о 1867 (тодъ 4-й) = ЦЬМ ОТДЬЛЬНОМУ HYMEPY 10 КОП. СЕР, 10 СЕНТЯБРЯ Антрактъ выходить оженедфльно. Цна годовому издано (50 №№), съ доставкою na NOMS, BB на три м5сяца —1 руб сер. Для подписчиковъ же на театральныя афиши цфна годовому издан! только годовая и за пересылку въ друге города приплачиваетея 1 руб. 50 коп. сер въ годь ( 1-го числа каждаго м$сяца. подписка пранимается ежедневно, отъ $ часовъ у Москв® —8 руб. сер.; полугодовому—1 руб 50 коп сер ю —1 руб. cep Подписка отъ иногородныхь принимается всего 3 руб. 50 коп. сер.). Срокъ подписки считается съ тра до 5 часовъ вечера, въ контор$ типографш императорских московскихь театровъ (Т. Рисъ), у Мяспицкихъ воротъ, въ домЪ Воейкова, а также въ книжныхь лавкахъ обоихъ московекихь театровъ, въ московскомъ почтамт въ книжномъ магазин® Салаевыхъ на Никольской улиц». we ; ВИНЕ СОДЕРЖАНТЕ: По поводу бенеФиса г-жи Карской.—Во время терроризма, театральные эпизоды 1789, 1795 и 1794 гг., Теодора в . т Гильтля.—Льтня удовольствия въ Варшав%, 2. Сафонова. —См%сь (Французская труппа въ Моекв%. Гг. Николаевъ и Музиль. Г-жа, 1 я т ss : . у Савицкая. Приказъ московскато оберъ-полицеймейстера. Петербургеня балетныя новости. Г-жь Тищенеъ. Берлозъ. Антонъ Рубинтитейвь Народный театръ въ Петербург». ВЪети изъ Казани. Новая шэса.. Г-жа Алекеандрова. Новый никъ въ Вартбургв. Новая парижекая опера. О парижекихь театрахъ. Музыкальный локомотивъ. Har терна. Съвдобный журналъ. Новый переводъ Шекспира) `/ п ПОВОДУ БЕНЕФИСА ГОСПОЖИ КАРСКОЙ, Между шэсами Шекспира веть нвеколько такихъ, въ которыхъ поэтъ, какъбы находясь въ ясномъ, веселомъ наетроенши духа, даетъь полный просторъ своей гешальной Фантазш; въ этихъ шэсахъ прихотливое творчество его какъ бы намЪренно отрывается отъ условй мЪета и времени, выступаеть изъ обычныхь предфловъ и схватываеть все ; ото всюду. Тутъ-то, какъ нигдф, спокойный, свЪтлый ко© мизмъ автора входить во всю силу и пораждаетъ большия, остроумнЪйния и грацюзнЪфйция п!эеы-шутки. Но какъ ни широкъ полетъ Фантазш поэта, она никогда не витаетъ у него въ пустыхъ пространствахъ и всегда прилфиляется къ чему-нибудь очень реальному; ея причудливыя арабески всегда раскидываютея на слишкомъ жизненномъ oon’. Въ зерн® каждой изъ этихъ блестящихь шутокъ, вакъ и везд® у Шекспира, лежитъ непремфнно какая нибудь выхваченная прямо изъ жизни тема, глубоко затронутая и съ веаикимъ мастерствомь развитая. Шутки эти потому обыкновенно вездф, везми издателями и переводчиками Шекспира называютея даже комедбями. Мы бы не стояли особенно за это назване: для комеди эти пэсы слишкомъ легки, слишкомъ тонки и нЪжны; ONG He выдержаны по интриг; онЪ полны неё столько образами, сколько очерташями; он№ скорфе наброски, эскизы, чЪмъ строго законченныя произведеня; словомъ, он — шутки. Три изъ этихъ шуток замене другихъ, это «Виндзорсмя проказницы», «ДвФнадцатая ночь» и «бонъ въ льтнюю ночь». «Двфнадцатая ночь» не безъ умысла ноставлена нами второю: она дЪйетвительно