5 июня 1949 г., воскресенье,

Ы

Н

Ф

С

Л

А

О

КР

Т

№ 131 (3235)

ML! - Я прочел вам отрывок из стихотво­рения «К Чаадаеву» на моем родном ка­захском языке, на котором я впервые уз­нал и полюбил произведения Пушкина. Их переводил еще великий казахский поэт Абай, но лишь при советской власти они смогли стать достоянием всего народа. Мне самому довелось впервые познакомить с пушкинскими творениями моего отца. За­сверстники знали их уже с то все мои раннего детства. У нас на корабле около десяти матросов и старшин казахов. И все мы, как и советские люди любой другой национальности, познакомились с Пушки­ным еще на школьной скамье, чтим его и гордимся им, знаем многие из его стихов наизусть.

A 

H

В эти дни на краснознаменном крейсере ,Ниров   A. Межуева. рывают одобрительные восклицания и аплодисменты. Матросы аплодируют пуш­кинским словам о том, что «Россия вошла в Европу, как спущенный корабль, - при стуке топора и при громе пушек». Горя­чий отклик встречает с чувством ный докладчиком отрывок из стихотворения Пушкина «Клеветникам России», так современному звучащий в наши дни: И ненавидите вы нас… Пушкинский вечер на краснознаменном крейсере «Қиров». Выступает старший лейтенант В. Лепетухин.Фото ными стволами его орудий. На этот раз со­брался для того, чтобы говорить здесь о Пушкине, внимать его бессмертным стихам! Если бы зарубежные господа, оголтело бряцающие оружием и грезящие новой войной, были способны понимать источники нашей силы, их, быть может, о многом за­ставил бы призадуматься один такой мат­росский вечер. Ибо непобедима страна, непобедима армия, где всей массе рядовых бойцов так дорог национальный гений. Нартия большевиков, научившая совет­ских людей гордиться всем, чем могуча и славна наша Отчизна, привила каждому советскому воину чувство ответственности за защиту и родной земли и всего духов­ного достояния нашего народа. Партия по­могла миллионам советских людей познать все величие Пушкина, найти в его твор­честве могучие источники национальной гордости, новых душевных сил. Недаром в дни боев за Родину заветно­му пушкинскому томику находилось место в вешевом мешке советского пехотинца, в громыхающем танке, в отсеке подводной лодки. Он вместе с нами воевал, Он рядом шел в строю походном, Стихом, как пулей, поражал Врагов Эти строчки взяты из стихотворения матроса Александра Батасова, прочитанного им собравшимся на полубаке товарищам. Стихотворение называется «Пушкин с на­ми». Так можно было бы назвать и весь пушкинский вечер на крейсере «Киров». Именно в этом его идея! этой теме возможность высказать давно занимавшие его мысли о Пушкине-граж­данине, Пушкине-патриоте. И работа воен­ного моряка оказалась настолько глубокой и содержательной, что получила оценку, не предусмотренную экзаменационными слу-ренну нзаменационными Весьма показательно, что при подготов­ке вечера, в программу которого вошло не­сколько докладов о творчестве Пушкина, на корабле не возникло ни малейших затруд­нений в подыскании докладчиков. И сре­ди офицеров и среди старшин сразу же нашлось достаточно людей, способных ква­лифицированно осветить ту или иную об­ласть пушкинского творчества. И каждый, кому поручалось выступление, принимал это поручение с величайшей готовностью. …Два года назад офицер Василий Лепе­тухин поступал в одно из высших учебных заведений, заочную учебу в котором он ус­пешно продолжает поныне. На экзамене по литературе из нескольких предложенных тем он выбрал ту, которая касалась Нуш­кина. Василия Лепетухина привлекала в Сегодня вступительным словом старшего дейтенанта