Смерть немецким оккупантам!

,,Гитлеровское правительство и его агенты должны понести полную ответственность и суровое наказание за свои чудовищные преступления, за лишения и муки миллионов мирных граждан, насильственно уводимых в немецко-фашистское рабство . (Из ноты Народного Комиссара Иностранных Дел тов. В. М. Молотова).

КРАСНАЯ ОРГАН НАРОДНОГО ЦЕНТРАЛЬНЫЙ

ЗВЕЗДА ССР СОЮЗА ОБОРОНЫ КОМИССАРИАТА

№ 110 (5481) ЦЕНА 20 КОП. 12 мая 1943 г., среда

Нота Народного Комиссара Иностранных Дел тов. В. М. МОЛОТОВА о массовом насильственном уводе в немецко-фашистское рабство мирных советских граждан и об ответственности за это преступление германских властей и частных лиц, сыпало в глаза песок и бросало камни, а дети дразнили нас словами «русские свиньи». Наш эшелон находился в пути 12 суток. 18 сентября 1942 г. мы прибы­ли в немецкий город Галле Когда мы при­были, нас выстроили, пришли немецкие ре-щих с голоду людей. В Германии нас за­ключили в лагерь, где находились совет­ские военнопленные. Это был участок в лесу, обнесенный высокой оградой из ко­лючей проволоки. Через четыре дня нас распределили по местам. Я, моя сестра барыни, начали выбирать себе девушек в рабыни». Валентина и еще 13 девушек попали на военный завод». Вырвавшийся 8 октября 1942 года из Германии Белошкурский Владимир Петро­вич, 1924 года рождения, житель села Средне-Теплое, Верхне-Теплянского района, Таким образом, следует считать уста­новленным, что немецко-фашистские влас­ти, пытаясь заполучить миллионы рабов, применяют по отношению к советскому Ворошиловградской области, сообщил: «В пути немецкие солдаты нас избивали. гражданскому населению зверские насилия, видел сам, когда наши подростки выбега­ли на станциях попить воды, но солдаты а также создают при отправке захвачен­ных советских граждан в немецкую не­их избивали. Избиению подвергались так­же мобилизованные девушки, их загоняли в вагоны и залирали на замки. Граждан­ское население Германии оскорбляло нас, волю такие условия, при которых значи­тельная их часть гибнет уже в пути от голода, побоев и скотских условий перево­за людей в Германию. III. Насильственный увод в Германию, звер­ская эксплоатация и систематическое ис­требление порабощаемых советских мирных жителей занимают особое место в длинной цепи подлых преступлений немецко-фашист­ских захватчиков и в расчетах их глава­рей, Как видно из имеющегося в распо­ряжении Советского Правительства доку­ментального материала, насильственным уводом советских мирных граждан в раб­ство гитлеровская преступная банда пре­следует прежде всего цель - восполнить острый недостаток рабочей силы в Герма­нии и высвободить из немецкой промыш­ленности дополнительные людские резервы для сильно потрепанной гитлеровской ар­мии. Немецко-фашистские власти и многие частные лица из гражданского населения Германии, вксплоатирующие подневольный труд советских граждан, подвергают их всяческим издевательствам, унижению ах человеческого достоинства и обрекают на гибель от непосильного рабского труда, го­лода и истязаний. Дел г. Совет­оккупа­го правительства и военного командования немецко-фашистекие власти повсеместно грабили, истязали, убивали советских гра­ждан, умерщвляли военнопленных, подвер­гали сплошному разрушению советские го­рода и деревни, уводили в немецкое раб­ство сотни тысяч советских граждан. Не­Со­следую­мецко-фашистские зверства, примеры кото­рых уже доводились Советским Правитель­ством до сведения иностранных прави­тельств, осуществлялись гитлеровцами вез­де, куда ступала их нога, и имели еще более всеоб емлющий характер, чем об этом можно было судить до изгнания немцев с занимавшейся ими территории. Советское Правительство считает своим долгом довести до сведения всех народов новые документы и факты о неслыханных злодеяниях, чинимых немцами над угоняе­мыми в Германию советскими мирными гражданами, обращаемыми в рабство, а так­же заявить о неминуемом возмездии за все эти преступления. ПЛАНЫ И ПРИКАЗЫ ГИТЛЕРОВСКИХ ВЛАСТЕЙ I. О ПОРАБОЩЕНИИ МИРНЫХ ЖИТЕЛЕЙ ОККУПИРОВАННЫХ СОВЕТСКИХ РАЙОНОВ эксплоатирующих подневольный труд советских граждан в Термании Германию уже давно не может быть и чи». Таким образом, из официальных герман­ских документов явствует, что массовый увод советских граждан в немецкое рабст­во, с приравнением их к военнопленным, являлся задачей, заранее поставленной гитлеровскими главарями перед немецко­кове «О положении в городе Харькове 23 июля по 9 сентября 1942 года». «Вербовка рабочей силы, - говорится в этом документе, - доставляет соответст­вующим учреждениям беспокойство ибо среди населения наблюдается крайне отри­цательное отношение к отправке на работу в Германию. Положение в настоящее время с

