Ь. Пузанов. ЛВА РАССКАЗА ОДИННАДЦАТЫЙ ПОГРОМ. На улице, где летом—чертополохи, придорожники и золотой зонт лопуха—коробка синагоги за железной оградой. Пыль акации и решетки оконпустынны и серы. Кусок асфальта незамощенный улицы у ограды и каменные тумбы по краям тротуара—полны спокойствия. Трудно растрогать камни и трудно тронуть старое сердце! Десять погромов прошло над городом, и сотни изуродованных евреев, стукнувшись о кирпичные стены синагоги, убегали на кладбище в братские ямы. Десять разскрывался старый рабби от казацких плетей и насилий— два раза убегая изгорода и восемь просиживая в подвале—являясь хоронить мертвых. Но сердце старого рабби оставалось холодным и суровым. Путь еврейства лежит мукой и кровью— через Египет, Рим и инквизицию средних веков. Но жизнь пришла и тронула старого рабби, жизнь заставила восстать на бога, заставила усумниться рабби иумеретьязычником. После десятого погрома, когда банды скатились к югу и не ходило пугающих слухов, из Москвы к старому рабби явилась дочь Митля, прекрасная, как древняя еврейка, с неж‚ными руками, с голубыми прожилками и темными восточными глазами. С нею был молодой красивый, незнакомый еврей— ее_ жених. Положив руки на плечи еврея и заглянув в открытое лицо его, сказал рабби ‘радостно: — Первенец будет раввином в нашей синагоге. Пустынные улицы не помешают молитвам и не смутят сердца! Ив доме старого рабби Абеля поселился с тех пор голубоглазый еврей. [рогалось сердце рабби, зависть давила молодых евреев, и старые говорили о многом потомстве и благословении. А через месяц сказал за столом старый рабби Абель: — (Осень кончает дни, и птицы готовятся к лету... Востоком глаз окинула недоуменно Митля отца и скосила на жениха виновные стрелы. И, уловив вгляд, сказал старый рабби: — Дом мой—ваш дом, и благословение мое на вас. Но ожидают бандитов, и мудрые спешат на север. Улицы города запахнут кровью. Так сказалутром рабби, а к полдню, в то время, когдане было дома голубоглазого Янкеля, в город с гиками и выстрелами ворвались бандиты. — Схватив дочь за руку и рванув ее, мчался рабби через дорогу к подвалу русского часовщика, путаясьжилами своих ног в полах, и прыгая по кочкам козлом. В городе, по незнакомым — улицам, ища убежища, под выстрелами недоуменно метался голубоглазый еврей. — Стой! — закричали, наезжая на него, всадники, всматриваясь в лицо Янкеля. — Ты жид? — Я еврей — ответил гортанно Янкель бледнея. — Братцы! — сказал тогда десятский Душко, обрывая пуговицы гимнастерки и показывая загорелую руку.— Братцы, гляньте на руку мою. За гада и детища укусила меня жидовка старая и пияла крову мою, как пияла из Иисуса Христа. — Не подходи к нему -—страшно закричал он на товарищей. — Жаден я до крови их во искупление грехов. Душко зловеще сошел с лошади и Возвращение Германской рабочей делегации. Члены германской рабочее хелегации по возвращении к себе на родину сделали ряд докладов о том, что они видели в Советской России. Эти ‘доклады, прошедшие при переполненных залах, лучше всего способствовали рассеянию буржуазной лжи об СССР. На наших снимках: на верхнем— беседа членов делегации с рабочими; ва нижнемчлен делегации приветствует германских красных фронтовиков.