Константин ПАУСТОВСКИЙ 

Андрей МАЛЫШКо

ОТЧИЗНЕ Ты меня в младенчестве ласкала, Хлеб дала и песню соловья, Ты дорог открыла мне немало, Зореносная земля моя! Я люблю дороги, рожь густую С солнцем лучезарным пополам И тебя - родчмую, святую - Никому на свете не отдам! Лишь взойдешь ты звездами ночными, Позовешь гудками поездов, Песнями промчишься молодыми Трактористов, пахарей, жнецов, Лишь всплеснешься черноморским валом, Самолетоз проведешь семью, Прогремишь далеко за Байкалом­Я тебя тотчас же үзнаю. Да и как тебя я не узнаю, Если я - и плоть твоя, и кровь! Выше слова нет, чем мать родная, Всех светлее - матери любовь! Видим мы торжественные воды И дорог твоих седую пыль, И следы сражений и походов, И степной над мертзыми ковыль. Зеленя восходят стоголосо, Реки льются вдаль, во все концы, Где легли мои друзья - матросы, Слесаря, шахтеры, кузнецы, Доменщики синего Урала, C Черноморья хлопцы-чабаны… Родина! Они твое начало Видели - могучие сыны. И, идя за ними по Уставу, Может быть, и я паду в бою За твои поля, леса и травы, За людей, за их большую славу И за землю звездную мею. Но мы будем жить, не умирая, Сеять зерна, расцветая вновь, Ибо счастье нам дано без края, Это счастье - это ты, родная, Ты, Отчизна - солице и любовь! И летим мы, силою богаты, Видим мир и ясный небосвод. Тот, кого ты сделала крылатым, Никогда не прекратит полет! Перевод с украинского Бориса ТУРГАНОВА.

иСТАЛИ.

Р А С С К А З Изредка поздней осенью выдаются такие дни - сонные, хмурые, когда теплый ту­ман как залег с утра над рекой, так и ле­жит, не редея, до самого вечера. Облака очень низко висят над серой водой, и по­тому с того берега все слышно так яспо, как в запертой комнате,-то женщины ко­лотят вальками, стирают белье, то лениво тяпает топором бакенщик, то каркает воро­па на старой раките. Перевозчик Никифор кипятит в солдат­ском котелке чай на костре, отворачивается от дыма. Плотник Семен сидит на лавочке около шалаша, курит, сплевывает и смот­рит на реку. Лодка только что ушла на тот берег, и видно, как на ней дружно гребут две девушки. - Вот,вздыхает Никифор,отдыхает земля. Отсыпается. - А тебе что? - сердито спрашивает Семен. - Пущай отдыхает. Она свое, не­бось, отработала, Не то, что ты. Это верно, - соглашается Ники­фор. - Мне тут сидеть до морозов. Жизнь у тебя рентабельная, все так же, сердясь, говорит Семен. Сиди да высиживай трудодни. Сами в руки плывут. По-настоящему ежели судить, так ты, Ни­кифор, есть лодырь. Никифору не хочется спорить. Лодырей нынче нету, говорит он примирительно. - Были, да вышли. ажк­дый действует по способностям. Тебе хоро­шо, ты, скажем, плотник. А я инвалид вто­рой степени. Много с меня работы возь­мешь! Вот и сижу перевозчиком. - Много не много, а дело сполнять дол­жен. Ты гляди, - Семен показывает мне на девушек на реке. - Сами гребут. А по­лагалось бы перевозчику с ними поехать, чтобы лодку пригнать обратно. Теперь до­жидайся, покуль они там управятся и вер­нутся. - Да они мигом, - говорит смущенно Никифор. - Делов-то у них всего ничего. За гармонистом поехали. Шурка, что ли, поехала? Ну да, Шурка и Лидка. - Ох, эта Шурка! Не дай господи ка­кая девица! Никифор усмехается: Да уж известно. С характером девица. - Чего тебе известно? - снова сердит­ся Семен. - Смеешься? Я те посмеюсь. Об­радовались, дьяволы,-вот, мол, Шурка Се­мена пересилила, отступился перед ней Се­мен, а того нет у вас в голове, что я сам ей поддался. Да я ничего… Дело пе мое. Надо знать, как дело было, тогда и смеяться, Самое это брехливое место твой перевоз. - А ты не ярись! - Да как же не яриться, милый!Се­мен оборачивается ко мне. Шуркой мне тычут в глаза с самого августа месяца. А почему? По дурости своей, 1 на нее не в обиде.

