2 декабря 1949 г., пятница, № 284 (3388)



3



Обвинительный акт Главной Прокуратуры Народной Республики Болгарии од оп по делу Трайчо Костова и его сообщников Тито выполнил просьбу, высказанную Костовым при их переговорах в Белграде. В конце 1947 года состоялась встреча мезьду Костовым и вновь назначенным в Болтарию американским послом Дональдом Рийд Хийтом. Костов относительно этой встречи пока­ность в Болгарии. Ее центром являлось посольство ФНРЮ в Софии. В начале 1945 года в Софию приехал подполковник ОЗНА Кирилл Мильовский. Его сопровождала Цвета Чальовскаяцели сестра жены премьер-министра Македон­ской республики Колишевского, известная сотрудница ОЗНА. Первым делом, которым занялись Миль­овский и Чальовская, был подбор людей. Первыми, кого они привлекли к сотрудни­честву с югославской разведкой, являлись: Ангел Динев и Атанас Митрев. В 1946 году в югославское посольство в Софии прибыли: Перо Манговский - ветник посольства, Митко Зафировский - первый секретарь посольства и Антон лендич - советник посольства по куль­турным вопросам. С их приездом деятель­ность по македонской линии расширилась. Они привлекли к сотрудничеству новых людей: Димитра Христова, братьев Боял­цалиевых Илью и Георгия - в Софии и Кирилла Николова - в Неврокопе…». Обриняемый Илья Боялцалиев, подтвер­див преступную связь с Хаджи-Панзовым, «…Советы Хаджи-Панзова заключались в том, что мне следовало компрометиро­вать БКП и попрежнему выступать в поль­зу присоединения Пиринской Македонии. Необходимо также, говорил мне Хаджи­ми … членами БКП, убеждая их в пра­Допрошенные по делу Георгий Боялца­лиев - бывший торговец, Димитр Христов бывший чиновник дирекции «Экспорт­продукт» и Кирилл Николов - бывший прокурор города Неврокоп показали на следствии, что по заданию югославского посольства в Софии они вели подрывную и пинионскую деятельность в Пиринском крае, а последние два состояли на плат­ной службе уюгославской разведки. Югославский шпион Христов по этому вопросу показал: «…Всего за проведенную мною работу в пользу югославской разведки я получил денежное вознаграждение в размере 160 «…За выполнение шпионских заданий югославского посольства в Софии советник посольства Перо Манговский выплатия мию 30 тыси в вмасольства Хаджи-Панзов - 10 тысяч и тысячи динар, что в переводе на бол­гарские деньги составляет 11 тысяч ле­славского посольства в Болгарии офицер ОЗНА Марко Вуячич выплатил мне 20 ты­сяч левов…». Николов, также состоявший на содержа­нии у югославской шпионской службы, показал: тысяч левов…». Обвиняемый Хаджи-Панзов и два других высших служащих югославского посольст­ва в Софии Зафировский и Манговский, пользуясь дипломатической неприкосновен­ностью, нахально развернули подрывную работу против болгарского правительства в Пиринском крае. Разложенческая деятельность, проводи­мая по инструкциям правительства Тито через его дипломатических представителей в Болгарии, особенно усилилась после пре­доставления македонскому населению ринского врая культурной автономии, в связи с чем учителя из Югославской Ма­кедонии были приглашены для преподава­ния в школах края литературного маке­донского языка. Дружественные отношения со стороны Болгарии и мероприятия ее правительства, направленные к под ему и расцвету нацио­нальной культуры македонского населения, аппарат Ранковича коварно и подло ис­пользовал для внедрения противоболгар­ской, титовской агентуры в Пиринскую Македонию. Засланные в Пиринский край под видом «учителей» шпионы Ранковича настолько распоясались, что даже стали снимать в училищах портреты Димитрова и заменять их портретами Тито, а также требовать, чтоб сентябрята давали ему клятву вер­ности. «Учителя», прибывшие из Скопле, не считаясь с законами Народной Геспублики Болгарии, самозванно присваивали себе Функции местных органов власти в селах Пиринского края. В 1947 году в городе Горный Джумай македонский театр возглавил агент Тито и Колишевского - Илья Милчинов, при­крывшийся ролью директора и главного режиссера, а во вновь открытых македон­ских книжных магазинах появились мно­гочисленные продавцы из Скопле, в боль­шинстве своем - агенты УДБ, действо­вавшие под руководством специально за­сланных эмиссаров югославской разведкиВо Перо Коробара и Перо