2

ФЕВРАЛЯ

1943

г.,

№

33

(9169)

П

Р

А

Д

А

ФРОНТАХ

ОТЕЧЕСТВЕННОИ Сталинграда возвращаются  в освобождённые

ВОИНЫ

B Сталинграде. На снимках: 1. 31 января, доставлен на самолёте).

Встреча бойцов Донского фронта е бойцами 62-й армии. (От военного корреспондента «Правды») ко, Кончуаков просветлел, ощутил вдруг несбыкновенную легкость в теле. Его дви­жения стали ровными и спокойными, Оп улыбнулся второму номеру улыбкой че­ловека, который даже на самом краю бе­ды не переставал верить в свою неотра­зимую силу и победу. - Идут! - второй номер провел язы­ком по шершавым губам. под-Отьромерияпростым стрел. Синий дымок… Впереди невообра-



2.

Жители

от фашистов кварталы го ода: 3. Солдаты немецксй армин, захваченные в плен. (Снзмок сделан Фото военного корреспондента «Правды» Я. Рюмкина и Е. Копыта (ТАСС). На улицах Сталинграда  Итак, свершилось! Над Сталинградом, над его центральной частью снова развевается красное знамя. Пусть вся страна запомнит эту дату -- 31 января 1943 года. В этот день доблестные войска Донского фронта, взавмодействуя с другими частями, ликви­салистови соллат и офинеров, шестиалнать геноралов Наши части после ожесточенных боев па улицах города обошли противника с флангов. Повсюду были прорваны сильнейшие пс­мецкие укрепления. Этосложнейшая си­стема минных полей, флангового огня, про­волочных заграждений, баррикад, укреплён. ных и насыщенных до предела техннкой, система подвалов, блиндажей, лестничных клеток в разрушенсых домах. И всё же эта спстема была валомана малыми силама, действовавшими с большой отвагой. Уже 30 января в районе 62-й армии на берегу Волги немцы появились в роли пленных. Сначала шли малыю группы, по­том они увеличивались, и к исходу дня их было уже иножество. Весь день 30 января в городе кипел бой, и фашисты несли большие потери. Утром 31 января мы были очевидцами этих по­терь. Фашистские трупы лежали букваль­но на каждем шагу, следы только что про­литой крови были видны около каждого укреплённого узла. Пленных не успевали считать. Тысяч­ные толпы их собирались на площадях. Многие бродили по улицам и задавали стереотипный вопрос: - Где тут плен? По узенькой, только что пробитой в минном поле тропинике мы идём берегом Волги пол теплым, почти восенним соли­цем к пристани. Ещё стреляют не сдав­шиеся в плен фашистские головорезы­снайперы, а наши сапёры только начи­нают очищать многочисленные минные по­ля, но на улицах уже оживлённо. Вот Костромская улица. На раздроблён­ном и расщеплённом столбе висит старый токов сохралияись августовикте довунги: 2омов сохраниявсь августовекте лозупси: шистам!» Обрывки пожелтевших советских пла­катов висят рядом с приказами германской комендатуры, Площади усеяны касками и трупами немцев, убитых вчера и полчаса назад. Все здесь ходят с пистолетами и авто­матами наготове. Указатели на немецком языке ещё по сорваны, но на столбах пониже прибиты дощечки с надписями уже по-русски: «На Волгу - прямо». На одной из центральных улиц кладбища фашистов. Стоят столбики, окра­щенные мелом, а сверху нарисован злове­щий черно-белый железный крест. Рядом кладбищем, упираясь разбитой головой надмогильный стелбик, лежит фа­шист - его не успели похоронить. Трупы лежат повсюду, иногда десятками. Здоровые пленные ведут больных и ра­неных в лазареты. Вот и немецкий лазарет. Он помещается в подвале. Захожу в один из них. Внутри подвала тысячи три раненых солдат и офицеров. Одни лежат на полу, на тряпье, среди них много уже умерших; другие помирают от рап, голода, холода. Невыносимый смрад, стоны, вопли­весь этот ад тотчас выгонлет нас наверх, на улицу Сталинграда. билиЗдесь кипит работа, разбирают трофен, сортируют автомобили, орудия. Автоматы и винтовки лежат, сложенные штабелями, и штабели эти растут, потому что всё идут и идут, бросая оружие, новые и новые группы пленных. Выходят из своих убежищ местные жи­тели и плачут от счастья. Бойцы караб­каются на развалины домоз, выбирая са­мые высокие, и устанаванвают ва них красные знамена. Их появилесь множество, они пламенеют на голубом фоне неба, и бойцы, проходящие внизу, отдают им честь. Николай ВИРТА. Сталинград, 1 февраля, (По телеграфу).