Лепетухина о великом поэте икого народа открывается пушкинский ве­чер на крейсере. Чувство гордости за совет­ского человека охватывает при мысли, что это не литературовед, не профессионал­пушкинист дает такой глубокий анализ творчества Пушкина, говорит о его вели­чии с такой убежденностью и страстью. «Пушкин и Родина» - такова тема до­клада офицера-артиллериста капитан-лейте­нанта Строчкова, выступающего вслед за Лепетухиным. Его речь неоднократно пре­вительности не 102 человека, а гораздо больше читали и перечитывали Пушкина за эти недели на крейсере «Киров». Да разве учтешь всех читателей, если не только на полочках каждой офицерской каюты, но и во многих матросских рун­дучках есть, помимо библиотечных, книж­ки Пушкина, принадлежащие самим моря­кам. это всегда любимые книги. А с некоторыми из них связаны у их вла­дельцев волнующие воспоминания, Старшего матроса Николая Глухова военная судьба занесла в свое время да­леко в Германию. Там, вдали от Родины, солдат одного из подразделений Советской Армии подарил моряку в знак дружбы брошюрку с пушкинской повестью «Вы­стрел». первой из «Повестей Белкина». Какой это был дорогой подарок на чужои­не. До сих пор бережно хранит его Ни­колай Глухов в своем рундучке. Мы просматриваем в библиотеке чита­тельские карточки. Они отражают широкие и многогранные культурные запросы сего­дняшнего советского воина, отражают его любознательность, жадность к знаниям, Более 320 книг взял в корабельной би библиотеке за годы службы старшина 2-й статьи Юрий Лохов. Тут и политическая литература, и русские классики, и произ­и ведения лауреатов Сталинских премий, последние номера литературных журналов. Тургенев и Чехов, Бальзак и Стендаль, Шолохов и Павленко, Полевой и Ажаев и много других писателей были спутниками досуга военного моряка Лохова за эти го­ды. И вновь и вновь появляется в его читательской карточке имя великого Пуш­кина. Юрий Лохов перечитывает «Онеги­на», возвращается к пушкинской прозе, еще и еще раз берет томик его стихов, читает новые книги о жизни поэта. Характерно это и для десятков других читателей. «Перечитывая Пушкина, я каждый раз нахожу в его творениях новое очарование», говорит матрос Чибиряк. Комендор-зенитчик Селиванов признается, что ему трудно оторваться от «Евгения Онегина». Другой артиллерист, придя в библиотеку, просит разрешить подержать пушкинский томик сверх установленного срока. «Жалко расставаться с этой кник­кой», - говорит матрос. И убеждает биб­лиотекаря, что общее правило, по которо­му читателю выдается сразу лишь одна книга художественной литературы, не дол­жно распространяться на произведения Пушкина: ведь в них хочется заглянуть и в те дни, когда читаешь книжку друтого писателя! Не перечислить всех тех в команде крейсера, кто привык постоянно обращать­ся к пушкинским творениям, кому достав­ляет наслаждение перечитывать их, шать по радио, читать вслух друзьям! Моряки «Кирова» любят Пушкина за то, чем дорог он всему нашему народу: за пламенный патриотизм и могучую веру в великую судьбу своей Родины, за свобод­ную и мятежную душу, не покорившуюся царям и их сатрапам, за непревзойденный по силе и выразительности язык его тво­рений, за чудесное многообразие отражен­ных в них человеческих чувств. Здесь, в экипаже боевого корабля, как и в любом другом коллективе советских людей, его любят и чтут за то, что слова, вышедшие более века тому назад из-под его вдохно­венного пера, звучат в наши дни не толь­ко с прежней силой, но еще громче и ве­личественнее. Множество матросская любовь проявлений находит эта к великому русскому

