ПРОЖЕКТОР. Шведские рабочие в Москве. На Каланчевской плошади в момент приезда шведских рабочих. № 14 (60) Фот. С. Красинского. было да, почитай, и самого домика. Но вошел рабочий в аптеку, приоткрыл на миг дверь подмигнула со стола лампочка под просторным зеленым абажуром-колоколом — и опять зачарованно, неотступно, лишая воли уйти, втянуло прошлое... Ну как так не было домика? Да в этом самом жил батюшка Добротворский. Такой точно зеленый абажур, только не над электрической, а над’ обыкновенной, керосиновой лампой, стоял на белой вязаной скатерти у окна. В свободные от уроков часы батюшка с внучкой иль старой нянькой у всех на виду часами играл в разноцветные шарики-солитер. И когда сиротливые, необласканные девочки, чтобы иметь хоть кого-нибудь в этом мрачном здании вроде родни, вдруг целым выводком увидали во сне, что батюшка Добротворский святой и после смерти ни за что не разложится, и пустились бегать к нему в коридоры благословляться — батюшка покорно крестил их, кротко жалуясь, что не придется ему и покурить Четверть века назад, под этой самой липой, Таня Осберг и близнецы — сестры Роковы — тянули узелок из казенного носового платка с черным клеймом заведеHHA. Узелок вытащила Mama Poкова, даже He побледнела, только сказала: ай-ай! Со стороны казалось, что девочки собираются играть обыкновеннейшим образом и тянут жребий, кому быть „квачем“, а на самом-то деле, один из трех белых хвостиков с узелком, плотно зажатый в полудетской руке, был жребий совсем не на то, кому бежать, что есть духу, чтобы хлопнуть других По плечу — а только на то, чтобы завтра, за пять минут до звонка пойти в селлюльку № 5 и там повеситься на крюке. Совработник Осберг оправилась и вышла опять на аллею. Во что бы то ни стало надо было ей достать одну нужную профсоюзную бумагу. Белый низенький дом и справа на нем: „Аптека“—вот и хорошо. Никакой аптеки прежде тут не . Тов. Чильбум; председатель шведской рабоч. делегации.