№ 9 (55) Общий вид выставки в Париже. выяснилось, посещение квартиры Лидией. Если туда ходит хорошая знакомая старых жильцов дома, — значит, ничего сомнительного нет. Лидия на этот раз не выдержала правил конспирации. Она быстро спустилась вниз и вошла в типографию: — Собирайтесь немедленно. Будем переезжать. Ты, Катя, вечером придешь домой, а ты, Алексей, иди сейчас к своим и скажи отцу, чтобы он снял квартиру и забрал „технику“. Алексей опешил, но разговаривать было некогда. Он знал, что, если задаст вопрос, в ответ может получить указание: — Делай, как я сказала. А разговаривать будем потом. К этому времени „коммуна“ раз‘ехалась. Кое-кто убрался из нее по предложению Лидии, как вошедший в работу „центра“, другие испугались бывшего обыска и перебрались обратно на старое пепелище—на стол и квартиру к хозяйке Дарье Петровне, державшей жильцовтипографщиков. Семья Алексея опять жила в одной комнате, не имея работы и ссорясь между собой. Зять кудато скрылся. Алексея встретили приветливо, как воскресшего. Он быстро сговорился с отцом, которому надоело сидеть без дела и грызть ногти. Квартира на другой день нашлась, несколько табуреток было куплено на базаре. Мать уже не интересовалась сговором отца с сыном. Она отступилась от них и только ругалась на отца: — И ты, старый чорт, попадешь туда-же. Пойдет вместе с сыном по Владимирке... Перевозка „техники“ произошла, однако, неблагополучно. Отец напился с извозчиком из того рубля, что ему дали на дорогу. Добравшись до новой квартиры, он оставил извозчика у ворот, а сам уснул. Извозчик долго ждал выхода седока, спрашивал выходящих жильцов— один из членов „центра“, и Алексей. Выпустили текущий номер „Вестника“ и сделали чужой заказ. Какие-то либералы предложили Лидии за крупную сумму напечатать обращение к населению: „Вынимайте из сберегательных касс ваши вклады!“. Об этом воззвании было потом в газетах правительственное сообщение, которое работники „техники“ читали и смеялись: — Вот так мы! Напечатали такие бумажки, что правительству потребовалось даже отозваться на них через газеты... Обязанности распределили между собой четко. Петушок набирает и ходит в лавочку—он один пока прописан и известен дворнику. Алексей печатает, а Катя действует по домашнему хозяйству и вечерами сносится с матерью— забирает готовое и приносит бумаги. Сама Лидия также заходила иногда. Являлась она в большом темном платке и, раздеваясь, зорко осматривала всю обстановку. Давала совет, поругивалась, если нужно. В том же доме наверху жили знакомые Лидии, „сочувствующие“. Она конспирировала с ними и не говорила, что у них под боком печатается „Вестник“. Зайдя однажды к ним, Лидия была ошеломлена высказанной хозяйкой квартиры обидой: — Почему вы, Лидия, так редко к нам заглядываете? Бываете у нас во дворе, а к нам не хотите подняться. .. Лидия испугалась. Оказалось, что ее приход в типографию заметил дворник, который, принося дрова на кухню знакомых, сказал как-то: — А к новым жильцам ходит, кажется, одна ваша знакомая, пожилая такая... Сами же новые жильцы возбудили подозрительность дворника. Прописан только один, девица живет пока без паспорта. Всегда бывают дома. На какие средства живут и что они делают?.. Успокоило его только, как потом