Таким же путем „индивидуальной обработки , выражаясь нашими теперешними (терминами) словами, Владимир Ильич привлекал к новой революционной работе не одного из вождей и руководителей различных социалистических партий Запада. Я лично еще наблюдал в Швейцарии постепенный переход на сторону Ленина тов. Платтена, тогда секретаря Швейцарской социал-демократической партии, который примкнул к Циммервальдской левой и на 1-м Конгрессе Коммунистического Интернационала представлял швейцарское коммунистическое движение. Все величие, всю революционную сушность Владимира Ильича политическая эмиграция почувствовала уже в 1914 г. после знаменитой передовой Владимира Ильича в № 33 „Социал-Демократа“ (тогда Ц. О.Р. С.-Д.Р.П.— большевистской фракции) под названием: „Против течения“. Противоречиво приняли этот страстный призыв. Политическая эмиграция разбилась на два лагеря. Русские анархо-синдикалисты Швейцарии целиком присоединились к этой платформе Владимира Ильича и заявили об этом в печати; по приезде в Россию большинство из нас вступило в партию Ленина, Особенно кыявилась грандиозность Ильича перед нашей поездкой в Россию на его докладе о русской революции. Уже все „лидеры“ партийных группировок выступали; все с нетерпением ждали Владимира Ильича. Был один штрих, который показал все величие Ильича для всех эмигрантов, которые сидели на этом реферате (в Цюрихском Народном Доме), и где впервые, как яркая звезда, показался Владимир Ильич. Мы не умеем так излагать, чтобы можно было сравнить то состояние, в котором находился Владимир Ильич, весь рвущийся в революционную гушу России. Я пытался тогда сравнивать его со львом в клетке, который ищет способы разбить эту клетку. На этом реферате Владимир Ильич кратко и ясно характеризовал прогноз всей русской революции. Когда его спросили: „Как вы относитесь к развертывающимся событиям“,—он сказал:,Я приведу вам телеграмму, которую я послал русским товаришам-большевикам, телеграмму’ такого содержания: „Чхеидзе не доверяйте, Керенский болтун, занимайтесь (или готовьтесь— привожу на память) выборами в Думу“. Для многих эмигрантов, которые увлеклись происшедшей февральской революцией, которые ждали ее годами (многие из которых были заражены идеями обще-демократической революции), он ясно им показал, что они дети в политике и что не понимают того, что развивается, что революция только началась, но что главное еще впереди. Его краткие отчеканенные заявления были, как взорвавшиеся бомбы, заставившие всех нас проснуться, протереть глаза и совсем иначе посмотреть на происходящие события. Лишь потом многие из нас поняли всю величайшую мудрость революционного пророчества, основанного на трезвом прогнозе, каким владел Владимир Ильич всю свою жизнь и который он выявил тогда на этом докладе, узнав о революции, успев только отчасти познакомиться с развертывающимися в России событиями. Еще один штрих из жизни Владимира Ильича мне хотелось бы отметить. Опять-таки в отличие от „маленьких“ и „больших“ руководителей политических групп эмиграции Владимир Ильич вел чрезвычайно скромный образ жизни. В то время, когда мкогие из них участием в легальной прессе в России или сотрудничеством в социалдемократической прессе мествых стран зарабатывали на жизнь, Владимир Ильич больше всего внимания в этом периоде уделял работе в библиотеках, подготовляя себя научно и работая над своими теоретическими трудами, которые должны были обосновать революционный марксизм-коммунизм. Пример его жизни в этом отношении для многих из нас чрезвычайно поучителен. В этом периоде Рладимиру Ильизу и Надежде Константиновне особенно туго приходилось материально. Нас, рабочих эмигрантов, особенно поражала и подкупала эта скромность жизни Рладимира Ильича. Рабочий класс нашей страны и рабочие всего мира знают, что эта черта была свойственна мира Ильича на с‘езде молодежи в Цюрихе в 1916 году. Лишь потом я понял, почему я нашел его на этом с‘езде, где он вместе с Надеждой Константиновной скромно сидел на галлерее небольшого районного театра, против трибуны, и прислушивался к тому новому, которое нарастает в феволюционном движении за границей. На этом с‘езде принимал участие тов. Мюнценберг, который затем под непосредственным влиянием Ильича так и выдвинулся в международном движении революционной молодежи во время войны. Когда я теперь вспоминаю эту встречу, я не сомневаюсь в том, что Владимир Ильич уже тогда думал об организационном оформлении того нарождающегося революционного движения среди пролетариата, отзвуки которого проявляла наиболее чуткая его часть пролетарская молодежь. Как Владимир Ильич умел гениально подмечать нарождающиеся явления из самых незначительных для нас, обыкновенных людей, фактов! Рабочий класс Советского Союза уже знает Владимира Ильича Ленина не только как теоретика и вождя, но и как основателя и организатора революционной партии рабочего класса, как собирателя коммунистической большевистской партии. Рабочий класс нашей страны и вместе с ним лучшая революционно-сознательная часть мирового пролетариата уже знает, что Владимир Ильич был организатором и основателем Коммунистического Интернационала, его вождем, что он был вдохновителем создания Коммунистического Интернационала Молодежи. Но многие из среды рабочего класса нашей страны и вероятно большинство из сознательных революционных рабочих Запада и Америки еще не знают о том, что Владимир Ильич был в то же время собирателем, в буквальном смысле слова, первых революционных деятелей международного пролетариата, под его личным непосредственным влиянием начавших строить фундаменты Ш Коммунистического Интернационала и Коммунистического Интернационала Молодежи, Л характеризовал это выше. Приведу еще один факт. Незадолго до русской революции, в декабре 1916 года, тов. Анри Гильбо приехал из Женевы в Цюрих, где читал на французском языке доклад о Ромене Роллане. Когда он кончил реферат и я поднялся, чтобы подойти к нему, я увидел Владимира Ильича, который также подходил к нему; очевидно, он был все время на реферате; я несколько минут стоял вместе с ними втроем. Разговор шел об отношении французских социалистов и анархистов к войне. Тов. Анри Гильбо принадлежал до того к французским анархо-коммунистам и примыкал к группе анархо-синдикалистов интернационалистов фракции „Рабочая Жизнь“ (Пьер Монат, Росмер, Мартине), которая решительно выступала против войны. В апреле 1915 г. он приехал в Швейцарию, где в 1916 г. примкнул, под влиянием Ленина, к [Ianweppaanacxo-KuntanncKomy движению против войны. Он принимал участие на Кинтальской конференции, но лишь после нее стал на точку зрения Циммервальдской левой. Приход Владимира Ильича, его трата времени и прослушивание рефератов о французской литературе об‘ясняется, конечно, как мне мыслится, не только интересом с его стороны к этому предмету, а, главным образом, желанием видеть тов. Гильбо, с ним еще раз повести переговоры, дабы окончательно привлечь его на сторону того нового левого революционного крыла в международном социалистическом движении, которое под влиянием Ильича встало на путь: „Война гражданская должна быть ответом на войну империалистическую“; это было тем движением которое было предтечей нового Ш Коммунистического Интернационала. И мы видим, что Ильичу удалось действительно привлечь тов. Гильбо xa эту сторону еще за границей, вопреки стараниям меньшевиков отговорить его от этого. На 1-м Конгрессе Ш Ивктеркацисвала в Москве в 1919 г. тов. Анри Гильбо представлял французскую будушую Коммунистическую Партию, в которой он и сейчас ведет работу.