Олиоловского. Весь этот аппарат шпионской службы Ранковича в составе 100 «учителей», не­скольких десятков «продавцов книг» в совокупностиc «артистами» и «режиссе­рами» из Белграда и Скопле вел разведы­вательную и иную преступную деятель­ность в пользу Тито. Однако, как только предательство Тито было разоблачено Информационным Бюро в известном решении о положении в юго­славской компартии, провалившиеся юго­славские шпионы Коробар, Олиоловский Милчинов, опасаясь возмездия за совер­шенные преступления, поспешили ретиро­ваться, и в сопровождении всей банды так называемых учителей, артистов и других «культурных деятелей» бежали в Югосла­вию. В преступных целях, для борьбы против болгарского правительства в существовав­ший в Софии македонский национальный комитет проник югославский агент, обви­няемый по настоящему делу Васил Ива­новский. Ивановский, подтвердив на следствии,Цицмил что правительством Колишевского, с ведо­ма и санкции югославских руководителей, в ноябре 1945 года он был заслан со спе­циальными заданиями для подрывной и разведывательной работы в Болгарии, по­казал: «…Передо мной была поставлена задача - опираясь на группу македонцев приверженцев Скопле, начать фракцион­ную работу в македонскомнациональном вопрос об устранении Георгия Димитрова. Всякая медлительность, нерешительность, непринятие мер в отношении непримири­мых руководителей, сказал Костову Тито, могут оказаться роковыми для всего де­ла. Вместе с тем Тито обещал Костову по­мощь с югославской стороны, не исклю­чая и военной, на случай прихода к вла­сти с тем, чтобы была немедленно об яв­лена федерация, и рекомендовал поскорее переходить к действиям. Костов, по его словам, принял к сведению и руководству советы и наставления Тито…» Стефанов также признал, что и он, сов­местно с Павловым, принял участие в деятельности центральной тройки антиго­сударственного заговора во главе с Косто­вым. «…В октябре 1948 года имела место встреча нас троих: Костова, меня и Пав­лова в кабинете у Костова. Это и была, собственно, центральная тройка загово­ра…» II. Личными признаниями обвиняемых, по­казашияыи свидетелей и другими малпоказал: лами дела установлено, что преступные группы Тито и Костова, действуя заодно, по заранее намеченным планам и в по­стоянно поддерживаемом контакте, шсполь­ям - югославским трудящимся, и попу­подлых целей, чтобы лишить болгарское демократическое государство его нацио­нального суверенитета, превратить в при­даток титовской Югославии и в новую ко­лонию американского и английского импе­риализма. советы,Обвиняемый Костов, по дотоворешности с его белградекими единомышленниками, злоупотребляя своим служебным положе­нием, принял зависящие от него меры, чтобы обеспечить свободное проникновение югославских агентов в болгарские госу­дарственные учреждения. Югославскому военному атташе подпол­ковнику Восслав Ристичу, а впослелствии мрполконику Драготиыу зину доступ териалам военного Министерства и возмож­устанавливать и поддерживать каж­додневную связь с руководящими работни­ками в армии. Широкий доступ был обеспечен чинов­никам югославского посольства в Софии и в остальные болгарские учреждения, вклю­необходи-Огославские пишионы получили доступ в охраняемым законом оведениям, составля­ющим государственную тайну, под предло­гом необходимости изучить состояние бол­гарской армии для создания единообразной структуры и системы обучения по образцу югославокой армии, с учетом-де предстоя­щего образования федерации. воз-В течение двух с лишним лет, по май 1948 года, в Министерстве внутренних дел подвизался специальный представитель полицейско-шпионской службы Ранковича - Иован Божевич. Официальный шпион получил доступ к наиболее севретным све­дениям и насаждал свою агентуру. Подтвердив на следствии это обстоятель­ство, Костов далее показал: чая Государственную плановую комиссию и Главную дирекцию статистики, где они также получили возможность устанавли­вать шпионские связи и добывать секрет­ные материалы. «…Началось чуть ли не своего рода идо­лопоклонничество перед Югославией и Тито. Ото всех болгарских учреждений и организаций посылались, одна за другой, делегации для изучения государственного и общественного устройства Югославии, чтобы потом копировать их у нас, а также