Семен вздыхает, натягивает картуз на глаза: -- Ушел. Сижу в избе день, сижу два, во двор не выглядаю. Думаю, беспременно при­бежит Петр Силантьевич, заюлит, понятно, передо мной,-ведь мост-то стоит брошен­ный, без меня его никто не доделает. Од­нако никто не идет. Вот, думаю, гордые, да посмотрим, кто погордее. Соседи - и те притаились. Чего бы это так? На четвертые сутки не выдержал. Встал до свету, заря чуть синеет,-и к мосту. По­дошел - мать честная! Стопт мост, как не­веста, весь настил - в чистую елочку, а перила все фасонные, только пять-шесть ба­лясин еще не доделаны. Та-ак!… И что, пред­ставь, выясняется! Собрала Шурка своих комсомолов, девчонок да двух-трех ребят, и доправила мост с помощниками моими. Я поглядел-поглядел и подался в луга. Домой итти не хочу - неровен час взойдет кто­нибудь. Что я ему скажу, как в глаза гля­ну? Пес я побитый, вот я кто! И совестно, и горько, и жар в голове от досады. Прямо скажу заболел. Вернулся в избу затем­но, прокрался задами, тяну дверь, вхожу. Тихо в избе, а под оконцем все-таки кто-то сидит. «Что,спрашиваю,зачеловек? Чего надо?» И, понимаешь, слышу-смест­ся кто-то, да так это тихо, будто ластится, Господи, неужто Шурка? Я - за порог. А она вскочила, схватила меня за рукав, вта­щила в избу и чего-то говорит, торопливо так-то, ласково, а я ничего не понимаю. ближеГолько потом разобрал. «Ты обиду, гово­рит, забудь, не для себя одного на свете живешь».«Ә,говорю,осрамила ты ме­ня, а волос у меня совсем уже седой. Никто на меня за всю жизнь пальцем не указывал. Никто!» «И не будет никто указывать, говорит.Это ты на меня положись. Я дав­но тебя в избе жду. Как,говорит, мост? Ведь смотрел?» - «Смотрел», --«Не выдер­жал «Нет, - говорю, - не стерпело сердпе. А мост ничего, в соответствии. Кабы была ты мне дочь, я бы тобой, может, и загордился бы. Давай руку!»

схватиться. Чем я хуже? Жду случая. И сам, понимаешь, удивляюсь: девушка кра­сивая, ничего не скажешь. И пе то, что другие,не кричит, не ссорится, ни боже мой. Этого за ней не водится. Да. Ждал я случая, да и дождался. На свою голову. Мост через Нередицу снесло половодьем, надо новый ставить. А кто бу­дет ставить, как не я? Понятно, обращение ко мне. Приходит Шурка в мою избу дого­вариваться. Все честь-честью, Поговорили, потом она глядит на стенку, а там моя карточка висит. Снят я молодым - в ту пору служил я в Орле в пехотном полку. Она и говорит: «Ой, дядя Семен, какой вы были красивый!» - «Да будто я и сейчас не плох». Это я ей отвечаю. Она снимает со стены эту самую карточку, чтобы разглядеть, а за карточкой на стене - та­раканы. Десятка два! Как прыснут во все стороны. Она лоб наморщила, говорит: «Как же это вы, дядя Семен, такой знаменитый мастер, а так живете?» А мне, понимаешь, и совестно, и зло на нее, и обида опять же - кто бы другой мне замечание сделал, а то девчонка! Да еще такая с виду прият­ная. А я еще перед ней и петушиться было начал: «Будто я и сейчас не плох». Вот дурак, так дурак! «Ладно, - говорю,-- мы в университетах не обучались и кофей по утрам не хлебали, а вышли в люди сво­им мужицким трудом да горбом. Сама зна­ешь, я бобыль»,-«Ну, хорошо»,-говорит. И ушла. Я взял веник, поснимал со стенок все календари-портреты и давай тараканов тем веником хлестать. - Взяла, значит, и тебя за душу аги­тация,-замечает Никифор. Но Семен толь­ко пренебрежительно смотрит на него. -Да… Начал я мост строить. А Шур­ка - вроде как обозреватель при мне, Все приглядывается. Больше молчит. Только то­ропит. А я говорю: «Мост строить -- это тебе не мух ловить, красавица». Да… Шло так, шло, а однажды приходит она утром, посмотрела и говорит, что перила, мол, на­до переделать и балясины строгать фасон­ные, «Как это, говорю,-фасонные? Для чего?»-«Для красоты,-говорит.- Чтобы мост наш был всем на удивление». Я ей го­ворю: «Дураку невдомек, а любой плотник тебе скажет, что мосту этому нет пены. Красоту,-говорю,-разводи у себя в горни­це. А тут картина простая. Для коров, что ли, нужна твоя красота, когда их через тот мост будут гонять в луга? Ты мне не ме­шай!» Смолчала она, ушла, одпако не успо­коилась. Пришла на другой день, и настил ей, видишь ли, не понравился, не удовлет­воряет ее - грубо очень доски кладутся, впритык, а ей давай в елочку. Тапцовать ей на том мосту, что ли? Чего выдумала!Она Переделывать настил! Да еще в два слоя. Тут уж я не стерпел, сорвался. «Больно ты,-говорю,-самомнительная девчонка и мала еще меня учить. Уйди из-под рук! Ты меня не тревожь. Я по-твоему все одно не сделаю, хоть ты перервись».-«Не сдела­ешь?»-спрашивает. «Пипочем!»-«А еже­ли сделаешь?» Я как ударю топором по на­стилу, «Что ж это ты!-кричу. Насмешку надо мной строишь, над стариком?» Плюпул, взял топор, пошел ко двору, а она на мосту осталась. Плотники, помощ­нички мои, понятно, растерялись. Зовут ме­ня, а я не слухаю, иду. - Ну и прав у тебя! - говорит Ники­фор. Всю жизнь бурлишь кипятком, всю жизнь лаешься. А толку на копейку. - Тебя, видать, не спросил, сердито отвечает Семен и долго смотрит, прищу­рившись, на другой берег: - Подались в избу к гармонисту. А изба хороша!