1 Пе броне орудийной башни, над ее грозно устремленными вперед стальными стволами, протянуто красное полотни­ще. На нем крупная надпись: «Пушкин целиком принадлежит нам, нашему вре­мени, он живой… Пушкин - слава и гордость великого русского народа - не умрет никогда». Эта цитата из «Правды», нанесенная на алый кумач транспаранта, напоминает, что здесь, на полубаке славного крейсера «Киров», сегодня состоится пушкинский вечер, подготовленный силами корабельно­го экипажа. Но когда читаешь на башне боевого ко­рабля слова о бессмертии поэта, думаешь не только о предстоящем вечере. Слишком много говорит уже самый факт появления подобной надписи тут, у орудий крейсера. Не замечательное ли это свидетельство того, как близок и дорог Пушкин совет­ским воинам, стоящим с оружием в руках на страже интересов Отчизны! Не чудес­ное ли это выражение духовного благород­ства и возвышенных идеалов защитников нашей Родины! Вместе со всей своей страной моряки краснознаменного крейсера готовились к пушкинскому юбилею. Пройдите по ко­раблю, и вы увидите много подтвержде­ний этой подготовки. Вот корабельный клуб. Здесь развернута сейчас большая передвижная выставка, посвященная жизненному и творческому пути поэта. Ее осмотрел уже весь экипаж, но у щитов выставки все еще толпятся матросы. Не меньшим вниманием поль­зуется скромная, но любовно оформленная активистами корабельной библиотеки фо­товитрина «Воспетое Пушкиным» Она вынесена сейчас на верхнюю палубу, И то один, то другой моряк останавливается посмотреть на пейзажи Михайловского и Тригорского, на снимки парков и памят­ников, окружавших Пушкина-лицеиста и увековеченных еще его юношескими сти­хами, на виды дорогого поэту города, ко­торый «из тьмы лесов, из топи блат воз­несся пышно, горделиво» и стал неизме­римо прекраснее в наши дни. Под каждэй фотографией - строки относящихся к этому месту пушкинских стихов. Редко кто среди моряков не знает их наизусть, Мно­гие, прочитав четверостишие на витрине , тут же декламируют следующие строфы. Пушкинские стихи можно услышать сейчас в любом из кубриков крейсера. Вот группа комсомольцев-артиллеристов собралась, чтобы поговорить о программе литературного вечера, который они реши­ли в дополнение к общекорабельному провести в юбилейные дни у себя в под­разделении. Обсуждается вопрос том, что из произведений Пушкина прочесть на этом вечере. «К Чаадаеву», - предлагает матрос Кравченко и тут же начинает напамять читать стихотворение, в котором ему так близок призыв поэта Отчизне посвятить «души прекрасные порывы». Но это любимые стихи не одного Михаила Кравченко - краснодарского кол­хозника, а ныне балтийского комендора. Начатое им стихотворение подхватывает старший матрос Александр Зудилов в прошлом - плотник из Тюмени. А закан­чивает эту импровизированную деклама­цию старшина 2-й статьи Алексей Куту­зов, до службы - калининский рабочий, Эти три военных моряка, три простых советских человека, с таким воодушевле­нием читающие друг другу наизусть Пуш­кина в кубрике крейсера, заставили нас вспомнить одну зарубежную встречу. Года три назад автору этих строк довелось разговориться в Западной Германии с сер­жантом американских оккупационных войек, прибывшим в Европу откуда-то из Виргинии. Этот сержант считал себя обра­зованнее всех своих товарищей: он не только из яснялся по-немецки, но и был, как он сам выразился, «без пяти минут врачом», не успевшим лишь из-за мобили зации сдать последние экзамены и полу­чить диплом. Несмотря на все это, он об­наружил полнейшее незнакомство с лите­ратурой его собственной страны. Ему ни­него не говориименат Утмена, d, Эдгара По, Теодора Драйзера. Он не при­помнил ни одного произведения Марка Твена и мог назвать в качестве своих лю­бимых книг лишь несколько пошлых буль­варных романов. Как убог культурный уровень такого «образованного» американ­ца в сравнении с богатым духовным ми­ром наших солдат и матросов! Спросите на крейсере «Киров» десятки рядовых моряков, когда они познакоми­лись с произведениями Пушкина. Ответ будет неизменный: с раннего детства, первых школьных лет. И почти каждый добавит, что он продолжает время от вре­мени перечитывать давно знакомые пуш­кинские творения. Вновь и вновь обра­шаться к ним сделалось для большинства моряков крейсера душевной потребностью, , которая особенно сильно проявляется сей­час, в юбилейные пушкинские дни. Очень правдиво показана эта тяга к Пушкину в бесхитростных стихах бельного поэта старшего матроса Лазаря Самсонова: В уютном кубрике матросском В часы вечерней тишины Читают пушкинские строки От юнги все до старшины… насколько заглянуть Чтобы убедиться, Самсонов прав, достаточно корабельную библиотеку.



