діи», Тысячу и тысячу разъ пожальешь, что этотъ планъ остался только планомъ; но мы желали бы, чтобы надъ этимъпланомъ подумали думу наши ав­торы историческихъ драмъ: авось либо они пере­стали топтаться на одномъ мъсть и бродить вокругъ выявноголо ао оже да около.монднен аменегенду

тателя, другой шотландецъ, не увлекавшійся меч­тами, не пренебрегавшій дъйствительностью, полу­чилъ то, что потерялъ мечтатель,-руку и сердце дъйствительной, существующей красавицы. ото Уже изъ этого краткаго изложенія содержанія тонбалета, мнъ кажется, видно, какъ это содержаніе по­этично и, вмъсть съ тъмъ, какъ оно просто. Притомъ это содержаніе въ балеть Тальони нисколько не яв­Ляется чъмъ-то аллегорическимъ; лица этого произве­денія­живыя лица, а не олицетворенныя аллегоріи, какъ лица какого нибудь moralité. Этою художе­ственною жизненостью запетатльны въ балеть не только лица міра сушественнаго, но и міра фан­тастическаго. Колдунья Минджъявляется въ ба леть не простою аллегоріею холоднаго разсудка, а одною изъ тъхъ въдьмъ, колдуній, которымъ върятъ воображеніе и суевъріе съверныхъ пародовъ, при­давая ихъ жизни разныя свойства и качества. Сама Сильфида-тоже существо поэтически-живое. Уней,въ ея фантастяческомъ царствъ, свои,в интересы, своп занятія, свои радости и горе, однимъ словомъ - своя жизиь. Притомъ явленія Сильфиды такъ искус­но представлены авторомъ балета, что не знаешь, совершаются ли они на яву или во снь, на самомъ дъль или только въ воображеніи. Самая постройка балета изобличаетъ руку искусную; въ балеть нътъ ничего лишняго, невытекающаго одно изъ другаго, прицъпленнаго такъ, ни съ того, ни съ сего, какъ говорится, ни къ селу, ни къ городу. Единство мысли въ немъ сохранено очень пскусно: 1-й актъ требуетъ 2-го, 2-й немыслимъ безъ 1-го и тъсно соединенъ съ нимъ, особенно своимъ окончаніемъ. Прибавьте ко всъмъ этимъ достоинствамъ балета еще прелестную музыку, написанную для него Шнейц­геферомъ. Этотъ скромный композиторъ слишкомъ мало полагался на свои силы, слишкомъ мало до­върялъ имъ, онъ ивсалъ только музыку для бале­товъ, а между тъмъ знатоки утверждають, что эти балетныя произведенія Шнейцгефера музыкальными достоинствами богаче многихъ оперъ. Еще въ пер­выхъ его балетахъ, какъ-то: Прозерпина, Клара и мельхталь, Земира и Азорь много прелестныхъ и граціозныхъ мелодій, но дучшее его пронзведевіе это­его музыка къ балету Сильфиа. Сильфида, какъ всякое истинно-художественное произведеніе, породило множество болье или менье неудачныхъ, а ипогда даже и бездарныхъ подража­ній, всъ эти Герты, Пери, Тъни, Наяды, метеоры, фіамметы, Саламандры,Немеи, Теолинды и т. п. Всь онь только варпруютъ, а иногда даже просто повторяють сюжеть Сильфиды, только безъ тъхъ поэтическихъ достовнствъ, съ которыми сюжетъ этотъ обработанъ въ ихъ первообразб.ит оянь Въ тридцатыхъ годахъ настолщаго стольтія была на московской сцень хорошая танцовщица, г-жа Гюлень-Соръ, которая, къ концу своего сцениче-д скаго поприща, исправляла и должность балетмей­стера на московской сцень, Она также обучала и танцамъ въ московскомъ театральномъ училищь. Въ числь ея учениць особенно отличалася одна мо-н

амоте

мнводенатеао стотенвах аиат ота от БЕНЕФИСЬ Г. СОКОЛОВА И ДРУГІЯ БАЛЕТНЫЯ НОвОповвеоінэм н ноаот поннопоо

ны Извъстному балетмейстеру Филиппу Тальони, съ помощью граціозной, поэтической повБсти Шарля Нодье Трильби, удалося создать очень хорошій ба­летъ «Сильфида». Нужно ли говорить, что «Силь­фида», олицетворенная на сцень парижской Боль­шой оперы, а потомъ на петербургской сцень, - несравненною Маріею Тальони, имъла громадный успъхъ и этотъ успъхъ сопровождалъ ее на всъхъ сценахъ Европы. Трудно найтди въ Европъ хоть сколько нибудь значительную балетную ецену, на которой бы не былъ поставленъ этотъ балетъ. И такого успьха «Сильфида» вполнь заслужи­ваетъ. Балеть этотъ--одно изъ самыхъ счастливыхъ исключеній изъ тъхъ безсмыслицъ, которыми уго щаютъ, по смерти Дидло, европейскую публику подъ именемъ балетовъ. Въ этомъ балеть есть хорошая мысль и притомъ проведенная весьма искусно, Содержаніе его очень просто, незапутанно (нема­, лое достоинство въ балеть) но тъмъ неменье , весьма поэтично. Это-борьба человъка между дъй­ствительностью и идеаломъ. И вотъ какъ провель авторъ балета эту мысль. Одинъ молодой шотланд­скій крестьянинъ готовъ уже вступить въ бракъ съ выбранною имъ хорошенькою сосъдкою, но ему является прекраснъйшее созданіе мечты, плодъ по­этическаго воображенія, недовольнаго тъмъ, что существуеть на земль. И воть молодой человькъ увлекается этою мечтою, онъ сравниваетъ дъй­ствительность съ идеаломъ, свою невъсту съ силь­Фидою, вещественное съ воображаемымъ, и мечта, , идеалъ, сильфида увлекаетъ его. Онъ не внемлетъ голосу разсудка, который, въ видь старой колдуньи, предостерегаетъ его, грозить ему бъдствіями. Мо­лодой человъкъ забываетъ красоту своей невьсты, предстоящую ему свадьбу; мечта уносить его далеко, далеко отъ существенности, въ свое царство, въ Царство волшебныхъ сновъ, идеальныхъ существъ, однимъ словомъ-въ царство сильфидъ. Но недолго длятся волшебныя, очаровательныя сновидьнія, упо­ительныя мечты; едва только онъ прикоснулся къ своей мечть, къ своей сильфидъ, даромъ холоднаго разсудка, даромь этой старой колдуньи, какъ мечта разрушается, призракъ исчезаеть,у сильфиды отпада­ютъ крыльяи бъднякъ горько оплакиваеть погибель своихъ надеждъ, разрушеніе своихъ чудныхъ меч­таній; разбитъ его идеалъ и передъ нимъ голая дъйствительность Тамъ, за предълами міра фантазіи, за этимъ роскопнымъ царствомъ сильфидъ, тамъ,



гдь начинается міръ дъйствительный, міръ проза­лодая дъвушка, неодаренная красивою наружно­, ическій, раздается свадебный звонъ, Соперникъмеч­d нооп стію, но обладавшая удивительною граціею,съ