стой сплетни или безсмысленнаго до крайности во­девиля. Грустно! Изръдка впрочемъ даютъ комедін Мольера, и подчасъ не безъ удовольствія посмот­ришь «Замужство-лучшій докторъ», или «Мнимый больной» и посмъешься искреннимъ неподдъльнымъ смъхомъ,-но въдь все смъяться да смъяться и ходить въ театръ для того, чтобы смъяться, а те­атру существовать для того, чтобы смьшить,-въдь это куда какъ не смъшно. Не спорю, между пось­тителями театра есть и такіе, которыхъ постоян­ный, часто безсмысленный смьхъ, а иногда даже неприличный хохотъ доказываютъ, что ни «Граж­данскій бракъ», ни «Ныньшняя любовь» не умень­шаютъ денежныхъ сборовъ, но въдь основываться на вкусь такихъ господъ и ради ихъ обращать те­атръ въ балаганъ-дъло тоже не очень похвальное. Какъ много между посътителями театраесть лю­бителей глупыхъ смъшныхъ фарсовъ и плоскихъ остротъ, такъ не мало, я полагаю, есть и почита­телей серьезнаго, болье глубокаго проявленія искус­ства, которые ходятъ въ театръ не для того, что­бы хохотать и неистовыми криками прерывать ходъ піэсы, но чтобы чувствовать и проникаться тъми моментами, которые на глазахъ нашихъ пережива­ютъ герои драмы. Для этого-то вотъ рода посьтите­лей куда какъ скучно настоящее смъхотворное на­правленіе искусства. Но какая причина этого на­правленія?-Отсутствіе талантовъ. Въдь было же время, когда наша публика восхищалась «Гамле­томъ», «Отелло», «Лиромъ» и др. Даже недавно, появленіе Ольриджа въ Москвъ и многихъ губерн­скихъ городахъ показало, что русская публика го­това понимать и любить Шекспира, лишь давайте его ей живьемъ, а не въ тъхъ блъдныхъ и убогихъ чертахъ, за предълы которыхъ не въ силахъ пере­ступить ныньшняя драматическая труппа. И такъ, стало быть, отсутствіе талантовъ - главная причи­на печальнаго состоянія искусства. Но если нътъ талантовъ въ труппъ, то изъ этого не сльдуетъ, что ихъ нътъ вовсе. Талантовъ, быть можетъ, мно­го, талантовъ истинныхъ, великихъ, но они остают­ся нетронутыми, невъдомыми самимъ себъ, и ухо­дятъ въ могилу съ своими обладателями. Всъмъ искусствамъ дана широкая дорога: живо­пись, ваяніе, музыка и др. имъютъ свою колыбель, свою няньку, своего наставника; только драматиче­ское искуство лишено всъхъ этихъ привиллегій и предоставлено игрь случая, -искусство, болье всъхъ другихъ искуствъ дышащее жизнью и человьчностью. Дайте ему колыбель, укръпите его правильнымъ воспитаніемъ-и оно, можетъ быть, выдвинетъ изъ толпы такіе таланты, какихъ досель не видано на земль. Настоящія же условія, въ которыя долженъ включить себя каждый начинающій поприще акте­ра, столь невыгодны, что не только не могутъ вліять на развитіе таланта, но напротивъ убиваютъ даже его съмена. Сколько непріятностей выноситъ дебютантъ для того, чтобы явиться передъ публи­кою. Сколько переднихъ долженъ обойдти онъ, сколько звонковъ передергать, сколько часовъ пере­ждать, сколько разъ выслушать хладнокровный отвътъ: «въдь взятая вами роль слишкомъ трудна, залился слезами и не могъъ сказать ни слова. Ак­теръ Инкледонъ, заступивъ его мъсто, увъдомилъ зрителей о случившемся, Посльднія, произнесенныя Пальмеромъ, слова были:

Есть другой, есть лучшій мірь!

Они выръзаны на гробниць его, въ Вартонь, Пальмеръ умеръ 57 льтъ; посль него осталосьмно­го долговъ и большое бъдное семейство, въ пользу котораго было дано нъсколько представленій въ Лондонь и другихъ городахъ Англіи. Въ Ливерпуль, при одномъ изъ такихъ представленій, актеръ Голь­манъ читалъ трогательный прологъ. Онъ заключилъ его посльдними словами Пальмера: есть другой, есть лучшій мірь! Леди Дэбри, которая играла съ Паль­меромъ на одномъ театрь, дала отъ себя 50 фун­товъ стерлинговъ, а въ лондонскій бенефисъ со­брано болье 700 ф. ст. Братъ Пальмера хотълъго­ворить похвальное слово въ честь знаменитаго ак­тера, сочиненное Кольмаромъ; но, при первомъ сло­въ, у него занялся духъ, онъ опустилъ голову и закрыль обьими руками лицо. Такое горестное, вы­разительное молчаніе было трогательнъе самаго красноръчиваго панегирика. Публика изъявила свое сочувствіе громкими рукоплесканіями. II. В-66. ПИСЬМО КБ РЕДАКТОРУ. EM. Надъюсь, что вы не откажете миъ въ напечатаніи этого письма, въ которомъ я хочу выразьть свое сочувствіе драматическому искусству и горькое со­жальніе, что опо съ каждымъ годомъ все падаетъ, падаетъ, и готовитъ себъ Богъ знаетъ какую участь, Всякій, сколько нибудь заинтересованный въ дъль драматическаго искусства, читаетъ грустные отзывы о настоящемъ печальномъ состояніи русской драмы и, конечно, сожальетъ, что нельзя воротить прошед­шаго, нельзя воскресить великихъ дъятелей нашей сцены, слава которыхъ неразрывно связана со сла­вою Шекспира. Смъю думать, что для любителей театра не будетъ чуждою моя ръчь, заключа­ющая въ себь нъсколько мыслей о средствахъ дать русскому драматическому искусству луч­шее сравнительно съ теперешнимъ направленіе и воз­вести его на надлежащую степень развитія. Уже давно зъваемъ мы надъ водянистыми произ­веденіями современныхъ писателей (безъ сомньнія, г. Островскій не входитъ въ ихъ число), хладно­кровно провожаемъ истекающій сезонъ, угостившій насъ какимъ нибудь «Гражданскимъ бракомъ» или «Свътскими ширмами», и съ нетерпъніемъ ожидаемъ сезона сльдующаго, возлагая на него всъ свои на­дежды; но приходитъ этоть сльдующій сезонъ, и на театральномъ горизонть являются снова безцвът­ныя облака, подобныя тъмъ же «Свътскимъ шир­мамъ» и «Тражданскимъ бракамъ» произведенія до­машней стряпни. Ждешь молніеносной тучи во всемъ ея грозномъ величіи, но ея все нътъ, да ньтъ; а меж­ду тъмъ уже каплетъ дождь изъ какой нибудь пу