 

песня гвардейской ПЕХОТЫ Победно гремит канонада И звонкая песня свинца От славных твердынь Сталинграда До снежного плёса Донца. Метели в степи закипают. Снога на пути глубоки. И ночью и днём наступают Гвардейские наши полки. И крепнет от боя до боя Гвардейская наша семья. На запад. На запад, герои. Вперёд, боевые друзья. В порывах янзарской метели Мы путь пробиваем штыком. И Сталин в походной шинели Идёт перед нашим полком. Он в битву, по берегу Дона, Идёт с пехотинцами в ряд. Гвардейские наши знамёна Огнём его слазы горят. И крепнет от боя до боя Гвардейская наша семья. На запад. На запад, герои. Вперёд, боевые друзья. Мы платим за слёзы и горе, Врагу отрезаем пути. Кровавой разбойничьей своре От наших штыков не уйти. По свежему вражьему следу Выходят в атаку стрелки. В огне добывают победу Гвардейские наши полки. И крепнет от боя до боя Гвардейская наша семья. На запад. На запад, герои. Вперёд, боевые друзья. Алексей СУРКОВ.

не забыть, эти штурмовые дни ян­варл 1943 года. Когда-нибудь о них рас­скажут в книгах, песнях, памятниках, и челсвечество будет вечно помнить тех, кто наступал на этом огромном заснежен­ном пространстве в пургу и вьюгу, ломая железную оборону противника. Понизовье Дона. Излучина Дона. Тече­отние этой древней русской реки южнее Во­ронежа, степи западнее Воронежа. Мы нимались вдоль линии наступления, проде­лали сотни километров фронтового пути и

