на каждомъ шагу, и къ м%ету, и не къ м%оту (посл днее чаще); на этотъ жесть, какъ замЪтно, артиетъ разсчитываетъ, какъ на жесть, заключающй въ cei свойство легкости и даже грацш. Выражеше глазъего вынеуловите: его зрачки вЪчно бЪгаютъ и взглядъ постоянно какъ бы разбрасывается; иногда же, въ тЪхъ случаяхъ, когда актеръ хочетъ выразить нЪкоторую сосредоточенноеть и _еъ оттфнкомъ иронш устремляется на что нибудь, — зрачки его на минуту останавливаются, но глаза въ тоже время какъ-то странно косятъ, особенно если г. Равель, желая придать нФкоторую иронно тёмъ или другим еловамъ своимъ, начнетъ при этомъ значительно и медленно - поводить глазами, или обводить ими зрительную залу, или (что выходить у него еще странн№е) жмурить ихъ. Худощавое, довольно морщиниетое лицо г. Равеля недостаточно выразительно, ибо черты лица принимаютъ очень однообразное направлеше и стягиваются къ низу во воЪхъЪ THX случаяхъ, когда актеръ смфется, или даже только улыбается; это стягиваше вобхъ очерташй лица по направлению къ одному пункту, именно ко рту, причемь иодаются значительно впередъ и брови, отнимаеть у выражешя липа всякую естественность и кромЪ того соообщаеть ему нЪкоторую вялость или даже мертвенность. Несмотря на очень незначительную подвижность личныхъ мускуловъ, г. Равель часто, даже очень часто прибЪгаеть къ самымъ невозможнымь гримасамъ и скашиванию лица въ одну еторону, чмъ думаеть онъ смфшить зрителей, но что не только не см\шно, по даже производить нешиятное виечатл® не. Между тЪмъ безъ скашивая лица въ ту или другую сторону г. Равель не произносить почти ни одHoro @ parle своей роли, да при этомъ еще, для большей силы, прищуриваетъ обыкновенно глазъ. Говорить г. Равель на вс№ голоса и тоны; онъ безъ нужды тянетъ на распъвъ почти цфлыя длинныя Фразы, его скороговорка и любимое имъ говоренье болЪфе длинныхь мфеть роли безъ перевода дыхашя также нешуятно поражаютъ ухо, потому что отзываются тоже какимъ-то страннымь, чтобы не сказать дикимъ, полу нем; мало того: г. Равель пищить, свиетить и кричитъ, да, кричитъ благимъ матомъь u BO Bee горло. Отношеня г. Равеля къ сценарию самое безцеремонное; онъ не останавливается ни передъ чЪмъ; ему ни по чемъ, напр., зайдти за одну изъ лфеныхь кулиеъ и сейчасъ же показаться изъ за передняго драпри у ложи бенуара, и даже облокотитьея на это драпри, т. @ стало быть, ему пипочемь выйдти даже изъ рамы, въ которой происходить ДЪйетве niэвы, и въ конець разрушить волякую иллюзию (вакъ это сдЪлаль онЪъ въ водевил®). Нечего и говорить уже, что въ игр г. Равеля просто не оберешься разнаго рода сюриризовъ и нечаяныостей, въ род того, напр., что въ водевильной роли пожилаго увивалы, желающаго казаться ловкимъ, гращознымь, моложавымь, онъ вдругъ передъ незнакомой женщиной, которой желает понравитьея, затрясется воъмъ корпусомъ и ма Be стороны, согнется, замотаеть головой и при этомъ скорчитъ ужасную, ничьмъ необъяснимую и рфшительно ничего не выражающую гримасу. Правда, 0бЪ роли, игранный г. Равелемь въ первый спектакль, были чието акробатическаго свойства; но развЪ и на долю нашихъ тг. Живокини и Садовскато не выпадаютъ цфлыми дюжинами подобныя роли въ ихъ амплуа; а разв — ссылаемея на везхь — за нашими комиками водится Bee то, чфмъ mpibхалъ поражать Hach Фхранпузевй комическй актеръ, да еще и изъ знаменитыхъ? Нтъ, повторяемъ, все дЬло въ томъ, что комизмъ г. Равеля основанф только на вн®шнемъ и потому на наши глаза не имфетъ за собою положительнаго достоинства. Еели же публика поддается на штуки и выходки г Равеля, то этимъ только еще разъ подтверждается та истина, съ которой мы почти иначали эту статью нашу, т.е. что публика вообще падка на смхъ. Вомизмь г. Равеля на столько комизмъ исключительно BBM, YO долженъь быть правильнЪе” названъ комизмомъ т лодвижешй, не нуждающимея въ игр и жизни внутренней и выразителф этой жизни—лицф. Это совершенно понимаютъ клоуны всевозможныхь цирковъ, для которыхъ комизмь тЪлодвижешй составаяеть единственную цЪль, исключительную проФесено и, которыми въ поелфднее время онъ доведень до замфчательнаго въ своемъ родЪ совершенетва, Въ линф и въ выражени эти очень пекусные въ своей спещальности господа до такой стенени мало нуждаются, что съ легкой руки лучшихъ ангаИйсвихь клоунов въ послфдиее, очень недавнее время распространился между клоунами вофхъ почти цирковъ обычай размазывать лицо грубыми круцными пятнами я надфвать на голову парикъ —ого1езфие изъ трехъ разноцвфтныхь шеретяныхъ хохловъ; клоуны, какъ видно, даже опасаются, чтобы подъ web настроеше, выражающееся у нихь въ лиц, ие контрастировало рфзко съ тёми штуками, которыя онм иногда противъ воли или даже, можеть быть, ин сквозь слезы должны выдфлывать: BOTS До какой степени можеть доходить разобщен!е между внутреннимъ состояшемъ инаго комика и проявленями ero комизма. За г. Равелемъ, по нашему, неотъемлемымъ остается большое самообладаше на сценф, большая находчивость, смфлость, умЪнье подчеркивать всякое мало-мальски вы-’ дающееся слово и злоупотреблене природной подвижно-” тью, которую мы отнюдь не думаемь однако смфшивать“ Cb aHeprier И живостью. Г-жа Дешанъ произвела на насъ гораздо лучшее : впечатл ше, HBIMM, XOTH uhm г. Равель. Это актриса съ недури ие очень большими средствами; въ ея игр есть умъ, живость, ловкость, кокетливость; 6я дик-. Ii чиета и правильна; къ ложнымь эФоектамъ она He’ прибЪгаетъ, натянутостью не страдаеть, напротивъ до-” вольно проста и въ простотв не пренебрегаеть необходимымъ излществомъ. Для актрисы-— всего этого очень не мало. Что же касается до характерноети, до ум®нья’ измЪняться боле или менЪе значительно сообразно съ требовашями ролей, то этого свойства и за г-жею Дешанъ, какъ и за большею частно актриеъ ея амплуа, мы не замтили, и въ двухъ игранныхъ ею ролях двухъ различныхь Шэсъ перваго спектакля она была р шительно ие-. измфняема и довольно однообразна.