завязывать связи с соответствующими юго­славскими организациями. Этот ярко определившийся уклон в сто­рону Югославии насаждался и поощрялся с пелью затушевать в глазах нашей обще­ственности историческую роль СССР и Советской Армии в освобождении Болгарии от немецких оккупантов и в строительстве новой Болгарии. Югославия Тито выдвигалась как новый образен для подражания, более близкий к болгарским условиям и более доступный для Болгарии…» Павлов об этом показал: «…Дело дошло до того, что мы почти официально сумели протащить мнение, что болгары отстали от югославов, что послед­ние более смело и радикально решают во­просы хозяйственного и политического пе­реустройства страны, что мы должны учиться у них и перенимать их формы и методы работы. При этом на все лады пре­возносился Тито как наиболее выдающий­ся политический деятель на Балканах…» пере-После провала плана образования феде­рации, как ее замышляли Тито и Костов в ушерб коренным национальным интересам болгарского народа, на передний план бы­ла выдвинута задача отторжения Пирин­ского края и присоединения его к Юго­славской Македонии. Во исполнение договоренности с Джила­сом, достигнутой в марте 1945 года, Мо­стов оказал содействие югославским аген­там Лазо Колишевскому и Димитру Влахо­ву в их националистической работе среди македонцев Болгарии. Начиная от официальных представите­лей македонского правительства Колишев­ского, которого Костов знал по совместному нахождению в 1943--1944 гг. в заклю­чении в Плевенской тюрьме, и Влахова, известного ему еще с 1933 года по эми­грации, и кенчая советниками югославско­го посольства Перо Манговским и Благоем Хаджи-Панзовым, всем этим тайным и яв­ным агентам и эмиссарам Тито, при под­держке Костова, была обеспечена возмож­ность действовать в открытую в пользу отторжения Пиринского края и присоеди­нения его к Югославии. Обвиняемый Благой Хаджи-Панзов, при­бывший в декабре 1947 года на должность советника югославского посольства в Со­фии со специальными разведывательными заданиями из Белграда, показал: «…Вскоре после освобождения Македо­нии и Югославии руководители из Скопле и Белграда развернули широкую разведы­вательную и пропагандистскую деятель­комитете и усилить борьбу против ЦК БЕП и его линии, распространив свое влияние на население Пиринского края. По приезде в Софию Ивановский всту­пил в преступный контакт с секретарем югославского посольстваЗафировским,а затем и о созданными последним двумя шпионскими резидентурами во главе с Николовым и Диневым. со-Спрошенный об этом Ивановский пока­зал: Чтобы замаскировать действительные моего от езда в Болгарию, было ре­шено инсценировать некие разногласия у меня с Колишевским и руководителями МЕП, что я позже и сделал…» Ко-«…Связавшись с Зафировским, я полу­чил от него следующие инструкции: ди­скредитировать македонскийнациональ­ный комитет и его верхушку о тем, что­бы заменить ее сторонниками из Скопле и овладеть руководством македонских эмигрантских организаций, оторвав по­следние от влияния БКП и поставив их на службу буржуазно-националистической политике скопленских и белградских руко­водителей. Конечная цель группы, которую мне предстояло возглавить, по словам Зафи­ровского, определялась необходимостью отрыва Пиринского края от Болгарии и захвата его Югославией. селения Пиринского края был положен до­клад на тему: «Актуальные вопросы Ма­кедонии», сделанный мною в 1946 году перед собранием македонских эмигрантов в Софии и размноженный на ротаторе. Мой доклад по существу являлся пропагандой установок Тито на отторжение Пиринской Македонии и присоединение ее к Югосла­вии…» Ивановский, не ограничиваясь подрыв­ной деятельностью в македонских общест­вах, которые ему удалось возглавить, регу­лярно снабжал также Зафировского, а за­тем и его преемника, первого секретаря югославского посольства Павла Момчилови­ча секретными материалами о важнейших решениях Политбюро и БЫП, о пото ении в промышленности и сельском хо­левоBЮгославское посольство в Софии, по признанию бывшего советника Хаджи-Пан­зова, вело разведывательную деятельность ваемую македонскую линию возглавлял он Хаджи-Панзов. Одновременно, по требованию из Белгра­да, Хаджи-Панзов занялся и военным шпионажем, собирая через Динева, Хри­стова