7



e

на, который въ Эперіешь такъ удачно дебютиро­валъ въ роли Корвина и такънеудачно въ роли вора, Ah, bon soir, bon soir! закричалъ онъ мнь съ самою привътливою непринужденностью и началь новую талію, не сбращая на меня ни мальйшаго страшнаго прислужника, протянуль священнику ль­вую руку, раскланялся съ публикою, какъ будто она его вызывала, и твердыми шагами вступилъ на помостъ. Словами «помилуй меня, Господи!» закон­чиль актеръ Штейнъ свою послъднюю земную роль. вад аннопон высото(Бирж: Втд.).о амодота  вниманія. Возль него возвышались груды золота и банковыхъ билетовъ. Vа banque! вдругъ вскричалъ кто-то, бросаявото бубноваго валета на столъ и прикрывая карту пач­кою билетовъ. Новый игрокъ былъ высокій венге­рецъ, съ мужественно красивыми чертами лица. До сихъ поръ онъ стоялъ спокойнымъ зрителемъ но не спускаль глазъ съ маленькихъ изящныхъ ручекъ адмо стизи таито банкомета.

Въ одно время съ Высочайшими наградами, ко­торыми удостоились лица, служащія при Дирекціи московскихъ театровъ и о которыхъ было сообще­но въ прошедшемъ № «Антракта», главная надзира­тельница московскаго театральнаго училища, г-жа

Всь понтеры сняли свои вклады, а банкометь, Лоберо, также получила Высочайшій подарокъ въВъ прошлое воскресенье король Георгъ присут­ствовалъ на посльднемъ представленіи французской труппы въ Михайловскомъ театръ. E. E. занялъ императорскую ложу при аванъ-сцень, вмъсть съ Ихъ Высочествами Великимъ Княземъ Константи­номъ Николаевичемъ и Великою Княгиней Алек­сандрой Госифовной. Августьйшіе зрители оставили театръ по окончаніи посльдней сцены «Маркиза тъмъде-Виллемеръ».я ванатв оте нтвтоя он воно өлнеганду съ привътливой улыбкой, съ самымъ безпечнымъ благородствомъ, выдергивалъ карту за картою, пока роковой валетъ не очутился на его сторонъ. Но ту же минуту блеснуло оружіе и правая рука бан­комета, пронзенная насквозь кинжаломь, осталась пригвожденною къ столу. Общій крикъ ужаса встръ­тилъ этотъ необъяснимый поступокъ. Ты не будешь болье надувать, мошенникъ-хо­лодно и спокойно произнесъ венгерецъ, вытаски­вая изъ рукава поблъднъвшаго шулера карту, ко­торую онъ подмънилъ за минуту передъ Шулеръ лишился правой руки, потому что ее сочли необходимымъ отнять для спасенія его жиз­ни, Я совершенно потеряль его изъ вида до треть­ей и послъдней встръчи. Въ 1849 г, общимъ теченіемъ меня принесло въ Штейн-мангеръ, гдъ я разсчитываль отдохнуть нъ­сколько дней посль безконечныхъ странствованій, Въ нъсколькихъ сотняхъ шаговъ отъ города я уви­дълъ плотную массу народа. - Что тамъ такое, любезный?спросилъ я гай­дука, который съ любопытствомъ заглянулъ въ мою карету. - Что тамъ такое? отвъчалъ--онъ, смъясь и ука-въ зывая һа висълицу.--Тамъ кумъ о трехъ ногахъ; на каждой ногъ будеть повъшено по преступнику. Кто же эти несчастные? - Поджигатель, воръ и шпіонъ. Шпіону придется лучше всъхъ, его нельзя порядкомъ и повъсить, у него нътъ правой руки, ему прокололи ее за фо­кусъ-покусъ въ картахъ. - Боже мой, какъ его зовутъ?-вскричалъ я съ тяжелымъ предчувствіемъ. - Онъ называлъ себя Жаномъ Пердю и выдавалъ за французскаго капитана, когда его поймали на границь и нашли тайныя депеши подъ подкладкою воротника. Но это штуки! Онъ назвался ложнымъ нія…



Вотъ что пишутъ въ «Голосъ» о посъщеніи сла­вянскими гостями петербургскаго театра 8 мая. Ве­черомъ сегодня наши славянскіе гости присутство­вали на представленіи «Жизни за Царя» въ Маріян­скомь театрь. Публика, знавшая объ этомъ, напол­нила залу сверху до низу гораздо ранье начала спектакля. Взоры всъхъ устремлены были на пус­тыя ложи бельэтажа, отведенныя для елавянъ, За пять минутъ до поднятія занавъса ложи эти стали наполняться. Направо во второй ложь отъ большой царской появились Палацкій, увъшанный орденами. числь которыхъ былъ и русскій орденъ Влади­міра 3-й степени, и Ригеръ съ анненскимъ орде­номъ на шеъ, За ними сльдовали другіе славяне, занявшіе почти половину всего бельэтажа и три бо­ковыя ложи бенуара. Нъкоторые изъ нихъ (далма­тинцы) были въ очень красивыхъ національныхъ ко­стюмахъ, другіе въ чорныхъ чамаркахъ съ снурка­ми, но большая часть въ общеевропейскомъ платьь; на нъкоторыхъ были русскіе ордена. Такъ какъ они входили въ ложу не всъ вмъстъ, то публика, несмотря на очевидное свое желаніе, не могла при­вътствовать ихъ при входъ.Первый актъ оперы прошоль посреди какого-то напряженнаго ожида­Когда занавъсъ опустился, всъ встали и об-

именемъ; узнали, что онъ нъмецкій актеръ и шу­ратились лицомъ къ ложамъ, занимаемымъ славя­Роковая тельга съ тремя преступниками подъ­нами. Прошла минута, и вдругъ раздались едино­душные и громовые крики «слава». Славяне встали Бхала. Воръ и поджигатель были бльдны, какъ смерть; ихъ нужно было нести до висълицы. Но шпіонъ гордо игралъ лъвою рукоюю своими кудрями и соскочилъ изъ телъги, какъ истинный кавалеръ, и начали раскланиваться… Крики усилились; къ нимъ присоединились апплодисменты, мужчины маха­ли шляпами, дамы платками.Всльдъ за этимъ об­щимъ привътствіемъ раздалось «Палацкому слава»… Маститый вождь чеховъ выдвинулся впередъ и, Съ сострадательною улыбкой смотрълъ онъ на пе-

репуганныхъ сотоварищей по судьбъ; когда дошелъ растроганный, кланялся публикъ. Точно также при­вътствовали Ригера, который также отвьчаль покло­чередъ до него, онъ раздълся безъ помощи своего