in

180

таково, что каждый всеми средствами ста­фалистскими оккупационными властями, и что для осуществления этой задачи окку­рается избежать вербовки (притворяются больными, бегут влеса, подкупают чинов­ников и т. д.). О добровольной отправке в панты не останавливались ни перед каким насилием над советским гражданским на­селением. II.

И

лух слаб

НАСИЛЬСТВЕННЫЙ УВОД СОВЕТСКИХ ЛЮДЕЙ В НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКОЕ РАБСТВО Во исполнение злодейских планов гит­леровского правительства немецкие власти организовали массовый увод мирного со­ветского населения в немецкую неволю со всей оккупированной советской территории, уже и не пытаясьсоблюдать даже види­мости какой-либо «добровольности». На захватывавшейся немцами советской земле нет буквально ни одного города, ни одно­го села, ни одного населенного пункта, из которого немецко-фашистские разбойни­ки не угнали бы в рабство значительную часть населения, составляющую в некото­рых крупных городах десятки тысяч муж­чин, женщин, подростков и детей.направляют Так, из Кривого Рога немцы насильно увезли свыше 20 тысяч человек, из Курска и прилегающих 9 районов 29.381 чел., из Харькова (по официальным гер­манским данным на август 1942 года) свыше 32 тысяч, из Мариуполя - 60 ты­сяч, из Сталино на принудительные рабо­ты в Германию был отправлен до июля 1942 года 101 эшелон. Из одного только

трое­X,

ужде Под «сабу H

НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ МУЧЕНИЯ И ГИБЕЛЬ СОВЕТСКИХ ГРАЖДАН В НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКОЙ НЕВОЛЕ «Здравствуй моя дорогая и любимая ма­мочка. Пишу тебе нисьмо четвертое, но от­вета нет никакого. Мама, живу я у хозяи­на. Семья маленькая: их двое и один ребе­нок, но работы мне, мама, хватает. Всего 8 комнат и один коридор. Встаю в 5 ч. утра, ложусь я в 10 часов ночи. Мама, каждый день стираю я утром и вечером. Хозяин всегда кричит, так я его боюсь, что я ужасаюсь и кричу во сне. За всё время один раз пустили меня в воскресенье в лагерь к нашим. Я вернулась и опоздала на полчаса. Мама, как меня хозяин бил по лицу, рвал за волосы, так я всю жизнь не забуду. Мама, заплатили мне за месяц 7 марок и 50 пфен. Свое я последнее до­тирао, нет ничего у меня ихнего. Мама. нам говорили, чтобы мы послали домой письма, чтобы из дому выслали пальто, валенки. Прошу тебя,золотаямамочка, будут нажимать, ничего сюда не шли, всё равно не получу. Что мне делать? Домой не отпускают, а больше терпеть нет сил. һаждый день плачу и наверное один выход, покончить свою жизнь. Мама, родная, если хочешь видеть меня живой, выручи меня отсюда из неволи. Дальше я не могу жить газетахпреста ся это сделать. Я тебя отблагодарю, если только буду жива. Ну, мамочка, больше не могу писать, слезы душат. Целую всех родных. Твоя пока дочь - Маша». Советская девушка Надя Л. пишет из г. Хемница на родину: «Дорогая мама! Мы живем в бараке - 60 душ, спим на соломе. В этом бараке очень холодно. На работу мы хоныя на прикотжную фабри­ку. Работаем с 6 часов утра до часов вечера, есть нам дают утром тарелку ок­ропу (кипятку) и 50 гр. хлеба, на обед суп без хлеба, на ужин суп без хлеба. А еще на работе дают хлеб - утром 25 гр. и в обед 25 гр. Пища, дорогая мама, пло­ховата, но это ничего, если бы только до­мой. Письмо мы ваше получили, мама, и плакали. Очень я тоскую, что живу в неволе. Не вижу света, не вижу ничего, кроме своего барака страшного. Нас водят на работу и с работы, как невольников». Маня К. пишет родителям: «Мы живем в Германии в городе Бланкенбурге. Ра­ботаем у хозяина 33 человека. Здесь и украинцы, поляки, французы и русские. Кормят нас плохо. Хлеба дают очень мало. Работы по горло. За нами смотрит наддзи ратель. За каждым нашим шагом следят. Никуда не пускают. Только с работы, да на работу. Работаем по 12 часов, а на ра­боту ходить не в чем. Денег нам не дают. Торогой папочка, как надоело быть не­вольниками и работать не знаю на кого и за что. Да и труд наш не ценят. Нас все преследуют и смеются. Были бы кры­лышки прилетела бы на родную сторонку». Девушка Ф. H. пишет родителям в Курок во время его оккупации немцами: «Мы в Германии заключенные. Нам жи­вется очень плохо. Работаем в поле. Пи­таемся два раза - утром 200 грамм хле­ба. и в обед одну миску супа. Работы очень много. Я очень, очень жалею, что уехала в Германию. У нашего хозяина 28 человек - русские, полькл, францужен ки. Кроме того, 15 польских девушек у хозяина, только они спят и пи­таются у нашего хозяина. Мы с Катей живем вместе, спим на одной кровати. Мамочка, мы работаем в Германии за Все свое сносила, покупать негде и денег нет. Проработали 4 месяца и ни одной копейки не получили. Живем в Одним словом, догадайтесь, как живем». Из лагеря в гор. Штутгарте 3 января 1949Леонид Д. пишет на родину в Щигры, Курской области: «Здравствуйтө дорогие родные, папа, мама, Рая, Ваня и братик Прик. Нервым долгом я хочу Вам описать свою жизнь с начала до конца. Дорогие родные, когда мы приехали в Гер­манию, нас сортировали в распределитель­ном лагере и я с тех пор разбился с се­строй Зоей и до сих пор не видел ее. Ми­лая мама. холили грязные, не купались по тва месяпа, кормили вшей Завод от ла­геря км. а от питания я еле двигаюю ноги, так что эта жизнь в Германии оста­нется на всю мотю жизнь в памяти. Если выживу и вернусь домой, то всё расскажу. так что у вас, мои родные, станут волосы дыбом. уже решил покончить свою Окончание на 2 стр.

