игра которой въ этой роли была гораздо простье и естественнъе, а простота и естественность въ настоящее время очень дорого цънятся. Въ роли Маріи Стюарть, прощаніешотландской королевы предъ казнію (въ 5 актъ) г-жа Ниманъ-Зебахъ про­вела слишкомь холодно и читала стихи на распъвъ. Въ Дездемонь она тоже не воспроизвела этого чуднаго созданія Шекспира, хотя и показала себя искусною актрисою. Всего болье понравилась петербургцамъ уг-жи Ниманъ-Зебахъи гра ея въ одно­актной, переведенной ею самою съ французскаго піэскъ Чашка чаяи еяже чтеніе шиллеровой Пъсни о колоколь. При чтеніи этой пъсни не только въ сло­вахъ и голось, но и на лиць артистки ясно переда­вались ть ощущенія, которыя должны были вы­звать слова пъсни. Особенно прекрасно было пе­редано ею мъсто, когда разсказывается о смерти тнматери семейства. d A 26 апръля петербургская нъмецкая труппа празд­новала 25-лътній юбилей своего режиссера г. Тол­лерта. Въ этотъ день, рано утромъ, къ г. Толлер­ту на квартиру явились хористы и хористки нъ­мецкаго театра и, пропъвъ ему привътственную серенаду, поднесли ему свои фотографическіе порт­реты. Потомъ, когда г. Толлертъ явился въ этотъ день на репетицію, онъ нашель сцену ярко освъ­щенною и встхъ артистовъ нъмецкой труппы, одъ­тыхъ по праздничному: мужчины были во фракахъ, а дамы въ бальныхъ костюмахъ. Г. Толлерта встръ­изътили и ввели на сцену старъйшіе представители нъмецкой труппы въ Петербургъ, г-жи Альбрехтъ

ролями; онъ, застявляя артистку трудиться надъ вос­произведеніемъ вполнь живыхъ, художественныхъ созданій, много содъйствовали бы развитію ея та­ланта, но, къ сожальнію, классическія піэсы почти вовсе не даются на петербургской русской сцень. Такія же роли, какъ Любочка и Сашенька въ раз­ныхъ Гражданскихь бракахъ и Свътскихъ ширмахъ, какъ разъ собьютъ артистку съ истиннаго худо­жественнаго пути, а жаль, если погибнетъ такое дарованіе, какъ дарованіе г-жи Струйской. Объ русской оперь носятся самые неблагопріят­ные слухи: говорятъ, что многіе изъ лучшихъ ея представителей покидають петербургскую сцену, Чрезвычайно будетъ жаль, если слухи эти оправ­, даются, и теперешняя русская оперная труппа, со­ставленная съ такимъ трудомъ и такъ полюбленная петербургскою публикою, снова придетъ въ раз­стройство. На Маріинскомъ театръ, въ оперь Глинки Русланьи Людмила, дебютировала въ роли Ратміраг-жа Михай­ловская 2-я, ученица петербургской консерваторіи. Дебютъ этотъ нельзя назвать вполнь удачным. Де бютантка обладаеть пріятною наружностью, поеть върно, но безъ всякаго одушевленія. Голосъ ея не обширенъ по діаназону и притомъ не имъетъ доста­точной звучности и силы; игра дебютантки неудо­влетворительна. На балетной сцень возобновлены два балета Эсмеральда и Голубая георгина съ г-жет Петипа въ главныхъ роляхъ. На этой же сцень явились Кіева танцовщикъ и танцовщица вънскаго театра,

и Поллертъ; оркестръ заигралъ тушъ, поель ко­г. и г-жа Опферманъ. Но такимъ танцорамъ, какъ супруги Опферманъ, приличнье танцовать на сцень какого-нибудь увеселительнаго сада, чъмъ на сце­нъ столичнаго театра, на которой танцовали всъ европейскія знаменитости, начиная съ Тальони и Фанни Эльслеръ. винниме На нъмецкомъ театръ, въ первый же спектакль по открытіи этого театра посль Великаго поста, появилась г-жа Ниманъ-Зебахъ въ роли Маргариты въ Фаустть Гете (Фаустъ--г. Кекертъ, Мефисто­тораго всъ присутствовавшіе на сцень запьли хо­ромъ привътствіе въ честь юбиляра. Слова этого хора сочинены самимъ же Толлертомъ для юбилея капельмейстера нъмецкаго театра Беца, но на нихъ Бецъ сочиниль для юбилея ихъ автора новую му­зыку. Затъмъ г-жа Поллертъ и г. Кекертъ гово­рили привътственныя ръчи Толлерту отъ имени своихъ товарищей, а г-жа Ниманъ-Зебахъ отъ име­нигерманскихъ артистовъ, слъдящихъ, по ея словамъ, съ большимъсочувствіемъ за полезною дъятельностію почтеннагоюбилярана петербургской сцень. Молодыя артистки поднесли Толлертубукеты. Онъ былъ глубо­ко тронутъ и едва могъ проговорить нъсколько словъ въблагодарностьза оказанныя емупривътствія. Послъ спектакля, бывшаго въ тотъ вечеръ, публика вы­звала г. Толлерта и поднесла ему лавровый вънокъ. Кромъ того нъкоторые любители драматическаго искусства подарили ему въ тотъ же день малахи­товые столовые часы и пару такихъ же подсвъч­никовъ, а артисты поднесли ему изящный альбомъ. На первомъ листь этого альбома помъщена афиша Фель--г. Гювартъ, Марта-г-жа Альбрехтъ) По­явленію этой актрисы на петербургской сцень предшествовалабольшая извъстность, составленная ею на германскихъ сценахъ. Но г-жа Ниманъ-Зебахъ не оправдала передъ петербургскою публикой своей репутаціи Можно сказать, что эта герман­ская знаменитость въ петербургъ успъха не имъла, Г-жа Ниманъ-Зебахъ вполнь актриса старой нъме­цкой школы; въ игръ ея преобладаетъ манерность, ходульность, изысканность, преувеличеніе и битье на эффекты, а о дикціи этой артистки можно повто­рить стихъ Грибовдова н отя

Словечка въ простоть не скажеть, все съ ужимкой, Притомъ игра ея, при всъхъ названныхъ недостат­какъ, холодна,а лъта не соотвътствують нъкоторымъ изъ исполняемыхъ ею ролей. Гетевская Маргарита и шекспировская Юлія были въигръ еяочень неудачны: манерность г-жи Ниманъ-Зебахъ ужъ никакъ не шла къ этимъ ролямъ. Въ роли же Катарины въ Укрощеніи строптивой петербургцы по справедли­вости предпочли пріъзжей зваменитости г-жу Рабе, спектакля 26 апръля 1842 г , въ которомъ г. Тол­лертъ, бывшій прежде актеромъ (настоящее имя его Лизархъ-Кенигъ), въ первый разъ дебютироваль на петербургской сценb въ піэсъ «Der Verschwender» вмъсть съ своею женою, въ послъдствіи оставив­шею сцену. Афиша эта напечатана на атлась зо­лотыми буквами.ропопaoнв0оu На французской сцень посль Святой, кромь двухъ незначительныхъ одноактныхъ водевилей, поставле-