Ис

20

В Курском паровозном депо подведены итоги подготовки паровозов к работе в зимних условиях. Первенство в соревновании завоевала молодежная бригада Она сэкономила 103 тонны топлива и 9.953 рублей. На снимке: бригада паровоза «ИС 20-316» перед выходом в рейс. Слева направо кочегар Владимир БАҚАДОРОВ, Фото А. ШЕВИЧА. старший машинист Александр АЛЕҚСЕЕВ, помощник машиниста Иван БУЛГАҚОВ.

Подарок Лениніраду Шатилин, Омелъяненко, электросварщик Иван Родин, Соня Воровская - инициаторы социалистического соревнования молодежи. Газосланцевый завод - сложный комп­лекс, состоящый из легкого цеха, химиче­ского блока, цеха подготовки топлива, собственного большого цеха водоснабжения, цеха золоудаления, герметической базы. Здесь после опробования газопровода воз­духом происходит перевод компрессоров на газ. Заканчивается сооружение коллектора и происходит загрузка сероочистительной башни. О бригаде землекопов-бетонщиков Алек­сандра Сорокина несколько дней говорила вся стройка. В компрессорной при продувке газопровода от вибрации компрессоров произошла деформация труб. Бригада Со­рокина добровольно взялась ликвидировать деформацию. Для этого под трубы надо было подвести новые бетонные фундамен­ты, Покидая рабочее место на пару часов для обеда и короткого отдыха, бригада Сорокина отработала три смены подряд. Уже подведены итоги большого труда. Смонтировано 12 тысяч тонн металлокон­струкций, около 10 тысяч тонн техноло­гического и энергетического оборудования.связался Уложено 600 тысяч кубометров бетона и железобетона. Только на территории заводерий уложено более 400 километров различных труб и около 30 километров железнодорож­ных путей. Вчера в зале компрессорной газосланце­вого завода собрались строители. В торже­ственной обстановке была открыта заслон­ка газопровода, и газ пошел в Ленинград. Скоро в тысячах квартир рабочих Ленин­града вспыхнут газовые горелки. Свыше ста предприятий города-героя получат де­шевое топливо. Это победа не только эстонских газифи­каторов, но и многих тысяч рабочих заво­дов Москвы, Ленинграда, Таллина, Урала, Донбасса, изготовлявших оборудование для дегища послевоенной сталинской пятилет­ки. Все здесь сделано руками советских рабочих, по проектам советских инже­неров, из отечественных материалов. Это трудовой салют, рапорт любимой Родине: - Есть газ Ленинграду! H. ХРАБРОВА. КОХТЛА-ЯРВЕ. (Наш корр.). Автомобили и мотоциклы, велосипе­ды и тракторы бесконечным потоком движутся по готовому участку шоссе меж­ду Таллином и Кохтла-Ярве. Машина сворачивает влево, на старую дорогу. По-осеннему глухо шумит Балтий­ское море. В машину настойчиво проникает приторный запах горячего сланца. Все чаще попадаются в пути шахтерские по­селки. Теперь это города, разросшиеся в невиданно короткие сроки: Кивныли, Кохтла, Там, где еще год назад был боло­тистый пустырь, - гирлянды электриче­ских огней. Это новый шахтерский город Сомпа. Красивые, уютные коттеджи, двух­этажные здания школы ФЗО, клуб. Вот и Кохтла-Ярве -- главный город сланцевиков. На повороте он стремительно вырывается из мрака сиянием электриче­ских огней. Как изменился город за пе­сколько месяцев! Силуэт его необычаен это сплетение ломаных линий эстакадных путей, изогнутых железобетонных труб, высоко в небо уходящих корпусов газовых батарей. В напряженные предпусковые дни жизнь здесь ночью кипит так же, как и днем. на ярко освещенной строительной площадке трудятся тысячи людей. Самое популярное слово на стройке - «график». В бригадах прославленных стахановцев Григория Ме­лихова, Ивана Гусква, Александра Сороки­на и в десятках других на вопрос: «Как работаете?» - Вы услышите ответ: «Пере­гоняем график» или «Строго по графику». Каждый день на участке вступают в строй новые об екты. Недавно на за­топили первый котел.

