6
динарный взносъ 10 руб. каждымъ членомъ. Наконепъ баллотировалосьтакжесдъланное прежде предложеніе составить коммиссію изъ членовъ дъйствительныхъ и членовъ любителей для отысканія средствъ къ упроченію дальнъйшаго существованія Кружка. Всъ эти три предложенія были выбалотированы большин­ствомъ членовъ. За тъмъ приступили къ выбору членовъ въ коммиссіи: каждый членъ писалъ нъ­сколько именъ на запискъ и передавалъ ее стар­шинамъ, которые эти записки клали въ избиратель­ный ящикъ. Но вся эта процедура отняла доволь­но много времени; было уже два часа по полуночи, и большая часть членовъ разъъхалась, такъ что не осталось необходимаго для баллотировки числа членовъ (45). Поэтому баллотировка о составт чалъ чокаться со всъми присутствующими, скром­но благодаря ихъ за честь, которою они его удо­стоили, и за снисходительное поощреніе его скром­наго таланта. Но въ ту минуту, какъ онъ произно­силь эти слова со всъмъ достоинствомъ свътскаго человъка, одинь лакей хватаетъ его безъ церемоніи за шиворотъ, а другой еще безцеремоннъе запуска­етъ руку въ карманы и вытаскиваеть ни болье ни менъе, какъ 22 ложки, которыя онъ стянуль не­обыкновенно ловко во время задушевной бесъды. Уличенный въ кражь ложекъ, Штейнт быль аре­стованъ, проходилъ 24 часа въ кандалахъ и, нако­нецъ, въ видь милости, былъ высланъ изъ города, - мягкосердечный судья поставиль человька на въсы съ артистомъ, и гиря артиста перетянула въ коммиссій отложена на непродолжительное время. что происходило 11 мая, мож­пользу человъка. На слъдующій годъ, на посльднихъ дняхъ карна­Посль всего того, но надъяться что, не смотря на ошибки старшинъ, на равнодущіе вообще (особенно въ послъднее вре­мя) артистовъ къ Кружку, носящему ихъ имя, мо­сковскій Артистическій Кружокъ будетъ продол­жать свое существованіе. Новое помъщеніе, кажется, довольно удобно и во всякомъ случаъ лучше прежня­го уже по одному тому, что состоитъ изъ длинна­го ряда комнатъ, а не раздълено, какъ преж­нее помьщеніе, на два этажа. Пусть только ар­тисты съ большимъ сочувствіемъ отнесутся къ этому Кружку, пусть Кружокъ существуетъ не для того только, чтобы увеличивать собою число обыкновенныхъ московскихъ клубовъ-это было бы вполнъ оправдаетъ носимое вала, я,-пишетъ авторъ этихъ воспомипаній, - шелъ подъ руку съ моимъ другомъ Венделипомъ по ули­цамь города Кашау. Мы хотъли сойдти на мосто­вую, но вмъсто мостовой попали въ снъгъ, кото­рый захрустьлъ подъ нашими ногами, напоминая намъ о суровости зимы. - Сегодня мнь хотьлось бы потанцовать,-ска­залъ я,стуча зубами,- чтобы разогрьть хоть сколь­ко-нибудь мою кровь. Нътъ ли сегодня какого-ни­будь общественнаго бала въ Кашау? - Общественнаго нътъ, но сегодня нъмецкій ак­теръ Тренкъ даетъ великольпный баль, в въ честь мон своихъ друзей и поклонниковъ. - - Господи , балъ странствующаго гистріона ! лишнее-пусть онъ имъ имя Артистическаго Кружка, и тогда су­ществованіе его упрочено, Тамь, гдьь падаеть ис­кусство, виноваты сами художники-выраженіе ста­вскричалъ я съ улыбкой, кутая носъ въ воротннкъ шубы. Повоздержись немного! Тренкъ-талантъ, вы­ходящій изъ ряда обыкновенныхъ артистовъ, - рое, но мнъ кажется тутъ кстати повторить его ажино отузінегаан твоидоМ. Эрлангеръ. за­мътиль мой другъ, -- талантъ, который съ честью выдержаль бы критику самаго суроваго, отличнаго судьи. Онъ утверждаетъ, что происходить отъ од-
ТРИ ЭПИЗОДА ИЗЪ ЖИЗПИ АРТИСТА ной изъ младшихъ отраслей извъстной баронской его образованіе и онн Eljen! Eljen! (Вивать, виватъ!) кричало до двухъ годосовъ въ комитать въ Элеріешь. «Eljen нія дали бы ему право на листокъ генеалогическа­го дерева, если бы… сотъ Almazy! Eljen!» (Виватъ Альмази! виватъ!), Рьшитель­больнинствомъ голосовъ одинъ высокочтимый - Что если бы? -Онъ игрокъ по профессіи и отлично умъетъ объ­игрой огромныя суммы нымъ магнатъ былъ выбранъ въ палатины. Этотъ день былъ днемъ праздника для маленькаго привътливаго городка; голоса избирателей въ этотъ разъ выходи­ли прямо изъ сердца, а не изъ кошельковъ канди­датовъ. Въ театрь, при великольпномъ освъщеніи, давали «Матвья Корвина», а посль спектакля быль назначенъ великольпный ужинъ. Короля Корвина превосходно игралъ нъмецкій актеръ Штейнъ. Маг­наты слъдилн съ особеннымъ наслажденіемъ за ве­ликольпною игрою, и талантливый артистъ удо стоился приглашенія на ужинъ магнатовъ. За ужиномъ Штейнъ велъ себя какъ вполнь свът­скій человъкъ, привыкшій вращаться въ избранномъ кругу, и съ большимъ тактомъ пользовался плода­ми своей опытности. Его остроумныя шутки и лов­кіе анекдоты немало способствовали возбужденію веселости въ обществъ. Посль тостовъ за короля, отечество и свдаго героя празднества, Штейнъ на­игрывать. Онъ выручаетъ и тратитъ ихъ самымъ безразсуднымъ образомъ. Но его счастіе начинает казатьея подозрительнымъ; ходятъ слухи, что онъ пускается на разные фоку­сы. Впрочемъ, это до насъ не касается. Намъ ну­жень телько баль, который двйствительно сегодня будетъ великольпенъ, Тренкъ прислаль мнъ два пригласительные билета; передаю одинъ изъ них ь въ твое распоряженіе: пойдемъ со мною, если хо­чешь. Съ удовольствіемъ, отвътиль я. Черезъ нъсколько часовъ мы входимъ въ роскош­но убранныя залы хозяина бала. Когда мы потан­цовали вдоволь съ венгерскими дамами, какой-то услужливый духъ привель насъ въ игорную. Игра­ли въ фараонъ. Тренкъ былъ банкометомъ. Я едва въриль глазамъ, узнавъ въ этомъ изящно одътомъ и тщательно причесанномъ господинк актера Штей-