женіе полутора года на столько успъль изучить итальянскій языкь, что могъ написать по итальян­ски комедію. Цъль автора была выставить въ смъш­номъ видь тъ предразсудки общества, которые, не смотря на свою несостоятельность, успъли на столько укорениться,что получили неотъемлемое право гражданства; такъ, между прочимъ, онъ зло осмъиваеть родителей, посягающихъ на независи­мость супружескихъ прабъ своихъ дътей. Непоща­женъ имъ также приторный дилеттантизмъ, про­являющійся въ нъкоторыхъ отрасляхъ искусства. Въ особенности осмъиваетъ онъ такъ называемое свътское приличіе, доходящее у многихъ до чопор­наго педантимза. Лучше другихъ удался автору типъ стараго барона, напыщеннаго своимъ аристо­кратическимъ происхожденіемъ.Этотъ представи­тель высшаго общества, едва таскающій ноги, считаетъ великимъ преступленіемъ проманкировать какимь нибудь визитомъ. Вельдствіе подобныхъ убъжденій, онъ не задумывается отказать отъ дому одному молодому человьку, страстно влюбленному въ его дочь, и тъмъ разрушить счастіе этого не­виннаго существа изъ-за-того только, что молодой человъкъ забылъ поздравить его съ какимъ-то праздникомъ. Вообще всъ выведенныя авторомъ личности обрисованы довольно удачно нокъ сожальнію , между ними слишкомъ мало общей связи. Недостатокт дъйствія также значительно ослабляетъ выгодное впечатльніе, производимое первыми двумя актами. Всъхъ актовъ въ пьэсь пять; два посльдніе слишкомъ растянуты и кажутся уто­мительными. По увъреню корреспондента l Indé рendance, авторъ намъренъ для нъмецкихъ сценъ значительно сократить піэсу и многое въ ней пе­редълать. На берлинскихъ театрахъ замьчательныхъ дра­матическихъ новостей почти совсъмъ не появ­лялось въ послъднее время. Одна только трагедія Брахфогеля Приближенные Людовика XIV,недавно поставленная на театръ Фридриха Вильгельма, привлекаетъ много зрителей. Но сама по себъ піэса не можеть выдержать даже снисходительной критики. Въ своемъ новомъ произведеніи Брахфо­гель, по обыкновенію, мъшаетъ историческіе факты съ своими собственными вымыслами и безцеремонно искажаеть дъйствительно случившееся. Рецензентъ Berlinische Leitung, отзываясь объ этой піэсь въ весьма нелестныхъ словахъ, между прочимъ за­мъчаетъ, что подобныя піэсы, имья претензію быть историческими, положительно вредны для большнн­ства публики, мало знакомаго съ исторіей, и вслъдствіе того не должны быть допускаемы на сцену. Онъ предлагаетъ устроить коммиссію для предварительнаго пересмотра новых ъ сценическихъ произведеній. Въ подтвержденіе своего предложенія ссылается онъ на парижскую цензуру. Если фран­цузское правительство, - говоритъ онъ, - нашло , нужнымъ оберегать умы своихъ согражданъ отъ ложнаго пол тическаго вліянія, то тъмъ болье по­добныя предосторожности необходимы для нрав­ственнаго гліянія всобе ва народъ. На женев комъ театръ, во время представленія

положить, чтобы цъль автора была вполнь имъ до­стигнута. Въ Мюнхень, на Большомъ оперномъ театрь, пользуется успъхомъ трехъактная оперетта Дол­жжникъ и кредиторъ. Музыка и самое либретто на­нисаны Карломъ Висмюндлеромъ. Некоторые му­зыкальные нумера составлены чрезвычайно удачно и публика почти постоянно заставляеть ихъ повто­рять по въскольку разъ. Особенно удались моло­дому композитору два дуэта должника съ кредн­торомъ и квартетъ четырехъ басовъ, съ аккомпа­ниментомъ хора. Партія должника, прекрасно испол­ияемая комикомъ Дортономъ, написана въ басо­вомъ регистръ, а партія кредитора-въ теноровомъ. Такое распредъленіе партій сдълано композиторомъ не безъ цъли. Во всъхь почти операхъ лица стра­дательныя поють нъжными голосами, сопрано или теноромъ, а притьснители выражаютъ свои неудо­вольствія басовыми или баритонными нотами. Вис­мюндлеръ отступилъ отъ этихъ общепринятыхъ условій для большаго комизма и достигь своей цъли. Ни одна почти арія кредитора (тенора) не оканчивается имъ самимъ. Басовыя ноты (нижняго регистра) должника совершенно покрываютъ голосъ кредитора, который напрасно употребляетъ вст усилія, чтобы перекричать своего противника. Успъ­ху оперетты много также способствуеть замьча­тельный комическій талантъ Мюргера (теноръ), анва для этой оперетты придумана композиторомъ весьма удачно. Усердный кредиторъ всюду пре­чльдуетъ своего беззаботнаго-кутилу должника , Который находитъ тысячи предлоговъ увернуться отъ него и, вмъсть съ тъмъ, отъ тюрьмы. Въ по­сльдней сцень, которая въ особенности смъшить всъхъ зрителей, кредиторъ ловитъ своего должни­ка въ цирюльнъ въ тотъ именно моментъ, когда цирюльникъ намылиль бороду своего паціента и, обривъ одну только щеку, переходитъ съ бритвою на другую сторону. Разсерженный кредиторъ, въ сопровожденіи полицейскаго офнцера, настоятель­но требуетъ, чтобы должникъ, во имя закона, слъ­доваль за ними. Тотъ умоляетъ его позволить ему только оовоъмъ обриться. Кредиторъ долго упор­ствуеть, но, убъжденный доводами цирюльника и по­стороннихъ посътителей, даетъ слово, что не бу­деть тревожить своего должника, пока тотъ не до­брbется. Должникъ, посль даннаго слова, обращает­ся ко всъмъ находящимся въ цирюльнь и проситъ ихъ подтвердить объщаніе кредитора. Они испол­ляютъ его желаніе, а должникъ поспьшно схваты­ваетъ полотенце, вытираетъ имъ намыленную щеку и, въ комической аріэткъ, клянется, что во всю жизнь не намъренъ добриться. Отчаяніе кредитора искусно передается Мюргеромъ и смьшить зрите­лей. Оперетта оканчивается квинтетомъ, замъча­тельнымъ по своей оригинальной инструментовкь, Въ Ницць, поставленная недавно комедія Ста­, рые предразсудки привлекаеть много зрителей. Ав­торъ піэсы Госманъ, природный ньмецъ, заслужиль Германіи извъстность своими драматическими произведеніями. Переселившись въ Ниццу для изль­зенія своей хрониче кой болъзни, онъ въ продол­