занимаетъ настоящее серединное м%сто между двумя другими. Съ «Вин: зорскими проказницами» общится опа тмь, что Kah Bh той, такъ и въ другой, авторъ опускаетъ насъ Ma самое дно жизненной пустоты и показываетъ, какъ и чЪмъ эта пустота наполняется; съ «Сномъ въ лЬтнюю ночь» роднится «ДвЪфнадцатая ночь» тфмъ, что въ обфихъ этиху шэсахь острымъ, веселымъ емфхомь осмфиваютея припадки внфшней, слЪпой, праздной любви. Шекспир лю билъ и умль заглядывать въглубину жизни 60 воЪхъ ея сторонъ. Если въ «Виндзорсвихъ проказницахъ» онъ показываетъ намъ пустоту самой будничной жизни, то въ «ДвЪнадцатой ночи» OUD съ такимъ же мастерствомт выворачиваеть не мен%е бездонную пустоту жизни, такъ театръ. Праздрада. Россини. Продфлка Соусказать, праздничной, торжественной. Если тамъ у него наполнешемь этой пустоты занимаются обыкновенные граждане, люди, веецфло преданные забот дня, то злфеь подобное занят выпадаеть на долю лиць, высоко поставленныхъ, высоко стремящихся, отршающихся мысail0 OTD суеты и BMborb ob TMS по уши въ этой сустъ утопающих. Тамъ дфйствующи лица творять и вдаютъ, что они творять; здфеь вее творится отъ невфлЪня и самообольщене слЪпитъ вефмтъ глаза. Шекспиръ любил и умфлъ оглядывать и душу челов%ческую со вефхъ сл сторонъ; онъ, можно сказать, не оставаль въ ней незамфченнымт и нетронутымъ ни одного живаго мста, ниодной живой струны. Вакъ нерздко и съ какихь разныхЪ сторонъ показываль онъ въ разныхъь шэсахь евоихъ одно и тоже чувство! Чувство любви всего боле останавливало на себф его внимане и кавохъ только отТЬнковъ и свойствь этого широко-охватывающаго человфчество чувства не обнаружиль онъ перздь нами! Bogводя любовь почти до апотеова въ «Ромео и Джульетто, Шекениръ оть души глумитея нажь любовью въ «ДвЪнадцатой ночи» и въ «Снф вь лАтнюю ночь». Вь двухь постьднихь шосахъ любовь является только простым восполнешемъ непроходимой жизненной пустоты, пошлыну порождешемьъ праздности, не столько чуветвомь, сколько призракомъ чувства, вифшиимьъ побужденемть, вепьншкою, а поэтому ьъ ней пгъ ничего прочнаго, опа безсодержательна и мимолетна; она даже почти бьзиредметна, ибо легко соскальзываеть ©ъ одного предмета на другой. Огромная разпица однако между двумя нослфлнами шэсами заваючается въ томь, что въ «СнЪ въ лАтнюю НОЧЬ» эксперименты надъ вефии любящимися совершаются силою волшебетва, стало быть, просто по авторскому велфнью, по прихоти авторекой Фантазии; между тъуъ въ «Двфнадцатой ночи» то же самое перебЪгающее Чуветво являетел во Bec своей естественности, по сил% вещей, по сил neобходимоети. Необъяснимое помимо чаръ и волнебетва въ «СнЪ въ льтнюю ночь» объясняется положенемь, волею И rece hig ey самихъ дЪйствующихь лицъ въ «Двфнадцатой ночи», Бордфйствующия лица этой посл дней эсы. что на зываетея, жнвутт, отъ нечего hath; Bek a ий, ‘ik боязнью, и болзнью заразительною — праздностью. Содер Жан для жизни у нихъ нфтЪ и взять имъ его неоткуда, а мужду тЪмъ отетуплешемь отъ общато закна, по кото-