И снова знучат по-казахски пушкин­ские строфы, которыми Шамшидт Калма­ганбетов заканчивает свою речь. Особенно дружными аплодисментами на­градили матросы этого оратора. А затем, как напоминание о пророчестве поэта, сбывшемся в стране социализма, разда­лись слова «Памятника», мастерски про­чтенного матросом Батасовым: Слух обо мне пройдет по всей Руси  великой, И назовет меня всяк сущий в ней язык…

Вечер окончен. Последний оратор стар­лейтенант Медведев заключил свое выступление теми же словами о бессмер­тии великого поэта, которые все эти ча­сы привлекали взоры на броне орудийной башни: «Пушкин принадлежит нам, наше­му времени». иМатросы расходятся с полубака. Любовь к Пушкину, живущая в каждом из них, стала чувством еще более сильным, белее осознанным. Ни для кого тут не были новыми услы­шанные сегодня пушкинские стихи. Ког­да один из декламаторов, читавший сти­хотворение «В Сибирь», волнуясь, забыл начало строфы, товарищи хором подсказа­ли ему нужное слово. Слушая чтеца, они вместе с ним мысленно произносили дав­но запавшие в душу строки. Так все мы слушаем Пушкина. Ни с каждым разом мы все глубже проникаемся его творениями, находим в знакомых созвучиях слов все новые оттенки мысли. И как часто мы об­наруживаем, что мысль великого певца внятно перекликается с тем, что волнует нас сегодня! Недавно в одном из кубриков крейсера кто-то из матросов наугад раскрыл томик пушкинских стихов. Книга открылась на стихотворении, которое начинается слова­ми: Гречанка верная! ие плачь, - он пал героем, Свинец врага в его вонзился грудь… … Матрос припомнил, что когда-то давно уже читал эти стихи, но тогда они не про­извели на него такого впечатления. А те­перь моряку на мгновение представилось, что это относится к нынешним событиям в Греции. Строки, навеянные Пушкину гре­ческим восстанием против иноземных по­работителей сто двадцать лет назад, зву­чали как обращение к вдове греческого партизана, павшего за свободу своей ро­дины в наши дни. Пораженный этим, матрос стал читать стихотворение вслух, все больше воодушев­ляясь им, и с нескрываемым волнением произнес последние слова: Он в сечу ринулся -- и падши Великое, святое дело. совершил Когда он кончил, другой матрос, взяв со стола свежую газету, громко прочел те­леграммы о боевых действиях греческой Демократической армии. И всем показа­лось, что это ее благословляет великий русский поэт на «великое, святое дело». Об этом маленьком эпизоде не было рассказао на пушкинском вечере. Если бы даже продлить его еще на много часов, все равно нехватило бы времени сказать обо всем, что связывает и роднит әкипаж корабля с великим поэтом. В жизнь каждо­го советского воина, каждого советского че­ловека Пушкин вошел как нечто неотдели­мое от нас самих, как неот емлемая части­ца нашего ощущения Родины. …В тот же день, после вечера на полу­баке, мы разговорились о Пушкине со старшим инженер-лейтенантом Виталием Колосовым. Пушкин был его спутником, другом, наставником и в родном Галиче тихом старинном городке, и в морском ин­женерном училище - под воспетой поэтом «адмиралтейской иглой», и в землянке на передовой Карельского фронта. Как и у множества других людей, впечатления от пушкинских творений, мысли о них пере­плелись в его сознании с воспоминаниями о собственном жиненном пути. Стихи поэта о лицейских годовщинах всегда на­поминают ему товарищей по училищу. А строчка из «Медного всадника» об «адми­ралтейской игле» стала неотделимой от радостных переживаний того дня, когда курсант Колосов, провоевавший три года на сухопутном фронте, вернулся в учили­ще, чтобы закончить куре и стать кора­бельным инженером. Давно уже прозвучал полуночный бой кремлевских курантов, донесенный на крейсер радиоволной. Но молодой офицер все продолжал перебирать в памяти милые сердцу пушкинские образы и строки. Над Балтикой царил «прозрачный сум­рак, блеск безлунный» вступающей в свои права белой ночи. В сказочном ее очаро­вании, волновавшем когда-то душу вели­кого поэта, хорошо думалось о том, как много значит Пушкин для каждого из нас. и о том, что лишь в Советской, социали­стической стране гениальный поэт мог стать таким близким миллионам людей, так обогатить их духовную жизнь. Капитан 3 ранга Н. ЛАНИН. Краснознаменный крейсер «Қиров». Балтийский флот. (Спец. корр. «Красного Флота»).