и других атентов секретные сведе­ния о состоянии охраны болгаро-ютослав­ской границы, передвижении воинских ча­стей, а также о положении болгарской про­мышленности, экспорте и импорте. В свою очередь, связанный непосредст­венно о Костовым обвиняемый Борис Хри­стов, воспользовавшись своим служебным положением торгового представителя Бол­гарии в СССР, регулярно снабжал секрет­ными материалами о болгаро-советских от­ношениях находившегося вместе с ним в Москве советника по торговым вопросам югославского посольства Виктора Жиберна. Признав на следствии преступную связь с Жибарна, Христов показал: Пи-«…Жиберна запросил у меня подробные сведения о товарах, вывозимых из СССР, а также о товарах,  предназначенных для СССР: их ассортимент, количество, качест­во, цены и прочее. Особый интерес проя­вил Жиберна к ценам на следующие това­ры­авиационный и автомобильный беш­зин, горючее для тракторов, машинное мас­ло, чугун, сортовое железо, медь, хлопок, кальцинированная сода, каучук, табак, спирт, руда и свинцово-цинковые концентраты». Обвиняемый Костов, по договоренности c Тито, поддерживал тайные сношения о Белградом через югославских посланников Николу Ковачевича, известногоемупо совместнсму пребыванию в эмиграции с 1934 года, и Обрада Цицмила. Цицмила назвал Костову Тито, а Стефа­нову … Кардель. Стефанов, находясь с болгарской прави­тельственной делегацией на конференции в Бледе (Югославия), в июне 1947 года имел встречу наедине с Карделем. «…Кардель рекомендовал тактику реши­тельных и смелых действий, особо под­черкнув, чтонеобходимо скомпрометиро­вать, а в случае, если власть будет пол­ностью сосредоточена в руках у Костова и его людей, и убрать Димитрова, как не­сомненного и наиболее последовательного противника политики отрыва от СССР. В этом вопросе не должно быть колебаний, да и вообще колебания и нерешительность пагубны в нашем деле, заявил Кардель. время проводов болгарской делегации на Люблянском вокзале Кардель подошел ко мне вместе с Цицмилом и, обращаясь к Цицмилу, сказал, что он будет в нашем распоряжении по всем вопросам, требую­щим совета или разрешения в Белграде. Кардель сказал Цицмилу, чтобы, по приезде в Софию, он явился к Костову и предложил свои услуги…» Костов, имевший неоднократные встречи Цицмилом, от которото получал советы и указания из Белтрада, известил об этом Павлова, который показал: с и«Костов заявил, что он попрежнему про­должает связь с югославскими представи­телями и …регулярно встречался с пос­танником Цицмилом…» и Личную связь с Цицмилом поддерживал обвиняемый Стефанов. Он показал: «…Прошло несколько месяцев и я лично узпал, что ведется уже активная работа в осуществление обещанной югославскими ководителями помощи. Об этом мне со­общил Цицмил при моем посещении его виллы на Панорамной дороге, в марте 1948 года. сообщил, что в Белграде пере­отраивается работа их разведки и спешно потбираются надежные люди в целях пе­реброски их для выполнения специальных поручений в Болгарию. Цицмил сказал мне, что Тито дал ука­зание Ранковичу поспешить с этим делом и лично наблюдает за ходом работы по ли­нии разведки. (Окончание на 4-й стр.). (Продолжение. Начало см, «Красный Флот» от 1 декабря). Тито одобрил намеченные совместно с его ближайшими сотрудниками Карделем и Джиласом мероприятия, направленные к созданию «сильного государства, которое будет диктовать свою волю на Балканах и явится серьезным фактором в междуна­родной политике». Тито рекомендовал мне Цицмила как человека, с которым я сумею без труда найти общий язык, В дальнейшем разговоре я заверид Тито, что, когда он приедет в Болгарию по случаю предстоящего подписания союзного договора или по другому какому-либо поводу, мы уствоим ому такую встречу, какой он нигде до этого не видел. Эта встреча, сказал я Тито, чтобы польстить ему, ибо знал, он падок на пышные церемонии и шумные излияния чувств, убедит вас в том, какой популярностью пользуетесь вы среди бол­гар. подчеркнул, что в этом скажется и результат проделанной нами работы…» Костов о дальнейших переговорах с Ти­то показывает: «…Тито рекомендовал усилить привлече­ние наших сторонников в Болгарии из числа руководящих лиц, в партии и госу­дарственном аппарате, которые бы прово­дили нужную политику. Когда я