3

просто драмою, а былиною-драмою, какъ бы намекая этимъ двойнымь названіемъ на эпическій характеръ своей піэсы. Но развъ эпосу мъсто на сцень?т Языкъ въ піэсь напыщенъ и вычуренъ и притомъ составляетъ какую-то смьсь словъ общеупотреби­тельныхъ въ настоящее время съ словами, давно вышедшими изъ употребленія, словами, въ настоя­щее время даже непонятными.Напримъръ, слова: съемъ,полюдье,пардусъ,погонъ и др.неръдко встрьчаю­щіяся въпіэсъгЧаева,или останутся пепонятнымидля публики,или заставятъ ее ходить въ театръ съ лекен­конами. Нельзя же предполагать въ публикъ все спеціалистовъ по русской археологіи. Что касается до стиховъ, которыми написана эта піэса, то они какіе-то странные: смьсьстиховъ, написанных размъромъ, обыкновенно употребляемымъ въ насто­ящее время, съ стихами, въ которыхъ авторъ под­лаживается подъ мърнуюръчь старинныхъ рус­скихъ пъсенъ и былинъ.мооповхов амотоикаінэн Вильде ничего нетсдълаль изъ роли князя Роль Таисіи исполняла г-жа Васильева. Она хо­рошо бы передала ненависть свекрови къ невъст­къ, ръшимость на злое дъло, на которое она смо­тритъ, какъ на необходимость, чтобы снова под­нять значеніе своего княжескаго рода , велича­вость старой княгини, еслибъ только въ игрь ея не было ужъ черезъ-чуръ трагическихъ выходокъ, а въ дикціи-почти постояннаго пенія, эан ви м Г-жа Оедотова недурно изображала запуганную, предчувствующую что-то недоброе молодую княги­ню Въруонтопожнод винцвмадл гатодэца ахын Михаила, да и роль-то эта безхарактерна и ему почти ничего не представляла. Зачьмъ это только онъ такъ кричалъ почти въ продолженіе всей сво­ей роли? Самарину предстояла задача нелегкая и, по­жалуй, даже для него и новая, не смотря на его почти тридцатильтнюю службу при театрь. Роль гусляра выходила изъ круга его обыкновенныхъ ро­лей; даже въ пріемахъ своихъ эта личность весьма разнилась отъ пріемовъ, которые мы привыкли обык­новенно видьть у г. Самарина на сцень. Къ чести артиста можно сказать, что онъ всъми силами старался воздержаться отъ обыкновенныхъ свопхъ пріемовъ, не идущихъ вовсе къэтой роли, и придалъ надлежащій ей колоритъ. Правда, живаго лица у него не вышло, да одинъ ли только актеръ, испол­нявшій эту роль, виноватъ въ этомъ? : Часть вины не падаетъ ли и на автора?навэтерокивс онлол Въ исполненіи роли Ратшихи г-жею Шубертъ вид­но было хорошее пониманіе артистко0 этой роли, но физическія средства совершенно пренятствовали ей передать личность этой грубой, жадной души­тельницы. По физическимъ средствамъ роль эта со­вершенно не подходила къ г-жБ Шубертъ Г. Садовскій былъ безцвътенъ въ роли боярина Ратши. Впрочемъ и сама роль очень безцвътна. г. Дмитревскій въ роли земскаго выборнаго по­разиль насъ неудовлетворительнымъ чтеніемъ сти­ховъ, Мы привыкли слышать уг. Дмитревекаго всегда прекрасное чтенте стиховъ, но не таково оно было въ драмь Свекровь. Здъсь онъ, при чтеніи сти­

жающихъ ее) такъ ласкова съ нею; кажется, чего бы ей бояться, а между тъмъ страхъ тяготитъ ей душу, она постоянно въ нервически-тревожномъ состояній. Ну, чъмъ же можетъ назвать этоть страхъ суевьрная женщина, какъ не предчувствіемъ? Но, искусно намьтивъ это чувство въ княгинь Върь, ав­торъпэсы вовсе не показалъ зрителю, какъ оно заро­дилось, какъ оно развивалось. Зритель видить его въ той же степени и въ минуту перваго выхода княгини Въры на сцену и въ послъднія минуты ся жизни, въ ту минуту, когда ее ведутъ на смерть, Борьбы ея съ свекровью или съ окружающими и не спрашивайте. Гдъ же развитіе въ этомъ лиць? Гдъ же борьба его съ самимъ собою, или съ дру­гими лицами, какой драматическій элементъ вноситъ это лицо въдраму? Это безотвътная жертва, ведомая на закланіе -- и только,онто -Князь Михаиль, который, такъ сказать, постав­ленъ между двухъ огней, между любовью къ родной матери и любовью къ молодой жень, могъ бы явиться лицомъ драматическимъ - но въ піэсь г. Чаева онъ является лицомъ совершенно безличнымъ, Онъ вторитъ честолюбивымъ замысламъ, нашепты­ваемымъ ему княгинею Таисіею, онъ идетъ спасать княгиню Въру, когда на эту мысль натолкнуль его прохожій гусляръ, онъ узнаетъ о смерти жены и умъетъ только заръзаться самъ. Ни мальйшаго характера, ни мальйшаго развитія, ни мальйшей , внутреней жизни въ этомъ лиць. Пособница княги­ни Таисіи-Ратшиха, сльпая почти безсознатель­ная исполнительница ея воли, разъ было у этойТ. Ратшихи шевельнулось что -то похожее на рас­каяніе, на страхъ, на колебаніе, но объщанная бо­гатая повязка тотчасъ же покончила все это коле­Бояринъ Ратша еще безличнье своей жены. Затьмъ. остаются еще два лица въ піэсь: гусляръ и сънная дъвушка. Но гусляръ-лицо идеальное; въ немъ ху­дожникъ слиткомъ заслоняетъ проходимца, какимъ дълалъ гусляра его образъ жизни; лице это взято авторомъ слишкомъ отвлеченно, безъ тъла и крови, а такія лица въ драмъ­не живыя лица. Въ одномъ оперномъ либретто есть подобное лицо гусляра - это гудочникъ въ Аскольдовой могиль. Но Торопка Голованъ не идеалъ гусляра стараго времени Руси, какъ гусляръ въ піэсь г. Чаева; въ Торопкь Голо­вань гораздо болье плоти и крови и потому въ немъ болье человьческаго, конкретнаго, неотвле­ченаго; поэтому онъ гораздо и живъе, и драматич­чьмъ гусляръ въ піэсь г. Чаева. За тъмъ остается сънная дъвушка, но эта сън­ная дъвушка, точно такъ же, какъ и небольшія , роли въ піэсь г. Чаева, какъ то: земскій выбор­ный, дружинникъ, сокольничій, отрокъ,-то, чтовъ піэсахъ обыкновенно называется обстановочными ли­цами и, какъ лица обстановочныя, они не имъютъ никакого характера. Въ піэсь г. Чаева драмы въ развитіи характеровъ вътъ , нътъ ея и въ ихъ , взаимныхъ столкновеніяхъ; лица совершають свои дъ­та, не встрьчая себь ни отнора, ни борьбы въ другихъ лицахъ. Авторъ, какъ бы самъ сознавая недостатокъ дъйствія въ своей піэсь, назвалъ ее не