Переломила она меня. Попрощалась, уш­ла. Тихая такая, светлая -- не узнать. По­сидел я на лавке, подумал и замечаю за собой - сижу один, а все улыбаюсь. По­том засветил лампу и прямо обомлел. Изба у меня, конечно, как у бобыля, порядку, мало, а тут гляжу - все прибрано, подме­тено, чисто. - Примирение, значит, между вами про­изошло,говорит Никифор. Такой случай,-соглашается Семен, С того берега долетают звуки гармоники. Семен встает. - Едут,-говорит он.-Везут гармони­ста. Хорош будет нынче праздник. На лодке опять дружно гребут две девуш­ки, а гармонист сидит на корме и легонь­ко наигрывает. Вид у него безразличный ко всему на свете, как это и подобает хорошему гармонисту. Лодка ударяет носом в пес­чаный берег. Семен подтягивает ее, помо­-- тем­гает выйти девушкам. Одна из них поволосал, с застенчивыми серыми глаза­ми - быстро взглядывает на меня, отвора­чивается, входит в воду и начинает поло­скать ноги, должно быть, от смущения. Шура,- говорит ей ласково Се­мен,Александра Петровна, вот человек прохожий, Желательно ему с тобой позна­комиться. Сейчас. Вот только туфли надену. надела туфли, оборачивается и про­тягивает мне руку. - Вроде дочка моя,-говорит Семеп, яв­но гордясь Шуриной красотой.-Хороша! Ну, что ты, дядя Семен, все выду­мываешь,-протяжно отвечает Шура.-Как не совестно! Красоты своей стыдиться нечего… Пу, прощайте. К вечеру ворочусь. Семен отталкивает лодку и вскакивает в нее. Шура, все так же смущепно улыбаясь, поправляет волосы, повязывает голову ма­леньким пестрым платком и говорит: День-то какой темный и теплый. С утра дождик собирается и все пикак не со­берется. И будто в ответ на ее слова по реке и ку­стам тихонько начипает шуметь редкий и теплый дождь. Тотчас в деревне за рекой запевают на разные голоса петухи. А гар­монист сидит на лавочке у шалаша и что-то тихо наигрывает, равнодушно глядя на воду.