Петр, то Басыр прямо у орудий читали Пушкина друзьям, пока вновь не раздава­лась команда: «К бою!». Но и среди гро­хота залпов звучали в сознании моряков могучие пушкинские строфы. прочитан-Волнующие воспоминания охватывают главного старшину Коренкова. Он видит по-свой крейсер в дни обороны Ленинграда. Корабль стоит на Неве, закамуфлирован­ный под цвет набережной, словно слив­шийся с великим городом, безраздельно связавший с ним свою судьбу. От боевых постов не отходят орудийные расчеты. И тут же, на боевом посту, командир автома­та Николай Снопов декламирует пушкин­ские стихи. Матросы слушают и смотрят на величественную панораму города, кото­рый теперь вверен им под защиту. Вместе с этим городом они защищают от фаши­стских варваров самого Пушкина - ла­ву и гордость своего народа! На сигнальном мостике, обложенном хлопковыми кипами для предохранения людей от осколков, постоянно находилась тогда рядом с вахтенными отдыхающая подвахтенная смена. Здесь зачитывались Пушкиным сигнальщики Простокишин и Гришин. Во время одного из вражеских налетов Гришина ранило. Осколок оглушил его, ударив по каске, рассек щеку, мел­Матрос Прокофьев, недавний юнга, кото­сейнас на середину полуба­кие кусочки металла впились в грудь. Перевязанный тут же на посту, матрос стал на вахту, никому не уступив своей очереди. А рядом, на мостике, над которым визжали осколки вражеских бомб, лежал томик пушкинских стихов… Да, Пушкин был с нами в дни грозных боевых испытаний. Засвидетельствовать это могут даже самые молодые участники се­годняшнего вечера. ка, чтобы проиллюстрировать выступление старшины 1-й статьи Головина «Пушкин и Ленинград» отрывком из «Медного всад­ника», провел в осажденном Ленинграде всю блокаду. На глазах у него, тогда еще подростка, умирали его родные. В желез­ной печурке, служившей единственным очагом тепла в квартире, горела мебель и старые книги. Но ничья рука не подня­лась на пушкинские творения. Голодный мальчик перечитывал их у огня, находя в бессмертных стихах поэта источник муже­ства и силы. Уходя потом во флот, в шко­лу юнгов, он оставил на память своему лучшему другу блокнот, куда выписывал слова Пушкина, особенно запомнившиеся ему в тяжелые дни. И когда теперь Юрий Прокофьев взвол­произносит заключительные слова п пропанаированнотоны отрыка, Красуйся, град Петров, и стой Неколебимо как Россия, чувствуешь, что жизнеутверждающая сила этих слов потрясала душу юноши, помогая ему вынести выпавшие на его долю испы­тания. Как радостно сознавать, что такие вот советские юноши, росшие в трудные го­ды, выросли, несмотря ни на что, не не­учами, не невеждами. В дни смертельной борьбы за самое существование их Роди­ны партия и народ продолжали заботить­ся о том, чтобы молодое поколение приоб­щалось ко всем богатствам социалистиче­ской культуры. Молодому матросу Про­кофьеву знакомы не только творения Пуш­кина, но и книги других русских класси­ков, лучшие произведения советской лите­рапуры. Ему знакома русская классическая музыка. Как тут снова не вспомнить аме­риканского сержанта из Виргинии, не зна­ющего даже имен передовых писателей своей собственной страны! А ведь в Вир­гинии не падали бомбы, не рвались на улицах городов немецкие снаряды, там не было голода и холода блокады. Советский строй, партия большевиков открыли для Юрия Прокофьева и для мил­лионов других таких юношей все культур­ные сокровища, накопленные предыдущи­ми поколениями, но недоступные прежде простым людям. Только советский строй сделал достоянием каждого такого юноши и весь чудесный мир пушкинского творче­ства. Из рядов выходит моряк со смуглым, восточного склада лицом. Он улыбнулся и начинает читать стихи. Не многим тут понятны их слова, но задушевность в го­лосе чтеца и звучный, немного гортанный язык, навевающий смутное представление о просторе древних степных кочевий, за­ставляют всех внимательно вслушиваться. Моряк -- это матрос-зенитчик Шамшидт Калмаганбетов - делает паузу и продол­жает уже по-русски;