спросил Тито о внешнеполитиче­ской ориентировке Югославии, он выразил свое пренебрежение к англичанам, кото­рые, по его словам, уже спели свою песен­ку, сыграли свою роль и сейчас должны будут освободить дорогу преуспевающему американскому капитализму. Тито дал мне понять, что ориентация югославской внешней политики принимает все более проамерикалсвое нашравлеще, вотшечие от прежного проанглийского. Он совето­вал и нам, болгарам, установить полез­ные связи с американцами. просил Тито, если возможно, оказать мне содействие в этом направлении, что он обещал сде­лать…» и ничего не делающего Ковачевича. Тито ответил: «…Югославское правительствво решито, и, при первой возможности, направит в Болгарию одного из наиболее активных его людей в Министерстве иностранных дел - Цицмила, который работает в Венгрии и успешно проявил себя, но теперь ему уже пора выбираться оттуда. даэтом какки Костов, как было обещано им в Белграде лично принял меры, чтобы возможно более торжественно и помпезно встретить Тито, прибывшего во второй половине ноября 1947 года для заключения договора между Югославией и Болгарией. Костов о приезде Тито показывает: «…На протяжении всего пути от Софии до Варны, через Северную Болгарию, и от Варны до Софии, через Южную Болгарию, с лица Тито пе сходила самодовольная улыбка. Он считал, что теплые чувства собравше­гося встретить его болгарского населения относятся лично к нему, а не к югослав­скому народу, и чувствовал себя уже хозяи­ном положения и в Болгарии…» Во дворце в Евксинограде, в отведенном Тито помещении, имел место второй раз­говор между ним и Костовым. «…Моя беседа с Тито на она этот раз носила еще более откровенный характер. Тито сказал, что он уже решил в ближай­шем будущем повернуть курс своей поли­тики в отношении СССР, а равно и внести ясность в отношения Югославии со стра­нами народной демократии. По уверению Тито, внутри Югославии он располагал уже достаточными силами и хо­рошей организацией, чтобы выполнить свей план с успехом. А Болгария отстаетчто вляется серьезной помехой в деле осуше­ствления последующего одновременного от­рыва Балкан от СССР. Тито в резких выражениях высказал свое несогласие с политикой СССР в отно­шении плана Маршалла. Он подчеркнул, что такие экономически отсталые в своем и развитии государства, как Югославия Болгария, ской помощь, сказал Тито, американпы условием наш отрыв от СССР…» Тито далее изложил а американский план, согласно которому он и действует: «…Тито подчеркнул, что американский план предусматривает увеличение антисо­ветских сил не только в Югославии и в странах народной демократии и осуществление все­стороннего нажима на них -- экономиче­ского, политического и военного, чтобы оторвать их от СССР и добиться присоеди­нения их к западному блоку. По словам Тито, эта работа велась не только в Болга­рии и Югославии, но и в других странах Восточной и Юго-Восточной Европы. Тито с апломбом заявил, что в странах народной демократии он лично пользуется достаточно высоким авторитетом, и, только опираясь на его авторитет и авторитет новой Югославии, можно будет осуществить в странах Восточной Европы политику от­рыва от СССР и сближения с США и Анг­лией. Сами американцы, как уверял меня Тито, признают, что лишь через него они смогут привлечь на свою сторону государ­ства народной демократии…» Тито в ходе дальнейших переговоров по­требовал от Костова более решительных действий, чтобы добиться лучших резуль­татов. «…Вам и вашим людям пора готовиться к самостоятельным действиям, указал Тито, организовать внутренние силы в партии и в стране для проведения такой политики и постараться занять командные места в го­сударственном и партийном аппаратах, что­бы суметь нанести первый удар, составить новое правительство и провозгласить немед­Югосла­вии, рассчитывая после этого и на нашу вам в активную помощь. мы готовы, заявил Тито, помочь таком случае и вооруженными силами, но это он, помощь в рамках федерации, внутреннее дело самой федера­щии, и никто не сможет ее расценить как акт агрессии…» Таким образом, в результате переговоров с Тито в Евксинограде в ноябре 1947 года была достигнута тайная договоренность о том, что преступный антигосударственный заговор в Болгарии, созданный и возглав-