в домам, начался штурм. Четырёхсотме­белое поле было позади… Когда-нибудь пахарь пройдет здесь за плугом. Тяжёл труд хлебороба. Но что может сравниться с трудом бойпов, пробе­жавших это поле? Исполинский труд, в сравнении с которым даже самый тя­желый, самый напряжённый, самый из­нурительный труд людей тыла кажет­и легким.видел, как сапёры наводили переправу. На рас­свете наши танки и пехота должны бы­ли форсировать реку и выйти на проти­воположный берег. Сапёры строили мост. Ночь была ветреная, морозная. На плечах бойцы таскали тяжёлые брёвна и глухими тропами, спотыкаясь, спускались к реке. Люди падали под тяжестью, в кровь раз­дирали расшибленные руки и поги, сди­рали кожу на плечах, но, не спуская но­ши, шли дальше. Их заметили немцы, от­крыли огонь. Пули впивались в бревна, и люди поползли по льду, волоча их за со­бой. Потом стали вколачивать сваи. Ми­ны с визгом шлёпались об лёд. Он про­ламывался, и бойцы стояли по пояс в во­де. Намокшая одежда замерзала на них п плотно, как железный обруч, облекала тело. Одеревяневшие пальцы прилииали к стальным тросам. Сапёры строили мост… …Зментся дорога вдоль высокого пра­вого берега Дона. Здесь в летние дни прошлого года шли немцы: «В глубь Рос­син!» Их дивизии уже было поделили между собой солержимое гардеробов и сун­жителей Борисоглебска, Тамбова. Ми­чуринска… Немцев остановили на Дону, теперь их гопят далеко за Дон. сИ боец бежит вперёд, догоняя свое под­разделение. Оно пе задерживается в Кастор­ном, и, должно быть, из сводки, пере­хваченной на ходу, бойцы узнают, сколь­ко фашистов легло здесь под их ударами, какие трофеи захватили они. Вечером я читал донесение: западнее Касторлого на­ми заняты такие-то населӗнные пункты… У бойцов одно желание: чтобы ни один немец не ушёл от возмездия. Не уйдёт! Посмотрите в глаза старшего сержанта Карпухина: сумрачные, гневные, свинцо­вые. Его расчёт тащит пушку. Люди на­прягают все силы, спотыкаются, едва сту­пают по целине. И вот они уже в густом рыжем кустарнике устанавливают своё орудие. отсюда надо ударить по дому с резным крылечком. Из слухового окошкав крыше дома бьют вражеские пулемёты. У Карпухина - верная рука… Выстрел - дым и щебень. А рота уже песётся мимо пылающих, рушащихся стен, и снова чёт ташит вперёд пушку и снаряды. Пере­уок. На краю стоит немецкое орудие. Немцы засуетились, вот ударят в упор. драгоценная минута - кто выстрелит пер­вый:Раз, еще один! Исковерканный ме­талл, смятый перелок, изорванные тела… Старший сержант Карпухин и его товари­щи тащат пушку дальше.

с

перепутья и всюду видели дух ярости, зимый шум. Что-то затрещало, и сверкнул упорства, неудержимое стремление вперёд, охватившее наших бойцов и командиров. Наступление! багровый пламень. - Есть! Есть! Горит!-второй номер засмеялся от возбуждения. Бронебойшик выстрелил ещё раз, потом ещё и ещё. Он всем своим существом как бы прирос к ружью н стал ого продолжением. Он не заметил, как второй номер беспомощно свесил голову, растянулся и притих, буд­то уснул. Светлый, спокойный, улыбаю­щийся, только кровавые тёмные пятна под ним, только безжизненная рука, зажавшая патрон. Кончуаков видел: два горящих танка застряли в снегу, а третий, стреляя с ходу, громыхал уже рядом, и на его бро­не истошно орали пьяные автоматчики. - Эх! - бронебойщик с сердцем про­изнес крепкое слово: перед ним лежал от­крытый ствол ружья и с плеч струклась с горечью бронебойщик. И вдруг заторопился, схватил ле­жавшую рядом связку гранат и бросилсядуков на танк. Ему даже не пришлось бежать навстречу. Он выскочил  из окопа и сра­зу упал у самой машины лицом вниз, протянутой вперёд рукой. Вот стоят они, три сожжённых немеп­ких танка, и вокруг них обуглившиеся валяются те, кто хотел пройти два метра земли, которую оборонял русский броне­бойщик Кончуаков. По дороге пам показали небольшое по­ле, покрытое буграми и кустарником. Че­тыреста метров. Здесь был накануне бой. Знаето ли вы, что значит пробежать, пре­одолеть четыреста метров? В ночной темноте, разгребая руками снег, забивавшийся в рот, в нос, в уши, полали бойцы по-пластунски, с полной выкладкой и щанцевым инструментом. Над ними свистели пули, рядом рвались мины. Тридцать минут, поливаемые ог­нём, бойцы лихорадочно резали колючую проволоку. Она впивалась в руки, в шею, в лицо, карежила тело. На шинелях за­стывала кровь, но никто не чувствовал боли. Потом по сигналу лейтенанта Миронова бойцы пошли в атаку. Погрязая в глубо­ких сугробах, по пелине, с трудом выта­скивая ноги, люди шли с винтовками па­перевес, спотыкались, падали, вновь под­нимались. До ближайших хат было со­всем близко. Немцы открыли бешеный огонь, и все вокруг стонало, рвалось. И огонь этот прижимал бегущих людей к земле, подкашивались поги, будто нали­тые свинцом. Стучало сердце. Уже нехва­тало дыхания, и каждый шаг стоил певе­роятных усилий. Одну бы секунду пере­дышки, одну секунду! Но это была бы роковая секунда, и люди чувствовали это. -Ура! Голос лейтенанта ворвался в паузу. И это было во-время. Словно ток пробежал по пепи, и опять возбуждение достигло высшего предела, и опять бежали атаку­ющие бойпы, презирая все - и сугробы, и огонь, и смерть. И когта пулемётчик Смирнов и сержант Байгатаев очутились у села, когда первый взвод приблизился

