бросается вЪ глаза, какъ дурныя манеры актера
при изображени подобнаго лица. НЪтъ никакого сомнфня, что достижене этого умЪнья держать себя должно быть главной задачей актера.
Всеми признано, что танцы, Фехтоване, и Apyria
тфлесныя упражен1я много способствуютъ къ тому,
чтобы сдфлать’ человЪка развязнымъ; одпако не всЪ
т}, которые учились танцовать, или которые иногда
Фигурировали въ балетахъ, обладаютъ умфньемъ
хорошо держать собя; для этого нужно гораздо больше! Что бы изобразить хорошо сложеннаго человЪка,— танцы и Фхехтован!е безспорно честно едЪлаютъ
свое дЪло; но, чтобы изобразить человЪка великосвътскаго, ‘нужно имЪть все, что разумЪется подь
словами: хорошее воспитан{е; а между ThMB BB Kaкомъ звани является большее разнообраз!е въ воснитани, какъ не въ звани актеровъ? Самое небольное количество ихъ посвятило себя этому званио
съ дътетва. При болфе точномъ изслЪдован!и оказалось бы, что большиветво ‘изъ нихъ поступило
на сцену уже въ боле зрёлыхъ юношескихъ годахъ, или увлекшись наклонностью къ этому искусстру, или перешло къ нему изъ за какихъ нибудь
другихъ причинъ
И вотъ, если человЪ къ, сдфлавиий подобный шагъ,
приложить всф старанйя, чтобы довести себя въ
этомъ искусств» до извфстной цфли, если онъ постарается привести къ большему совершенству еще
въ дЪтетв$ пр1обрЪтенную имъ способность къ танцамь ит. п., если онъ сверхъ того одаренъ отъ
природы (важное обстоятельство, которое такъ же
нужно для сцены, какъ и умфнье держать себя), то
ему на ero пути останется все таки препятств:е,
когорое ему трудно будетъ преодолЪть, это —общеnie съ великосвЪтскими личностями. Это общеnie, которое было бы ему преимущественно полезно въ начал его театральнаго поприща, кото:
рое было бы всего’ полезнфе ‘ему при образован,
можеть быть имфющихея въ немъ, театральныхъ
способностей, окончательно закрыто для него; и
тогда лишь, когда онъ пр1обрЪтетъ славу великаго
актера, онъ только, благодаря тому, и отличится отъ
другихъ, что знатныя лица примутъ въ немъ участ!е.
А между тЪмъ, какъ часто случается, ‘что частью
изъ за алчнаго желан!я родителей, чтобы сынъ ихъ
получалъь побольше жалованья, частью отъ бЪдности
и еще чаще отъ небрежен1я—окончательно ‘упускается изъ виду образоваше подобнаго молодаго
челов ка! И вотъ онъ кое-какъ выростаетъ среди разныхъ развлечен!й своего звая и очень доволенъ,
если умЪетъ читать на своемъ родномъ языкЪ.
Отвтьть Бека.
Я предполагаю, ‘что этотъ вопросъ въ сущности
касается до Движенй и жестовъ актера въ тъхъ
mbcTAaxXh, гдЪ требуется меньше чувства, Tb He
изображается страсть.
Прежде всего актеръ долженъ обладать вкусомъ,
воспитанемъ и знанемъ большаго свЪта; его взглядъ
долженъ быть прямъ и открыть, движеня —сколько
возможно умфренны; рЪчь должна быть ясна, выразительна, въ ней должна проглядывать изв$стная
возвышенность, изъятая отъ того насильственнаго
напряжен!я, которое противорфчитъ благородному,
спокойному самообладанио. Онъ долженъь обладать
тонкимъ чувствомъь къ доброму и благородному.
ЧеловЪ къ, не имфющЙ этого чувства, разумЪется, можетъ, прилежаемъ и внфшнимъ образовашемъ достигнуть въ своей Фигур$ и жестахъ того, что называютъ красивой осанкой. Его движешя никогда
не будутъ неловки, его походка и наклонеше т®ла
будутъ всегда вЪрны, согласны съ правилами танцовальнаго искусства; но въ немъ все таки будетъ
видно, что онъ только беретъ на прокатъ эти преимущества, чтобы казаться тфмъ, кого онъ хочетъ
представить; его выраженио всегда будетъ недоставать того спокойнаго велич1я, которое показываетъ
намъ истинно благороднаго человЪка; такъ, напр;
изображая короля или трагическаго героя, онъ, при
выходЪ на сцену, прижметъ лфвую руку къ боку
и будетъ отдавать свои приказанйя ‘съ откинутой
назадъ головой и протянутой впередъ правой рукой; гдВ же тутъ спокойное, соотв тствуюшее душевному велич1ю изображаемаго характера достоинство, которое составляеть такую существенную
часть истивно благородной осанки?
Актеры А. и Б. оба играютъ графа Эссекса; первый
живописуетъ, второй чувствуетъ; первый отъискиваетъ, по всей роли м$ста, гдЪ можно бы было употребить живописныя положев1я и исполняетъ. всЪ
эти мъета съ артистической ловкостью: «Прекрасно!
превосходно!» — кричить зритель; а сердце’ его
остается холодно. Другой въ каждомъ шагз, въ
каждомъ движен!и лица показываетъ гордаго,. р$-
шительнаго героя; съ благороднымъ гнфвомъ на челЪ,
съ возвышеннымъ велищемъ въ голос% заставляетъ
онъ трепетать своихъ враговъ. Даже въ минуту
смерти его спокойнал веселость доказываетъ высокое ‘сознане его ‘невинности.... Который же изъ
двухъ болфе Эссексъ?
Далье, одно изъ необходим йшихъ услов!й въ истинномъ умЪфньи держать себя на сценЪ есть увЪренность; каждое неувфренное дЪйстые показываетъ недовьр!е къ самому себ; слЪдовательно, актеръ долженъ не только вполиз, понять роль, но ‘и такъ
ознакомиться съ цфлымъ положен1емъ ея, чтобы ничто не могло поразить его; благодаря этому, пр1-
обрЪтаеть онъ ту искреннюю ув$ренность, которая
относится къ умфнью держать. себя; если, же ORD
неув$ренъ въ себЪ, то онъ старается замфнить недостающую ему ув$ренность жестами и ‘усилевшемъ
голоса; а чрезъ это теряетъ должное прилище.
Да и какъ можеть актеръ предположить .,. Чтобы зритель могъ убфдиться въ томъ, въ. чемъ
и самъ актеръ еще. какъ будто не убЪжденъ? УвЪренность замфняетъ ‚часто. даже извЪстную. долю
умВнья держать себя; она ‘увлекаетъ слухъ и сердце,
а глазъ прощаетъ маленькую неправильность Bb
движеняхъ.
Противоположность увфренности есть—смЗлость.
Объ руку даже ‘съ высшей степенью увфренности
должна всегда стоять скромность, ДЪло всегда
должно быть видно‘ въ человЪкЪ, а не человёкЪ въ