Гидроэлектростанция в колхозе ҚАЛИНИН, 5 ноября. (Наш корр.). В колхозе «Искра» Қимрского района пуще­на гидроэлектростанция, построенная ком­сомольцами и молодежью Савеловского станкостроительного завода. Праздник встречаем в Атлантике Разговор по радио с теплоходом «Адмирал Ушаков» Теплоход «Адмирал Ушаков» совер­шает дальний рейс. Плавание проходило трудных условиях. В Атлантическом океане и в Бискайском заливе моряков шторм. встретил Вчера теплоход находился в Атланти­ческом океане, вблизи Азорских остро­вов. Снова стоит штормовая погода. Корреспондент «Комсомольской правды» по радио с теплоходом «Адми­рал Ушаков». Капитан судна тов. Пере­сообщил: - В честь 31-й годовщины Великой Октябрьской социалистической револю­ции экипаж об явил рейс стахановским. Штурманы, механики и матросы все за­дания выполняют четко и досрочно. Не­смотря на плохую погоду, теплоход

- Откуда нам знать, в обиде ты ай нет: А вот откуда! Я тебе говорю. Врать не буду, схватился я спервоначалу с Шуркой насмерть. Да ты сам посуди. лизнь наша всегда была тихая. Вроде как этот денек - беспокойства от пего никакого. Каждый был при деле. Я, скажем, плотник. У меня что рука, что топор - все равно как один инструмент. А топором нитку в иголку вдену. С малых лет практика. Как­никак, а это не малость, ежели каждый в своей области мастер. Ну, вот… миву, плот­ничаю, колхоз меня уважает. Да на мою беду окончила Шурка семилетку, и назна­чили ее в колхоз помощником к председа­телю, к Петру Силантьевичу. Вот тут и по­шло! Характер у нее, прямо сказать, ад­ский. Чтобы дать человеку покалякать или перекурить - так нет. Немыслимо. Сама­как огонь, искры от нее во все стороны сыплются, только успевай, сторонись. Од­ним словом, комсомол - и все тут! Я, зна­чит, поглядываю за ней, думаю: «Больно ты все знаешь и всех работе здорово учишь. Хорошо поешь, только где сядешь, У нас опыт, а у тебя напор. С ним одним жизнь не протянешь. Настанет время, еще при­дешь, накланяешься: «Научите, мол, ста­рички, девчоночку уму-разуму» Думаю так, однако молчу. Все ее слухают, а у меня сердце прямо кипит - охота мне с ней

ТЭЦ --- сердце Кохтла-Ярве. Ее турби­на приведет в движение весь сложный ме­ханизм газосланцевого завода, компрессор­ной, газопровода. Сейчас здесь завершаются последние монтажные работы у турбогене­ратора. Комсомолец Михаил Шатилин работал бригадиром молодежной бригады арматур­щиков, выполнял задание на 180-200 процентов. Сейчас он выдвинут десятни­ком, отлично справляется с новыми обязан­ностями и руководит комсомольской орга­низацией строительного управления № 3. Комсомолец Николай Омельяненко - десятник бетонного узла, который должен бесперебойно снабжать строительство бето­ном и раствором. Бетонный узел еще ни разу не задержал строителей.





гался ответственности, он принял ее. Труд­новато было вначале с чтением чертежей, но он не отступил от трудности, а взял ее «с бою» - стал спимать копии с каждого чертежа, заучивать, запоминать их, носить их с собою и до тех пор свыкаться с ними, покуда, наконеп, не почувствовал, что знает их наизусть. Семнадпатилетний мастер сейчас готовит и подтягивает кадры, - и его бригада выполнила сентябрьский план на 132 процента. Это одна из дисциплини­рованных стахановских бригад на заводе, где и более взрослые рабочие с уважением и доверием идут за своим юным организа­тором. Сколько таких самоотвержепных моло­дых работников на заводе! Вчерашние «ре­месленники» Губко и Богадельников сего­дня плечом плечу со старыми кадрови­ками работают на сборке хедеров. Вчераш­ние девочки сегодня учат старших чи­стой работе в деревообделочном цехе: комсо­молки Клава Беспалова, М. Ченцова, А. Мар­ченко, Е. Некозова… Но дело пе в именах,рый имен можно привести сотни и все-таки по­забыть упомянуть лучших (ведь на каждом участке работы есть свои лучшие!). Дело в характере, в стиле труда молодых. Эти юноши и девушки видят то, что создают их руки, не отдельной деталью, пе частью це­лого, - они видят свою работу в ее пе­лостном, собранном виде на полях страны, в действии; они видят потребность в про­дукте, вырабатываемом их руками, слышат требовательный призыв машинно-трактор­пых станций, живое дыхание земли, ее го­лос - в весеннюю пахоту, в осенпюю убо­рочную, во время под ема паров и во время осенней вспашки, они отвечают земле на голос ее молодым, страстным, веселым трудом, гордясь тем, что плуги взрывают землю, комбайны их ходят по спелому зо­лоту колосьев, запасные части спасают кол­хозникам драгоценные часы уборки на по­лях, избавляя машипы от простоя. Партий­ная организация завода, его отличная газе-