Пар

Полосатые верстовые столбы и метель, Белый стремительный ветер летит нал по­лями. Он обрушивается с низкого и мут­ного неба, с рёвом вырывается откула­то из-под земл и несётся над селения­ми. По дороге идут бойцы. Им трудно ит­ти. Ветер забивает дыхание, острыми выснежными иглами обжигает лицо, Но сни идут упрямо, чуть согнув голову грудь, рассекая вихрь, и в их весёлых глазах возбуждение и радость. Да разве свалит их с ног свирспая ме­тель? Дорога наступления, несмотря ни на что, кажется этим людям самой лёгкой военной дорогой. Я вспомнил сержанта дора Топчинцета. Он первым ринулся на обрывистый и отвесный, как стена, холм, который немцы облили волой и сделали ле­довым. Несколько шагов -- и он поскольз­нулся, покатился вниз, и откуда-то из-за укрытия ему вслед застучал пулемёт. Он быстро поднялся со снега и, по-солдатски зло выругавшись, вновь пополз, цепляясь за выступы. В него стреляли, а он полз, карабкаясь вверх, судорожно хватаясь за ледяные кромки, покрывавшиеся розовыми пятнами. Голосом, хриплым от напряжения, сер­жанткрикнул: «Друзья мои, вверх!» Впе­реди и позали он слышал рвущихся на холмтоварищей. Постепенно Тончинцов по­чувствовал острую боль. Он взглянул на свою руку и только теперь увидел бес­форменные, скрюченные пальны, отсеченные немецким автбматчиком. Сержант попро­бовал подтянуться, но не смог. Слабеющая рука разжалась, и он покатился вниз, при­слушиваясь к шуму, долетавшему свер­ху, где уже были бойцы, поднятые им. Белокурая санитарка спросила раненого: Очень тяжело было?» Носеревшее лицо Топчинцова оживилось: «Нет. когла на­ступаешь, ничего, не тяжело!». Армия идёт вперёд быстро, но на войне иногда счёт ведётся и на метры. Вот ко­роткая повесть о бронебойщике Кончуако­ве, который отдал жизнь, отстаивая рот­ную землю. Три стальных громады, пова­аеаные на бок, сматые, обломанные, стоят неподалеку, Это он, Кончуаков силой ненависти и воли своей оста­новил на этом месте немецкие танки. Бронебойщику сказали: - Нельзя пускать немца на дорогу. Он кивпул головой: -Да! Вместе со вторым номером бережно пе­ретаскивая противотанковое ружье, оп ползком пробирался через шоссе. Подни­ная снежную пыль, развернутым строем двинулись на смельчаков тяжёлые немец­киз машины. Он взволновался. Руки его дрожали. За его спиной пролегала дорога, на которую нельзя пускать немца. Он при­целился, Громкий перекатывающийся вы­стрел. Синий дымок. Танки попрежнему шли на дорогу,-- бронебойщик промахнул­ся. И когда танки были уже совсем близ-



