Ne 8 (54) Знаменитая одесская лестница. Здесь в 1905 году царской жандармерией было убито 400 рабочих. уже че сотни, а миллионы вчерашних рабов выйдут на улицу и прокричат свое грозное „долой“... Вспоминается мне и другой момент: 1-е мая 1904 года в свободной Швейцарии. Тысячи и тысячи рабочих, уверенных в своем праве отмечать день 1-го мая приобревшими силу традиции манифестациями, шагают стройными рядами по улицам Женевы. Длинная вереница манифестантов тянется версты на две—натри. Идут молча. Раз-два, раз-два... Нервно отдаются тысячестопные шаги по улицам, где в этот день хозяином является пролетарий, так как буржуа трусливо спрятался в своем алькове, закрыл окна ставнями и дрожит. Обычные охранители уличного порядка — бравые савояры — на этот раз сняты со своих постов и блистают своим отсутствием. И портит лишь эту классическую картину чинного, по-военному с истерическими визгами и воплями „чистой“ публики, никак не ожидавшей такого „› скандала“. На славу заработали дюжиекулаки откормленных держиморд. Начавшаяся вдруг паника и смятение быстро передались близлежащим кварталам. Нервно застучали железные жалюзи, отгораживая — пестреющие разнообразными товарами магазины от поддернувшейся революционной гримасой таинственной улицы. Тротуары быстро опустели. Дрогнувшая при наскоке полицейских толпа манифестантов быстро — рассеялась, оставив в руках нападавших десятка два пленников, но через несколько минут опять скучилась и опять сделала попытку двинуться по улице. Однако карающая длань охранников быстро настигала такого рода новообразования, и на головы манифестантов паки и паки сыпались тяжеловесные удары под аккомпанимент отменно смачного полицейского сквернословия. Все „торжество“ продолжалось не более 15-20 минут. В результате его оказалось несколько окровавленных физиономий, несколько брошенных в каменные мешки пленников, несколько десятков высланных по этапу из города. А все-таки это был день настоящего торжества, — радостный и светлый праздник без всякой Знаменитая одесская лестница. Здеи иронии и без кавычек. И в самом деле, вот сидит юноша в полутемной затхлой, пропитанной матерчатой пылью и миазмами мастерской. Он слышал и даже в прокламации где-то читал, что со временем рабочий класс одолеет капиталистов и на свете не будет больше таких несчастных, как он — со своим 15-ти часовым рабочим днем и 10 рублями ежемесячного заработка. Но кто же дерзнет когда-нибудь нарушить узаконенный всем ходом жизни порядок. варуг—яркая молния. Он успел вместе с целой армией таких же горемык в несколько сот человек публично заявить свой протест против того стращного и чудовищного, что всех и все душит. Значит, то, что казалось немыслимым и невозможным, на самом деле и мыслимо, и возможно; значит, может наступить такой момент, когда подлое чувство страха исчезнет из пролетарской души,