та «Сталинец», любовное отношение обкома партии к Ростсельмашу крепят и воспиты­вают это целостное чувство у молодежи, которое хотелось бы назвать государствен­ным пониманием своего труда. Когда я уже возвращалась с завода, ко мне подощли на заводском дворе совсем еще юные ребята, - трудно было бы дать им больше 1516 лет. Они показали мне на завалыготовой продукции, переполнявшей все платформы, каждый клочок свободного заводского пространства. -Безобразие! - сказал один из них голосом подростка. - Вы написали бы про Северо-Кавказскую дорогу: с первого сен­тября вагонов не дает, вывозить не на чем. А ведь обязана подавать нам 50 вагонов в день. На деревне ждут­не дождутся ма­шин,a здесь опи, смотрите, на клумбу полезли, клумбу раздавили… - И он с огорчением показал мне едва видимый кру­жок земли под пятой у машины. Это - новое явление. Не всякий и ста­кадровик на заводе знает положение дела странспортом, число подаваемых ва­гонов, да за собственной работой не вся­кий этим и заинтересуется. А тут два зеленых юнца, как настоящие государствен­ные деятели, тяжело пережили и перечув­ствовали провинность дороги и заваленность завода невывезенной срочной продукцией и заговорили со мной по-хозяйски о том, что я уже слышала от главного инженера за­вода. Такой интерес к общему положению на заводе - признак большой внутренней зрелости. И нам кажется, у молодых рабо­чих Ростсельмаша, как, может быть, у ты­сяч и тысяч других юношей и девушек на наших заводах, он выработан жизнью, Ведь они сами, своими руками восстанавливали эти огромные корпуса, еще недавно лежав­шие в развалинах. Комсомолка Е. Литвинен­ко рассказывает о своей бригаде штукатуров из 10 девушек-комсомолок: - Все мы молодые и работаем по-

резерва, этого могущественного регулятора и плана и ритма наших производств. Со­ревнование поднято было комсомольцами Ростсельмаша и прошло под знаком борьбы за резерв. Главное условие для бесперебойпой рабо­ты на заводе -- это отсутствие задержек с так называемыми «заготовками», теми пер­выми звеньями, без которых нельзя созда­вать последующие звенья, теми деталями, без которых нет сборки. Чтобы собрать ка­кую-то часть машины, нужно иметь под рукой ее составные элементы, и чем их больше будет «про запас», тем уверенней и ритмичней наладится работа. И на Рост­сельмаше необычайно активной и созна­тельной показала себя как раз молодежь заготовительных пехов. Комсомольны и несоюзная молодежь ме­ханического отдела цеха комбайнов обрати­лись с письмом к молодежи всех заготови­тельных пехов завода, призывая ее обес­печить деталями свои цехи на месячную программу. Сами они, повторяя их собствен­определение, добились «неплохих успе­хов»:молодой фрезеровщик Егоров дает деталей в шесть с половиной раз больше нормы и обеспечивает сборочные участки на 6 днейвперед; так же поступают пелые бригады мастеров Бордина и Гурари, так же поступают комсомолка Проходская и дру­гле. Но, борясь за резерв, молодежь борет­ся за будущее, она знает, что, создавая за­пас деталей, она не только обеспечивает бесперебойный ритм сборки, но и стучится «в спину» сборшикам, палегает на них, подгоняет сборку, ускоряет рождение ма­шины. В прессовом цехе понадобилось для уве­личения выпуска заготовок работать в три смены. Но для трех смен нужно и число ма­стеров утроить, а мастеров нет, и взять их как будто неоткуда. Тогда руководство цеха сделало смелый опыт: оно выдвинуло в ма­стера семнадцатилетнего мальчика Витю Вершанского, жестянщика. Витя не испу-