род ре

век. ва уч

при-

ны

Не стихал бой и ночью. Мы знали, что наши войска с ожесточением дерутся на ююге и юго-западе, пробиваясь через центр города. К исходу дня они проби­лись и подали братские, боевые руки дру­гим нашим войскам. Этой же ночью в одну из частей, еще ведшей бой, явился парламентер коман­дира 14-й танковой дивизии немцев. Он передал, что ввиду полной бессмыслен­дальнейшего сопротивления командир дивизии сдается в плен вместе со штабом и всей дивизией.Он обещал к в часам утра, выстроив дивизию в походный поря­док около театра, сдать ее. На рассвете можно было паблюдать неза­бываемую картину. Еще весь город осве­щался ракетами, еще шла стрельба, наши пушки и миномёты, а около разбито­го театра в боевом порядке стояли остатки танковой фашистской дивизии с оружием в руках и с командирами во длаве подразде­лений. Дивизия тут же сдала оружие. Это было началом. Илотину прорвало. Начали сдаваться остатки танковых, кава­лерийских и прочих частей. Улицы Сталинграда сновазаполнились фашиста­ми, но уже безоружными, худыми, небри­тыми, одетыми в тряпье. Они вылезали с поднятыми руками из блиндажей, держа автоматы зажатыми между ногами.

Вза

кой

ДЕЙСТВУЮщАя Армия1 февваля (Воен. корр. «Правды»). Наступательные бои Красной Армии западнее Воронежа изобилуют примерами воинского мастерства паших командиров. Немпы превратили на­селённый пункт Ломи Горы в прочный опорный пункт. Командир нашего стрел­кового подразделения, провеля тщательную разведку, решил отказаться от лобовего штурма. Подвижные группы обошли Ломи Горы с флангов и внезанным ударом с тыла уничтожили немецкий гарнизон. Так же был запят другой населённый пункт. расНемцы приготовились к отражению наше­го удара с севера, а получили его с юга и после непродолжительной схватки были истреблены. Бападнепости Отлично действуют наши артиллеристы н миномётчикя. Захваченные в плен ун­тер-офицер Гайни Гайм, обер-ефрейтор Якоб Рекон и рядовой Герман Гракиссер заявляют, что огонь русских миномётов не дал им поднять голов до самого прихода русских, то-есть до захвата немцев в плен. Большую роль в наступательных боих играют лыжные отряды. Они появляются в самых неожиданных местах для врага. Слава о бесстрашных подвижных отрядах лыжников идёт по всему участку фронта, Каждый день наши наступающие части возвращают родине десятки населённых пунктов. Немцы несут большие потери. западу от Касторное одно наше подразде­ление наткнулось на группу немцев в 500 человек. Немпы были окружены, им пред­дожили слаться. Они отказались. Завязал­ся бой, который длился полтора часа. Все 500 гитлеровнев истреблены. Осмотр до­кументов убитых показал, что это-остат­ки нескольких немецких частей, разбитых в районе Касторное. Ни крепкий мороз, ни глубокий спег не снижают боевого порыва наших войск. М. Сив сиволобов. 

38- VE, 38-

I

Je­1- - B.

Капитану Галкину доносят: - Батальон занял населённый пункт. На окраине ещё то и дело шелкают не­мецкие автоматы, трещат пулемёты. Капи­тан говорит: - Пока не ляжет последний немец, я не могу считать пункт занятым. Понятно? Через час на наблюдательный пункт приводят трясущегося ефрейтора, измазан­пого сажей. Его вытащили из дымохода. Последний немеп… Это был единственный оставшийся в жи­вых из всего гарнизона, не пожетавшего Я. ЦВЕТов. слаться. Западнее Воронежа. (По телеграфу). летчиков

