаго дожа! А какова обстановка ужина въ посльдней картинь оперы: два длинныхъ стола по объимь ронамъ сцены у кулисъ, средина сцены цуста! По­ложимъ, что это такъ и слъдуетъ, но видно, ужинъ уже кончился при поднятіи занавьса, потому что дамы, сидъвшія за львымъ столомъ, ничего не Бли и сидьли. положивъ руки на столь; притомъ имъ было очень тъсно и онь жались другъ къ другу; за столомъ же направо сидъла только одна дама (не знаю почему) и передъ нею стояль пажъ съ сосу­домъ вина; а впереди, на особыхъ стульяхъ, сидъ­ли Дженнаро и его друзья. Пьють и поють про любовь и вино, а между тъмъ, кромь машинальнаго ноднесенія кубковъ ко ртамъ. во всемъ собраніи ньтъ никакого движенія; всь сидятъ такъ чинно, ни дать ни взять-восковыя фигуры. Развь эту кар­тину ужина нельзя обставить получше? Столь под­ходитъ къ концу: итальянцы - не англичане, они не остаются, подобно англичанамъ, за столомъ пить вино въ то время, когда дамы уходятъ. Если это такъ, то зачъмъ, какъ только поднимется занавъсъ , всъ не выйдутъ изъ-за стола и не станутъ мужчи­ны и дамы, смъшавшись между собою, ходить, си­дъть, разговаривать группами, между которыми ходили бы пажи съ виномъи десертомъ? Эта движу­щаяся картина должна бы была продолжаться до тъхъ поръ, пока дамы, подъ предлогомъ, что ихъ напугала ссора Орсино съ Губетто, не удалились бы изъ залы. Не правда ли, это было бы лучше красивъе и естественнъе того, что мы видимъ на нашемъ театръ въ этой сцень? Пусть режиссеры нашей оперы, гг. Сътовъ и Савицкій, сами отвъ­титъ на этотъ вопросъ, Да, кстати, еще одно замъ­Таніе по режиссерской части: зачъмъ, отъ чего гас­Путъ въ послъднихь сценахъ этой оперы большія цвльныя свъчи въ люстрахъ и канделябрахъ? Какое волшебство, какой вътеръ тушитъ ихъ? Въ этихъ сценахъ свъчи должны гаснуть, догорая, потому что пиръ тянулся слишкомъ долго и свъчи успъли до­горъть. Поэтому въ канделябрахъ и люстрахъ дол­жны быть не цвльныя свйчи, а маленькіе огарочки,

нннв

бенеФисЬ САДОвСКАГОо

Черствымъ-же гостинцемъ угостилъ насъ г. Са­довскій! ган үмоләлоатэ Еще въ сентябрь 1865 года, въ одной изъ статей нашихъ по поводу представленія Воеводы, мы къ слову коснулись Минина и назвали эту піэсу забы­тою; лучше сказать, мы ръшились тогда загово­рить о ней и высказать въ нъсколькихъ словахъ то, что еще не было сказано объ этой хроникь и ея героъ-другими, именно потому, что не разочи­тывали видъть Минина на спень. Оказалось, что мы ошиблись, хотя, можетъ быть, и не совсъмъ. Публика, мы утверждаемъ это и теперь, дъйстви­тельно успъла почти позабыть о піэсь, которая, и при появленіи своемъ, не произвела на нее особенно выгоднаго впечатльнія. Мы до нъкоторой степенн жальли объ этомъ, потому что во всякомъ случаБ драматическое представленіе пишется не столько для чтенія, сколько для сценическаго представле­нія, которое и составляеть поэтому конечную цвль его. Но не забыли о Мининть дирекція и артисты: въ одинъ сезонъ эта хроника поставлена на объихъ столичныхъ сценахъ. Мы очень рады этому. Не знаемъ, по собственной ли иниціативъ, или въ ува­женіе очень естественнаго желанія автора-видьть своюю пэсу представленною на спень, театральная дирекція постатила эту хронику Островскаго, но во всякомъ случаъ думаемъ, что постановкою этой хроники, и кътому же на двухъ сценахъ, дирекція, съ одной стороны умывъ руки, доказала и автору и всъмъ, кому о томъ въдать надлежитъ,какъ не все, назначаемое для сцены, можеть добиваться сце­нической постановки, Оказалось, что піэса, не безъ вниманія читавшаяся и цънившаяся ради нъкото­рыхъ ся литературныхъ достоинствъ,особенно со стороны формы, не безъ утомленія просмотрьлась радиел несостоятельности, какъ сценичесжаго представленія. Современной публик такь часто