Процесс английских коммунистов закончился. 12 человек приговорены к б-ти и 12-ти
месячному заключению. В новейшем английском законодательстве не было статей, под
которые можно было бы подвести обвиняемых, и вот выкапывается закон 1797 года— закон,
	изданный еще 128 лет назад. Явная несправедливость приговора вызвала негодование

широких масс английского пролетариата. Генеральный совет тред-юнионов и исполком

рабочей партии, учитывая настроение рабочих масс, в своих резолюциях потребовали осво­бождения коммунистов. На верхнем снимке— полиция охраняет здание суда, где происходил
процесс. На нижнем —прокурор Хогг,— обвинитель на процессе.
	я им’ А эти кна­шему брату внима­тельные, безбожни­ки. Обуваться надо.

— Да ты по­стой, поешь да
пойдешь. А то
прошнырнешь, по­‘ка с хозяйкой ру­гаться будут. Вы—
шмыгучие. Красна
гвардия у нас шу­‘мела, дак одна мо­нашка  ночевалка
улизнула, что мы и
сами не видали ког­да. Чисто растаяла.

— Ну, я не
столь . проворная.
	Оставайтесь с бо­ГОМ.

Сильный хо­зяйкин голос BO
дворе ее остано­ВИЛ.
	— Ты куда, сестрица’ Скоро ужинать сядем. Уж те­мень наползла и ветер. Сейчас с гумна вернутся.

Ранняя от хмари темнота черным покровом позакры:
вала очертания надворных строений. Затих шум работы
на гумне. Слышными стали налеты крепкого ветра. Мо­нашка вспомнила безлюдную дорогу, ровную, обнишалую
осеннюю степь по краям ее, разгул ветра на сумрачной
этой равнине, себя, гонимую им, как перекати-поле,
в подорожной пыли, вспомнила, что до’ города еще трид­цать верст, больше ни одного жилья и приостановилась
в раздумьи. Здесь уцелел один двор, вокруг него четыре—
пять пепелиш. Больше приткнуться на ночь некуда. Не­решительно поплелась обратно на зов хозяйки. Хозяйка
Татьяну не ругала. Сказала ей сдержанно за ужином.

— Зачем зря старого человека напугала? Не то при­едут, не то нет. Поздно. Нынче по ночам они уже не
рышут. Самим, видно, надоели ночные суматохи за три­то с половиной года. Бог даст, к пятому и на нет сойдут.

Танькин отец, плотный, сивобородый, с коротко стри­женой седой щетиной волос на голове, постучал ложкой
	о чашку с хлебовом, чтоб на стол не пролились капли,
и сказал:
— Торговать зачали, капиталом то поддержутся.
Хозяйка сердито стукнула ладонью ‘о стол. Глаза
у ней засветились, живыми, яркими стали.