Мариэтта ШАГИНЯН

молодому, с огоньком, что называет­ся… Я в 1945 году окончила азовскую строительную школу ФЗ0. Там же, в Азове, работала по восстановлению город­ского клуба. На нашу работу планировалось два месяца, а мы выполнили за полтора. За это бригаду в полном составе послали в дом отдыха в Кисловодск. Там узнали, что отды­хают строители, и предложили нам после отдыха поработать над восстановлением са­натория. С этим заданием мы тоже успешно справились с большой для нас пользой - овладели и малярным делом. Из Кисловодска в сентябре 1946 года попали к строителям, восстанавливающим Ростсельмаш… Нам, молодым строителям, приятно сознавать, что в восстановление такого замечательного за­вода, как Ростсельмаш, вложен и наш труд. Биография коротенькая, да и лет рас­сказчице немного. Но у нее большой опыт, и такой опыт не проходит бесследно-он учит широкому охвату, воспитывает высокое го­сударственное чувство целого… У каждой матери, у каждого отца в нашей стране есть одна благословенная минута, - когда при­вычную тяжесть труда и ответственности с плеч ваших вдруг снимает чья-то близкая рука рядом. И вы видите - вчерашние дети выросли, они стали помощниками, они принесли облегчение. Милые товарищи комсомольцы, наши со­ратники, наше драгоценное будущее, на­следники величайшей эпохи, которую когда­либо видело человечество! С теплотой и счастьем оглядываем мы в дни вашего ком­сомольского праздника еще короткий по времени, но такой завидно светлый, завидно славный жизненный путь ваш. Да будет он примером подрастающим за вами новым со­ветским поколениям! «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» 6 ноября 1948 г. 3 стр.

МОЛОДЕЖЬ РОСТСЕЛЬМАША Поездите по советской стране из конца ее в конец. Ведь совсем недавно отгремела война. Ведь это еще вчера было - разру­шенные города, пустые глазницы вокзалов, взорванные водокачки, висящие на своих проводах разбитые остовы трамваев, виде­ния искалеченной, прерванной, остановив­шейся жизни. А сегодня - где они? Ли­кует советская жизнь в отстроенных заново домах, выросли новые корпуса заводов, вы­метены, вычищены, протянулись струнками дороги, разрушенное восстановлено, по думанней прежнего, потому что время ушло вперед. в этих огромных материальных цен­ностях нашей восстановленной культуры, в этом прибавочном качестве новизны, в более передовой технике, более рациональ­ной планировке, более совершенных мето­дах - немалая доля труда славной совет­ской молодежи. Это она, молодежь, от со­всем еще зеленых ремесленников в формен­ных курточках и фуражках до комсомоль­цев рождения 1926-1927 годов, ласково именуемых в собственной среде «старика­ми», создавала армии строителей, уча­ствовала в тысячах работ, преврашала в великую для себя школу гигантский труд восстановления. Никогда еще у нашей мо­лодежи не было такой большой «практики», и надо сказать, что практика эта одарила ее высокой степенью сознапия, той удиви­тельной взрослостью не по летам, которая поражает сейчас в рабочей молодежи и впу­шает вам невольное уважение. Мне хочется рассказать об этой черте. задумалась над нею, бродя по бесконеч­ным пехам одного из крупнейших в мире баводов сельскохозяйственного машино­строения - нашего Ростсельмаша. Быть может, именно потому, что продукция этого завода непосредственно связана с полем, живою советской жизнью, может быть, по­тому, что сельскохозяйственная машина отражает на себе очень ярко неповторимые особенности нашей техники, нашей эконо­мики, постоянно влияющей на конструкцию и изменяющей ее, а может, и потому, что Ростсельмаш был еше вчера в развалинах, в груде пепла и мусора, а сейчае он за одип год дал Родине почти столько комбайнов. лет, -- словом, от множества причин как-то по-особому серьезными и значительными показались мне лица молодежи, перепол­няющей его пехи.

Шло как раз предпраздничное комсо­мольское соревнование, пелые бригады ста-ное новились на вахту. Как часто на мно­жестве заводов приходилось наблюдать этот особый, торжественный под ем кануна большого дня, вдохновение совместного обдуманного, стройного труда, который, как песня, выливается на людях и подхваты­вает на свою волну окружающих! Но в этом соревновании меня привлекло нечто новое, нечто такое, на что раньше я не об­ращала внимания. Меня привлекло единство задачи, поставленной молодежью, задачи, в которой отразилось более высокое сознание всего процесса труда на заводе в целом. Возможно, что эта задача совсем не была новой для заводской молодежи. Но несо­мненно новым было точное определение ее в слове, в понятии, словно сюда, в эти пехи, к этим молодым, очень молодым жиз­ням донеслось заостренное войною, так четко определенное товарищем Сталиным во всей его важности слово резерв, понятие