ленный Костовым, получит поддержку вооруженными силами извне, со стороны Югославии. зывает: «…Рийд Хийт вначале официально пред­После короткого разговора относительно впечатлений о Софии (разговор велся на французском языке), Рийд Хийт сказал мне, что знает о моих личных дружествен­ных отношениях с югославами, установив­шихся за последние два - три года, и это его весьма радует. Он высказал на­дежду, что я буду доброжелателен и к американцам. ставился мне как исполнявшему обязан­ности премьер-министра. При первом визите Рийд Хийт выразил пожелание снова встретиться со мной в недалеком будущем, ввиду необходимости обсудить некоторые интересующие наз обоих вопросы. Я дал свое согласие. Спустя несколько дней Рийд Хийт по­просил принять его. Прием состоялся в мо­ем служебном кабинете в Совете Минист­ров. Из сказанного я понял, что Рийд Хийт явился ко мне в результате моей догово­заявил, что он не будет обременять меня излишними затруднениями и не требует отдельной связи со мной. То, о чем аме­риканцы захотят вам сообщить, сказал Рийд Хийт, будет предварительно согласо­вано с югославами и передано вам через них. Рийд Хийт подчеркнул, что которые я буду получать от Тито и его ближайших сотрудников, я должен воспри­нимать как и советы американцев и, что в этом отношении между ними и Тито су­ществует полная договоренность…» В в известность обвиняемых Павлова и Стефа­нова о его договореанности с Тито и Ранко­вия Тит и аит и остатьных ютоставских руко­водителей порвать в ближайшем будущем с СОСР. тогоость Кроме того, Костов сообщил Павлову и Стефанову, что югославы настаивают на том, чтобы его группа провела мую подготовку и у себя в стране с тем, чтобы Болгария как можно скорее пошла по тому же пути, по какому ведет Юто­славию Тито, «…Я раз снил им смысл и значение того, что предпринимает Тито в Югосла­вии, а также необходимость организован­ной работы с нашей стороны, если мы хо­тим рассчитывать на лучшие результаты. Павлов и Стефанов, выслушав мои об - яснения, каждый в отдельности, дали свое согласие на совместную со мной рабо­ту по выполнению плана, о котором было договорено с Тито. Таким образом, я и мои ближайшие сотруднижи - Павлов и Сте­фанов - составили своего рода центр, главивший вражескую работу…» Обвиняемый Павлов, подтвердив это об­стоятельство, показал: «…Как сообщил мне Костов, после его встречи с Тито в Евксиноградском дворце, Тито его уведомил о предстоящем оконча­тельном разрыве с СССР, рекомендовал этот путь проделать и в Болгарии и чем ско­рее, тем лучше. Как заявил мне Костов в разговоре, имевшем место в его кабинете в ЦК, Тито прямо поставил перед ним вошрос, что необходимо всеми способами добиваться овтадения руководством партии и управле­пием государством, назначая своих надеж­ных людей на ответственные посты. Нуж­но быть решительными, советовал Косто­ву Тито, только в этом случае успех будет обеспечен, а, если понадобится, Югославия готова оказать всяческую помощь, в том числе и военную. Наряду с этим, по заявлению Костова, Тито поставил вопрос о том, что надо уб­рать с пути Георгия Димитрова с его по­литикой дружбы и сотрудничества с СССР, и, если понадобится, ликвидировать это­го старика… Павлов также подтвердил, что в 1948 году Костовым, согласно договоренности с Тито и Ранковичем, был создан в Болга­рии руководящий центр заговора с его Павлова - участием. Он показал: «…По мнению Костова, нам необходимо оформить самостоятельные, друг от друга независящие линии деятельности, которые бы возглавил центр с тем, чтобы поста­вить конечной целью подготовку захвата государственного аппарата и овладения руководством партии, имея в виду после­дующий отрыв Болгарии от СССР и вод ее на рельсы англо-американского бло­ка, единственно способного обеспечить хозяйственный под ем в Болгарии и уста­новление внутри страны режима, подобно­то западным демократиям. Костов, Стефанов и я должны были со­ставить тот пентр, в руках которого со­средоточились бы все нити заговорщиче­ской работы. Ностов далее подчеркнул ре­шающее значение нашего контакта с юго­славами, которые, по его словам, уже име­ли «развязанные руки» для оказания нам эффективного содействия и обещали такое содействие. Я согласился как с тем, что необходи­мо более активно вести нелегальную ра­боту, так и с предложением Костова войти в состав центральной тройки заговора…» Обвиняемый Стефанов, как и Павлов, на следствии полностью подтвердил, что он был уведомлен Костовым о результатах, достигнутых в переговорах c Тито в Евксинопраде. Стефанов по этому поводу показал: «…В той же беседе Костов поставил ме­ня в известность о том, что он имел лич­ный разговор с Тито, во время которого они рассмотрели весь круг вопросов на­шей совместной работы в Болгарии. Костов проинформировал меня, что Тито вновь подтвердил их согласие с нашей об­щей линией работы и обещал помочь во всем, в чем только мы будем нуждаться, Тито, как заявил мне Костов, прямо по­ставил вопрос, что важное значение имеет Костов предупредил Тито о неизбежности противодействия осуществлению политики отрыва от СССР со стороны главы прави­Димитрова. Упоминание имени Димитрова вызвало взрыв ненависти у Тито. Костов по этому поводу показывает: «…Тито не смог сдержать своей ненави­сти к Димитрову, «До каких пор этот ста­