ОТ ВОЛХОВА К НЕВЕ Оселью 1941 года немецко-фашистские банды прорвались к южному берегу Ладож­ского озера и замкнули здесь кольцо бло­кады вокруг Ленинграда. Долго и упорно держались немпы на захваченном ими ру­беже. Покрылись плесенью и замёрзли ста­ринные Ладожские каналы. большом проезжем Шлиссельбургском тракте, кото­рый издавна связывал великий город с северными областями нашей страны, поминала лишь на путевом столбе ржавая доска с надписью «На Ленинград». Войны Водковского и Ленинградского фронтов кошным дружным ударом разгро­мили и заставили откатиться немецкие ройска, Снова протянулась ог Волхова Неве широкая дорога, Следы недавних го­рячих боёв хранит этот исторический путь, по которему мы сегодня проехали от Волхова до Ленинграда. От озера на юг тянутся ряды проволоч­ных заграждений. Противотанковые рвы, надолбы, обледеневший земляной валире­граждают дорогу и тянутся по примыкаю­щим к ней полям и перелескам. Все кру­гом изрыто глубокими траншеями и проч­пыми блиндажами. Повзюду, куда ни ки­нешь взглял, высятся многоамбразурные дзоты. Прочно и основательно немпы строили свою оборону. Крепким замком за­перли они дорогу к Ленинграду. Могучая советская артиллерия, бившая двух сторон - со стороны Волхова и Невы,- вспахала и перемолола эту твер­дыню. Она превратила укреплённый нем­цами район в бесформенную груду бревен, камня, земли, бетона. Много гитлеровцев нашло себе здесь могилу. Они лежат в развороченных снарядами ямах, скрючеп ные и закоченевшие на морозе. Везде - по обочинам дороги, в занесённых сне­гом полях, в разрушенных вражеских блиндажах-разбросаны немецкое оружие и боепринасы. По снегу рассышаны ленты с патронами, раскиданы мины, снаряды, ми­на-Рабочий посёлок № 1. Здесь произошла историческая встреча бойцов двух фрон­тов, разорвавших блокаду вокруг города Ленина. В дни своего мрачного владыче­ства немцы устроили здесь лагерьдля военнопленных. Колючая проволока окру­жает участок земли, в котором вырыты ямы, крытые фаперным навесом. Вокруг каждой из них снова проволочная ограда. В этих смрадных, холодных звериных по­рах медленной смертью погибали попавшие в плен к гитлеровцам советские бойцы. номёты. Разбитые немецкие танки, оруіия и повозки валяются то злесь, то там. На­встречу нам с грузом движутся трофейные автомашины, на захваченных у немцев велосинедах проезжают бойцы. Дорога сворачивает к озеру. Только тор­чашие трубы и фундаменты домов оста­лись после немцев там, где ещё недавно были многолюдные селения. Дорога ведёт дальше. Её спова пересе­кают немецкие траншеп, проволочные за­граждения, минные поля. Крутой берег Не­вы изрыт блиндажами и сплошной цепью дзотов. Здесь был передний край неменкой обороны, обращённой к Лепинградскому фронту. В одном из сохранивиихся пемен­ких блиндажей - обогревательный пункт. Три девушки приветливо встречают про­ходящих бойцов, поят их горячим чаем. По льду, с берега на берег, непрерывной всреницей движутся по освобожденному пу­ти люди, сани, автомашины. Вдали, над советским Шлиссельбургом, ярко полыхает алый флаг, водружённый на полуразбитой колокольне. У льдов Ла­доги, посреди Невы, гордо и величаво высятся древные степы шлисоельбургской цитадели. В отдалённый гул орудийной каноналы сплетаются с невских берегов произи­тельные пароходные гудки. Путь к горо­гу Ленина открыт! Л. ГАНИЧЕВ. Ленинград. (Воен, корр. «Правды»).

g.

