ca, a He его обработку “). Beaxili moanmaюшй дЪло согласится, что «Ессе ridente» cs его филигравовой отдЪлкой ч1оритуръ, или apla Отраделлы, соЪтыя Кольцолари, «Моме Фоггоге» изъ «Марино Фалеро» и Финальный дуэтъ «Сомнамбулы», сиътые Рубини, или, наконецъ, «Ah per che non posse odiar tiv, 13® той же идилии ХТХ вЪъка, какъ назваль оперу Беллини Кажинск!, созтая Mapio, шелся въ cabacTBie pacnopaxenia dMapXiashuaro Ha—-y6biorh, относительно искусства исполненя, и чальства; которое налиле, что ие этого хора с0- убьютъ наповалъь все то, что во всю свою ЖИЗНЬ вершенно. уклонилось отъ характера православнаго иль Вантышевь; но и при изумительномъ вскусцерковнаго напЪва. Это было вполнЪ законное расствЪ, при nec раз иИта обработки, теноръ можетъ поряжен!е; многихъ даже скандализировало нев рное ‘исполнене всфмъ о извзствыхь и съ дЪтетва затверженныхь. напЪвовъ, Своимъ из и!емъ Бантышевъ обратилъ насебявниман1е и ему внушили великую мысль поступить на сцену. Говорятъ, это счаст!е выпало на долю Варламоpa, HO A ‘этого положительно не знаю и увЪрять не хочу. Когда Бантышевъ подаль объ увольнени ‘изъ СовЪта,—иначальство, узнавъ, о, его неблагородном поступкЪ; страшно разсердилось. «Ато имъ, проклятымъ, таке мысли внушаетъ», —разсуждало начальство: — «изъ Онекунскаго Совз та перейдти— куда же?—въ актеры! Что если государь узнаетъ? Что. онъ ‘подумаетъ. о насъ? Подумаетъ, что мы люди безнравственные»,...И начальство приказало выдать аттестатъ, обозначивъ въ немъ, что Баятышевъ поведешя «неблагонадежнаго». Тихй, кроткий пъвецъ ужасно разогорчился, началъ просить и начальство соблаговолило перем®нить «неблагонадежное» ва «посредственное». Это было тоже не легче, хотя къ поступлению. въ, театръ препятстшемъ, отнюдь служить не могло. Но и это оскорбило пЪвца, Наконецъ дЪло дошло до свфдъня кн, Дмитрия Владим!- ровича Голицына, тогдашняго московскаго тенераль-губернатора, рыцарская ‚личность. котораго драгоцфнна и памятна вс®мъ, кто его зналъ. Князь умълъ ‘уладить лфло,--и ифвець поступил Hwa eneну съ «похвальнымь» аттестатомъ. Кто не. слыхалъ Бантышева во второй половинЪ тридцатых годовъ, тотъ не имфетъ NOHATIA о томъ, до какой чарующей сладости можетъ дойдти тембр тенороваго голоса. Прошу замфтить, что я, разумЪю туть не. искусство пЪвца, которое пр!обрЪтаетсл мЪърой учешя, времени, таланта и навыка, а свойотво, качество голоса. Вотъ что товориль намъ одинъ. старый московск!й театралъ: «Я слышаль многихъ знаменитыхъ теноровъ: Рубини, Сальви; Гуаско, Нурри, Бокарде, Тамберлика, Кальцолари, Маро, Брейтинга, Тихачека, Евоютина, Ива. нова, Самойлова, Мор1ани, Фраскини и множество другихъ, которымъ имя легонъ,--и смЪло могу сказать: ньжнЪе, сладостифе, упоительнфе, обалтельнзе тенора, какъ у Бантышева я не слыхаль °). Повторяю: я разумфю тембрь голослужилъ . въ. Московскомъ Опекунскомъ Cosbrb. Молодой: чиновникъ раслфвалъ своимъ дивнымъ Голосомъ ‘на. ортятельскихь вечеринкахь, пошлые романсы, а также участвоваль въ любительскомъ церковномъ хор. Этотъ хоръ пЪль у Николы Явленнаго, на АрбатЪ Варламовъ принималь въ немъ большое учаете. Все высшее общество съфзжалось слушать это пфне. Говорятъ, что. этотъ хоръ разо(tenore di morte), Kak его называли BS Итами, неподражаемо исполнялъ Эдгара и Дженнаро. Когда онъ спаль съ голоса, то ничего не ub, кромЪ « Movin», —Ho Kan ивлъ!—Евсютинъ личность весьма зам чательная. Онъ былъ. первымъ теноромъ нашей придворной капеллы: голосъ его по д1апазону ке уступаль голосу Тамберлика; кромЪ занят по должности, Евсютинъ посфщаль многочисленные купеческе дома въ Петербургь, гдз для удовольсввйя почтенных диллетантовъ перекликаяся съ басами и Аполлонъ Григорьевъ, который быль очень дру“ жектъ съ этимъ теноромъ. Умеръ Евсютинъ — въ долговомъ отдьлен!и. --Ивановъ—тбже ифвецъ капеллы. Случай, послуживиий къ удалено его отъ занят! въ капелл%, быль причиной того, что онъ поступилъ па сцену и пр!юбрфль славу знаменитаго теноря. Однажды въ капелль была назначена ситвва, или репетиция. Ивановъ н6 явился, потому что въ ночь выпаль огромный снзгь и ‘идти нужно было черезъ непроходимые сугробы; репетиторъ послалъ за пъвцомъ, но тотъ р$фитительно отказался. Приказан1е было повторено въ другой и трет разъ— и опябь пе исполнено. Въ слёдетве этого произошли пепр1ятныя объяснемя—и пЪвець долженъ быль оставить канеллу. Онъ приотился въ ‘одномъ аристократическомъь семействЪ, которое пригласило его %хать за границу. Ивановз поступиль въ одну изъ заграничаылъь консерваторий, а черезъ нЪъсколько времени иЪлъ, въ ПарижЪ зимой, въ ЛондонЪ -- лВтомъ. Свойство его голоса-—необыкновенная мягкость,чарующая бархатность. Въ «Лючию, напримВръ, въ мЪстахъ ныжныхъ,онъ не имфлъ соперниковъ: даже Рубини и Мор!ани уступали ему. Какъ актеръ, ИвановЪ быль ниже всякой посредственности. Единственвая и постояная его поза: правая нога впередъ, рука К* сердцу — вотъ и все. По улалеши со’ сцены, Ива” новъ поселился на своей вилл» въ Болонь*.—СОамойловъ, отець петербургскаго актера, быль один? 3m зэмЪчательныхъ теворовъь и, притомъ, актеръ неподражаемый. Самая замъчательная его por? была въ оперф «НЪмой въ горахъ СЛерра-Морены”: Онъ утонулъ. “) А. Н. Верстовск! разсказываль, что Рубини; услыхавтл не Бантышева, сказалъ: ,,Ecan6s aT9T® : (тутъ Рубини He совефмъ прилично выразился ), учился иЪть, то первымъ теноромъ въ Европ был бы не Рубини“. ) Фраскини и Морани—теноры-монстры. Для перваго написано нЪсколько оперъ, (напр. «Беатриче ди Тенда» Меркаданте), которыя друге тенора одва ли исполнить могутъ безъ значительныхь ИзЗ-мЪненй въ партитурЪ. Mopiann, тенорь смерти he 5: пошибаль ихъ. Это намъ разсказывалъ покойный -