4

 тон выинэмэтаоо общественнаго мнънія можетъ быть только тогда правиленъ, когда съ нимъ согласны люди компе­тентные въ дълъ искусства; когда съ нимъ согла­шастся критика, т.e. люди, посвятившіе себя изу­ченію этого искусства и доказавшіе это своими собственными трудами, Сочиненія Фонъ-Визина, Гоголя, Грибоъдова чудно-хороши, и вся литера­тура наша отзывается о нихъ съ уваженіемъ и служитъ такимъ образомъ отголоскомъ обще­ственнаго мнънія. Положимъ-же, что произведевіє какого-либо писателя и имъло успъхъ въ нашей массь, что писатель этотъ пріобрълъ толпу по­клонниковъ; то неужели-же приговоръ этой массы, ея одобреніе, выраженное въ формъ безконечныхъ вызововъ и рукоплесканій, справедливье мнънія зна­токовъ въ дъль искусства? Вспомнимъ, что въ этой массь многіе читаютъ еще по складамъ, по-дътски, а другіе или вовсе не читаютъ, а если и занимаются чтеніемъ, то какъ гоголевскій «Петрушка», любившій только процессъ этого занятія. Нъчто подобное по­стоянно повторяется у насъ передъ глазами; между тъмъ, какъ пониманіе и обсужденіе сценическихь про­изведеній требуютъ знанія дъла, постояннаго внима­нія, наблюдательности, особенной способности къ ана­лизу; только при такихъ условіяхъ можно наслаж­даться истинно изящнымъ. А посмотрите на нашу нижнюю публику во время представленія: большин­ство вертится на своихъ креслахъ, обращалсь без­престанно къ своему сосъду съ неумьстными вопро­сами; въ самыхъ занимательныхъ сценахъ наводитъ бинокли или на ложи, или на смазливенькихъ акт­рисъ; а потомъ начинаетъ судить, да рядить и, ра­зумъется, вкривь и вкось. А не мъшало бы этимъ цънителямъ новнимательнъе и съ толкомъ посмот­ръть хоть на произведенія Гоголя, Грибоъдова, Островскаго и позаимствовать что-либо пригодное жизни. Впрочемъ, это не для нихъ и не при нихь писано; воть комильфотныя піэсы, водевиль­чики съ разными пряностями, комедійки, при­правленныя кайенскимъ перцомъ и воспаляющія нервы и воображеніе -это по ихъ части. Впрочемъ de gustibus non est disputandum. Въ заключеніе, вотъ, въ краткихъ словахъ, ха­рактеристика нашей публики. Если въ піэсь встръ­тилосьньсколько сильныхъ итрескучихъ эффектовь, которые произвели мимолетное впечатльніе, публика уже и довольна; дъйствительный комизмь, выте­кающій изъ удачно поставленнаго характера, а не изъ глупой остроты или кривлянія, совершенно ускользаетъ отъ зрителей; вообще, пэсы съ инте­ресомъ, постоянно возрастающимь отъ посльдова­тельности дъйствія, оть правильнаго развитія ха­рактеровъ или типовъ, весьма мало потрясають нашу публику, которая какъ будто чуждается умствен­наго наслажденія и смотритъ на театральное зръ­лище, исключительно, какъ на препровожденіе празд­наго времени. Скажемъ еще нъсколько словъ объ отношенія публики къ актерамъ и авторамъ. Какъ выше за­мъчено, театръ долженъ способствовать нрав­ственному развитію публики, и,въ свою очередь, вни­маніе посльдней имъетъ большое вліяніе на разви-

-уо новаты тъ, которые развивають, или, лучше сказать, извращаютъ его вкусъ постановкою на театръ пі- эсъ, самыхъ уродливыхъ. Вотъ па этотъ предметъ слъдовало бы обратить вниманіс. Нашъ народъ пой­детъ смотръть все, что хотите, и одинаково будетъ восторгаться, какъ провзведеніями Гоголя, Остров­скаго, Потъхина съ одной стороны, такъ и «Орфе­емъ», «Танцоромъ въ хлопотахъ» и пр. и пр. до без­конечности­съ другой стороны, Но одинаковое-ли внечатльніе и вліяніе произведуть на публику каж­дая изъ этихъ піэсъ?-вотъ вопросъ. Не мъшало-бы позаботиться о болье строгомъ наблюденіи за вы­боромъ піэсъ; пускай-бы подумали объ этомъ тъ, кому «о семъ въдать надлежитъ», Пора-бы! А что­бы помочь этому горю,-необходимо прежде всего позаботиться о нашемъ репертуарь, Въ Петербур гъ и Москвь это очень возможно, потому что театры состоятъ въ въдъніи правительства, а не антрепренеровъ; посльдніе, заботясь исключитель­но о своихъ выгодахъ, должны покоряться требо­ваніямъ публики и сообразоваться со вкусомъ мас­сы - это ихъ прямой интересъ. Забота же нашей дирекціи должна заключаться не исключительно въ одномъ «сборъ» и минутномъ успъхъ, а въ образо­ваніи массы, въ развитіи вкуса публики; дирекція не должна забывать настоящаго назначенія театра. Чтобы образовать себя, человъкъ со средствами купитъ себь полезную книгу и извлечетъ изъ нея пригодное къ жизни; театръ для него есть уже выс­наслажденіе; для массы же театръ долженъ шее быть потребностью. Совершенно върно сказаль Гоголь, что театръ есть такая каеедра, съ кото­рой читается толпь живой урокъ, гдъ, при громь музыки, при торжественномъ блескъ освъщенія, при сдинодушномъ смъхь зрителей, показывается давно знакомый всъмъ грязный прячущійся порокъ, или же, притайномъ голось всеобщаго участія, вы-для водится знакомое, робко скрывающееся чувство. Но тяжелое впечатльніе производить нижняя публика, которая вдается въ обсужденіе сцени­ческихъ произведеній. Приговоръ этой публики со­ставляетъ у насъ, выраженію многихъ, обще­ственное мнъніе. Какое намъ дъло, говорять эти многіе, что литературная критика отозвалась съ невыгодной стороны о какомъ либо новомъ драма­тическомъ произведеніи; мы смотримъ на резуль­таты: піэса имъла успъхъ, авторъ былъ вызванъ, театръ половъ, чего-же больше? Стало-быть, обще­ственное мнъніс ръшило, что шэса хороша, Можно­ли съ этимъ согласиться? Конечно, никогда! У насъ общественное мньніе далеко еще не сложилось, Стоить только вногда вслушаться въ разговоры этихъ судей: просто, умилительно! Піэсы, совер­шенно незаслуживающія ни мальйшаго вниманія и держащілся на сцень, единственно благодаря талантливой игръ какого-либо актера, превозно­сятся до небесъ; или же наоборотъ, комедія, дъй­ствительно замъчательная, топчется ими въ грязь. Большинство голосовъ не есть еще выраженіе об­щественнаго мнънія; необходимо судить о предметь не по количеству отзывовъ, а по достоинству лицъ, отъ коихъ исходять эти отзывы. Приговоръ нашего