     

победа советских КРАСНОЗНАМЕННЫЙ БАЛТИЙСКИЙ ФлОТ. (Спец. всан. норр. «Правды»). тром в части состоялся митинг, был зачитан приказ Верховного Главнокоман­дующего товарища Сталина. На митинге выступил с речью лётчик-истребитель ка­питан Каберов. На его счету--девять сби­тых лично вражеских самолётов. - Мы заверяем вождя и учителя, - заявил он, - что будем бить врага ещё крепче, до полного уничтожения гитлеров­цев. В тот же день лётчики делом доказали свою преданность родине и товаришу Сталину. Вражеская авиация дважды пы­талась нанести удар по нашим войскам. В первом налёте участвовало до 50 фа­шистоких бомбарлировшиков, шедших пол прикрытием истребителей, во втором налё­те­более 20 бомбардировщиков. Оба налёта были пресечены истребитель­ной авиацией Ленинградского фронта и Краснознамённого Балтийского флота. Па­ши лёгчики встретили противника ещё па псдходе, разбили на мелкие группы и уни­чтожали поодиночке. Четвёрка истребителей, ведомых капита­пом Татаренко, схватилась с восьмёркой «Юнкерсов». Татаренко в паре с сержан­том Жучковым стремительно атаковал врага и поджёг «Юнкерс». Немецкий само­лёт, дымясь, повалился вниз. В это время капитан Минаев со своим ведомым рас­правился с другим бомбардировщиком. за­тем Татаренко сбил ещё один самолёт. Ожесточённый возлушный бой провел капитан Каберов со своей четвёркой. В па­ре с Каберовым летел старший сержант Шилков, в составе другой пары­старший лейтенант Нагорный и сержант Пестопа­лов. Первым встретился с бомбардиров­щиками Пагорный. Он быстро вогнал о1 ного в землю, но в это время сам подверг­ся нападению двух «Мессершмиттов»- Ловким маневром лётчик изоежал удара. Проскочивший пат ним Мессершмиета подетавил своё пузо; Пагорный меткой оче­редью сразил врага. В это время из облаков появилась ше­стёрка «Юнкерсов». Прикрывающие их не. мецкие истребители были скованы подо­спевшими лётчиками Ленинградского фрон­та. Каберов атаковал немца, Яростно от­Тетреливаясь, тот повредил машину Кабе­

рова, но уйти не сумел. Опытный совет­ский истребитель поджёг врага, и тет рух­нул на землю, а капитан следом поджёг ещё один самолёт. Старший сержант Шил­ков и сержант Шестопалов сбили по ному бомбардировщику. Бой закончился гибелью шести немецких самолётов. Вернувшись на аэродром, капитан Кабе­ров посадил повреждённую машину на брюхо. Через пару дней она войдет в строй. В этот же день произошёл рял боевых схваток и у как правило, одушевлённые Сталина, лётчики

Вручение погонов од-ДействуЮщАЯ АРМиЯ, 1 февраля, гвардей­ском зенитном артнолку вручались погоны командному и рядовому составу. На команд­ный пункт собрались командиры полраздс­лений. Командир полка гвардии полковник Кикнадзе беседует с каждым из них. Поздравляю вас. Носите с честью и



 







других лётчиков. Все они, с достоивством,-- сказал он, вручая пер­заканчивались побелой. Во­поздравлением товарища дрались с удвоенной вые знаки различия. Обещаю вам.- ответил командир лучшего подразделения,-- ничем не занят­нать чести своего мундира. Погоны были тут же пришиты, после



энергией. Разведчики лейтенант Протасов и младший лейтенант Стрельников, летав-

шие на самолётах «И-16», встрстились с чего помандный состав в новой форме по­сбили дваления, 8. истребителями противника, Отважные разведчики вступили в бой, строился на смотр. Вернувшись в подрез­командиры провели церемоннал Полночь. Сомкнулись стрелки часов. Ме­няется наряд. На боевую вахту зенитчики заступают в приноднятом настроении, Впервые они становятся к пушкам и при­борам в шинелях с нашитыми погонами.



 в часть, выполнив порученное задание.  В этот день лётчики Ленинградекого фронта и Балтийского флота и зенитчики сбилиповратили сбили и повредили 28 28 вражеских машин. И. Золин.