лемъ въ старую роль, не извратила этой роли? такихъ ролей, въ которыхъь ему приходится идти

Чего же однако можеть требовать сцена отъ но­ваго исполнителя старой роли, удачно созданной и
хоропго объигранной первоначальнымъ исполните­лемъ ея, умершимъ или почему-либо выбывшимЪ со
сцены? Прежде всего и больше всего — возможной
близости новаго исполнешя къ прежнему. То-есть,
коши?—спросятъ насъ. Ла, коши,—но коши хоро­шей и вполнз художественной. Слова нЪтъ, что
какъ во всЪхъ искусствахъ вообще, такъ и въ дра­матическомъ, одна и та-же тема можеть вызвать
иЪ сколько произведен, изъ которыхъ каждое, удер­живая за собою всю своеобразность и оригиналь­ность. можетъ. не походить на другя и въ тоже вре­мя не уступать имъ въ достоинствахъ. Можетъ слу­читься, что  позднфйнИй исполнитель совершенно
своеобразным воспроизведентемъ старой роли пре­взойдетъ своего предм$стника; но есть ли доста­точное основан!е предполагать, что таке случаи
могутъ повторяться часто, и не придавать имъ ха­рактера исключительности? Едва-ли. ДЪло въ томъ,
что въ первоначальной постановкв п!эсы, въ перво­начальномъ воспроизведени ролей ея актеры уча­CTBYIOT b большею частно вмзетВ съ ея авторомъ и,
восполняя с0бою ето, въ свою очередь какъ бы вос­полняютел имъ. Отсюда несомнЪнно, что на пер­воначальное исполнене п1эсы тратится всего болъе
творящихь силъ, воображения, изобрЪтательности,
наконець внимашя и энергии. Уже по одному это­му, стало быть, не должна-ли сцена дорожить не
только общимъ этого первойачальнаго исполненя,
Ho и всЪми деталями его? И не заслуживаеть ли
всякаго уважен и одобрешя подобное стремлене
сцены упрочить усизхъ, ‚пртобрётенлый Цфною мно­гихъ совмЪетныхь усилй и трудовъ? Но за тёмъ
можеть оказаться умЪствымъ цзлый рядъ вопро­совъ. Да будеть ли въ цвляхь драматическаго
искусства требовать от актера только простой’ ко­ши? Удерживаетея-ли за нимъ такимъ требовашемъ 

свобода его какъ творящаго художника? Остается­ли возможнымъ для него при этомъ услови — на­слаждене его произведешемъ? Не задумываемся от­вЪчать на это утвердительно: да, да и да! Напом­нимь еще разъ, что мы говоримь © коши художе­ственной. Разв5 такая художественная кошя, напр.,
съ одной изъ лучшихъ мадоннъ Рафаэля не можетъ
быть прекрасною темою для художника-живописца
и не въ цфллхЪ живописнаго искусства? РазвЪ ху­дожникъ-живописець, копирующй образцовое про­изведене живописи, не проникается самъ тою сво­бодою творчества, которою полно копируемое имъ
произведене? И разв вмфотЪ съ тЪмъ, при воспро­изведеюш образцоваго оригинала, художникъ-живо­писець, по м№рЪ усвоеня красотъ своего обравца,
не испытываетъ высокаго наслажден1я? Мы взяли
прим ръ изъ области живописнаго искусства; но
значен!е худсжественной коши въ живописи блфл­uberh передъ значенемъ художественной копи въ
драматическомъ искусств, въ основахъ, въ цъляхъ
и въ средствахъ котораго прежде всего лежитъ 70-
дражашще. Къ тому же разв репертуаръ какого­либо актера можеть состоять сплошь только изъ

по сл$дамъ предм$стниковъ его? РазвЪ въ большей
части ролей ему не прихолится самому проклады­вать слЪды и развЪ не обширное поле всегда от­крыто передъь нимъ для его, вполнЪ самостоятель­наго творчества? Наконець разв не честно и не
достойно художника актера продолжить существо­ваше художественнаго произведеня своего пред­м$стника и товарища по искусству и развЪ, прини­мая на себя передачу и сохраневн{е созданнаго дру­гимъ, актеръ не въ правЪ разсчитывать, что и с03-
данное имъ не погибнетъ съ его смертшо и также
въ возможно-близкой коши будетъ жить для посл*}-
дующихъ поколЪнШ? Удивляться - ли послЪ этого,
что иныя лучиИя сцены, какъ напр. сцена париж­скаго «Французскаго театра» (бывшаго Театра
«Французской комедш», свято и нерушимо блю­дуть свои сценичесмя Tpagnyin,  завЪщанныя
имъ  дЪятелями времень давно  минувшихъ,
и находятъ въ этих традишяхъ kpbnocrs
и силу? Все важное значене охраняющей силы сце­нической традищи начинаеть пониматься наконець
и дБятелями русскихъ сценъ. И въ репертуар» рус­скихъ сценъ есть нфсколько (правда, очень и очень
немного) такихъ произведен!й, которыми исчерпы­вается вся гордость и слава этихъ сценъ и по от­ношению къ которымъ сценическое преданще должно
найдти себф полнЪйшее приложене. Такими драго­Ц$нностями русскихъ сцен являются комедш Го­голя и Грибофдова, первоначальное исполнен{е кото­рыхъ получило совершенно заслуженную извЪст­ность, особенно исполнеше ихъ на московской сценЪ.
Но со времени перваго появленйя этихъ комедй на
нашей сценв наша драматическая труппа сильно ви­доизмфнилась въ своемъ составЪ и ряды первона­чальныхъ исполнителей этихъ комедй рёдвютъ чуть­что не съ каждымъ годомъ. Что же остается дЪ­лать новымъ исполнителямъ образцовыхъ ролей,
облюбленныхь публикою въ прежнемъ искусномъ
исполнени? Не лежитъ ли на нихъ прежде всего
обязанность попытаться воспроизвести это искус­ное прежнее исполненеи по возможности, хотя бы от­части сберечь для публики то, что вызывало ея лучния
и доромя  симпатш? Само собою разумЪется, что
мы не устраняемъ вмфстЪ съ тЪмъ попытокъ со­вершенно самостоятельнаго возсозданя такихъ об­разцовыхъ ролей: серьезныя попытки въ этомъ родЪ
всегда—почтенны и интересны; но за попытками вЪ
первомъ родф— больше необходимости. Мы помнимъ,
въ свое время насъ сильно заинтересовала затЪя
г. Колосова въ одинъ изъ его прежнихъ бенефисов®
дать «Ревизора» въ новомъ исполненш; но, призна­емся, мы боле обрадовались и придавали больше
важности намфренно г. Федотова дать въ первы

бенеФисъ его «Ревизора» съ тфмъ, чтобы возвратит»
однзмъ ролямъ ихъ прежнихъ исполнителей, а дру*
гимъ ролямъ дать исполнителей новыхъ, болфе по1”
ходящихъ къ нимъ по своимъ средствамъ и болЪе на”
дежныхъ. Давно, очень давно уже чувствовалась НА”
стоятельная потребность подумать объ этомъ, по”
тому что исполнене «Ревизора» въ послфдае годы
съ каждымъ разомъ почти все болфе и болЪе спа”