За что ж? ответствуйте: за то ли, Что на развалинах нылающей Москвы Мы не признали наглой воли Того, под кем дрожали вы? За то ль, что в бездну повалили Мы тяготеющий над царствами кумир, И нашей кровью искупили Европы вольность, честь и мир? Вы грозны на словах - попробуйте на деле! И снова гремят на палубе крейсера ап­тодисменты, покрывая заключительные сло­ва офицера Строчкова: «Пушкин и Ро­дина! Какой глубокий смысл заключен для каждого из нас в этих словах и как нераз­рывно связаны они друг с другом!». 0 Пушкине как певце русской военной славы говорит корабельный врач старший лейтенант Николаев. Он напоминает вели­чественные батальные сцены «Полтавы». читает строки из «Пира Петра Первого», посвященные историческому параду рус­ских кораблей перед петровским ботиком, навстречу которому вышел «всей семьей наш юный флот». Матросы слушают во­сторженные строфы, сложенные Пушкиным «перед гробницею святой» полководца hv­тузова. И другие - еще юношеские, но такие волнующие строфы, воспевающие русскую доблесть в годину войны двенадцатого года: Отечественнойолит Страшись, о рать иноплеменных! России двинулись сыны; Восстал и стар и млад, летят на дерз­новенных, Сердца их мщеньем зажжены. Вострепещи, тиран! Уж близок час паденья! Ты в каждом ратнике узришь богатыря, Их цель иль победить, иль пасть в пылу сраженья За Русь…

Эти строки, обращенные поэтом к про­шлому, нашли еще более яркое подтверж­дение в будущем. В памяти свежи недав­ние грозные годы, когда новый враг, возо­мнивший себя вторым Наполеоном, посяг­отржвательнойополооснованно нул на свободу и честь нашей Родины. и слова поэта совпали тогда с веле слова поэта совпали тогда с веленьем сердца каждого защитника советской От­чизны. ве-Вот сидит бывалый воин мичман Алек­сей Иванович Воронцов. Эти самые стихи доводилось ему слушать, когда был он старшиной на батарее, стрелявшей из Кронштадта по захваченному немцами рай­ону Петергофа. Был среди моряков-артил­леристов учитель Петр Назарцев, большой знаток и любитель Пушкина. Служил там заряжающим и другой страстный почита­тель великого русского поэта матрос Ба­сыр Бекмансуров, казанский татарин. И нередко, когда наступал час затишья, то

 

поэту. Ярко отразил ее и пушкинский ве­чер на краснознаменном крейсере.

Кого не волнует вид большого боевого корабля, когда весь его экипаж собирается на полубаке, когда синие фланелевки и голубые воротнички, оттеняющие загорелые лица матросов, заполняют здесь все про­странство от борта до борта, окружая, сло­вно живое человеческое море, стальные громады орудийных башен! Торжественно­стью и мощью веет от этой картины боевого коллектива советских воинов, стоя­щих плечом к плечу. С такими сборами на полубаке, берущи­ми начало от матросских митингов револю­ционных лет, связаны для каждого кора­бельного экипажа самые значительные со­бытия в жизни страны. Сколько раз рались так и моряки «Кирова», чтобы вы­разить свое одобрение действиям родной советской власти, отметить знаменательные годовщины, продемонстрировать свою готов­Родины. ность к защите И вот вновь собрался весь экипаж крей-

Лазарь в

В ее книжном фонде почти 200 пуш­кинских томиков, в том числе пять ком­плектов полного собрания сочинений поэ­та. И этого солидного запаса едва хватает для удовлетворения читательских требова­ний. Только с 5 по 25 мая моряки крейсера взяли из библиотеки 102 книги A. C. Пушкина. При этом надо помнить, что в условиях тесного и дружного корабельного общежития почти никогда не бывает, чтобы принесенную в кубрик книгу прочел толь­ко один человек. Как правило, она не раз переходит из рук в руки, прежде чем воз­вращается в библиотеку. Значит, в дейст-

крейсера «Қиров». Фото А. Межуева.

Витрина «Воспетое Пушкиным» на палубе краснознаменного  

сера на полубаке своего корабля, под гроз-