сказал Тито, что наш план заключает­ся в том, чтобы дождаться естественного  хода событий, имея в виду плохое здоровье Димитрова и его вероятную близкую смерть, которая сделает меня в его заместителем роли главного секретаря партии и предсе­дателя Совета Министров. Тогда передо мной и моими единомыш­ние Болгарии к Югославии…»

В ответ Тито развил свой гнусный план

хо­так как такой гарантии нет, вы должны быть готовыми действовать реши­тельно, арестовать и, если понадобится, ликвидировать Димитрова, рассчитывая при и на нашу помощь.

Я возразил, что такое развитие событий будет иметь плохое отражение в партии и бу в народе и оттолкнет людей от нас, потому что Димитров пользуется авторитетом на­позтому мы стоим за наш Вотреки этому Тито настаивал, что ма этому ито настаивал, что мы должны воспринять политику решитель­ных действий, иметь своих людей на всех командных высотахирасполаатьоме командных высотах и располагать доста­бы  точно организованной силой, которая сумена парализовать в момент первого же удара противников нашей политики. Когда наступит момент, сказал Тито, и  вы станете преемником Димитрова, нужно суметь быстро овладеть партией и прави­тельством и провозгласить присоединение Болгарии к Югославии. После этого будет уже легко, заверил меня Тито, и югослав­ская помощь доделает все остальное. Тито особо подчеркнул, что план подоб­ного решительного способа действия яв­дяется не только его планом, но что этот американцами, план согласован и одобрен которые со своей стороны обещали под­держку. В заключение разговора Тито еще раз рекомендовал поскорее переходить к реши­De тельным действиям, ибо дело зашло далеко,  и возврата назад уже нет…»

Тито в последующем разговоре предло­жил Костову воспринять и повторить в Болгарии его опыт, усыпляя бдительность масс и своих противников методом двули­чия, испытанным уже им - Тито - и дававшим до сих пор хорошие результаты, «…Дело так, заявил Тито, что отход от СССР и его союзников будет поставлен как вопрос национальной  чести и достоинства, ссылаясь на то, что мол не считаются с национальным досто­в

го союзника и т. д.

Тито пояснил, что, итрая на национали­- стических чувствах и не снимая пока ло­зунга о социализме, продолжая еще пер­с вое время славословить и вместе тем, отворачиваясь на деле от СССР и по­B

сы англо-американского блока. Но вину за это перед массами, сказал он на страны народной с ко­торые якобы отказывают нам в помощи и сотрудничестве и принуждают нас искать эту помощь и сотрудничество там, где нам касается тех ютославской восстать добавил подготовлены, чтовы решительным

рекомендовал

Встреча Костова с Ранковичем состоя­лась в тот же вечер, во время их совмест­ной прогулки по парку Евксиноградского дворца. «…Ранкович мне заявил, откровенно, он считает одной слабостей то обстоятельство, данным, мы не имеем единого руководства, несколько партизански под­и неорганизованно. А следовало бы, черкнул он, подобрать небольшую группу и с их по­всей ра­также, что следует

влияние в армии и органах реальную силу загово­ра, на которую и опереться в случае не­надо обходимости. Затем Ранкович подчеркнул, что ориентироваться на более способы действия, не останавливаясь перед необходимости обез­вредить и уничтожить силой своих про­евксиноградские Костова с Тито и тивников…» На этом закончились встречи и переговоры Ранковичем.

решительные