Пра род кенче

сведе круга асто илось каз ем

Захваченные Красной Армией в штабах разгромленных немецко-фашистских войск документы, а такжа рассказы и письма со­ветских людей, письма германских солдат и офицеров и их родственников свидетель­ствуют о том, что превращение многих со­1943 года в 10 часов утра в уездную управу для освидетельствования и отправ­на работу в Германию. Взять с собой одежду, обувь и маршевое питание на 3 4 дня. Кто не явится - будет заподозрен в бандитизме и с ним поступят Малиновойта деровом9 прави-ки ском Воронежской области гитлеровцы собрали из окрестных деревень 11 тысяч человек, среди которых было много жен­марта 1942 года гаулейтера Фрица Зауке-село ля. Последний 20 апреля 1942 года разо­слал в строго секретном порядке тельственным и военным органам сво1о «Программу главного уполномоченного по использованию рабочей силы». В этом до­соответст-«Русский неприхотлив, поэтому его не омеют отлучаться из лаеря. Для ветских людей, ввергнутых в установлен голодный режим. Геринг писал в своих упомянутых выше ниях. тен тысяч советских граждан в рабов, по­купка и обмен их на специальных неволь­ничьих рынках в Германии возведены в систему, регламентированную приказами и распоряжениями германского прав правительст­ва. Как явствует из имеющихся в распоря­жении Советского Правительства докумен­тов, еще 7 ноября 1941 года в Берлине состоялось секретное совещание, на кото­ром рейхемаршал Геринг дал своим чинов­никам указания об использовании совет­Германии. Первое указание гласило: «Рус­ские рабочие доказали свою способность при построенни грандиозной русской инду­стрии. Теперь их следует использовать для Германии… Это является делом соответст­вующих властей и тайной полиции». (При­пожение 1-0е к секретному циркуляру № 42 006/41 хозяйственного штаба гер­кументе говорится: «Крайне неооходимо полностью использовать в оккупированных советских областях имеющиеся людские ре­зервы. Если не удастся добровольно прив­лечь нужную рабочую силу, то необходимо немедленно приступить к мобилизации или принудительному подписанию индивиду­альных обязательств, наряду с уже имею­щимися военнопленными, находящимися в оккупированных областях, главным образом пеобходима мобилизация гражданских ква­ифицированных рабочих и работниц из для использования их на работе в Герма­нии». В той же «программе» (разлет пункт 4) Фриц Заукель заявлял: ко прокормить без заметного нашего продовольственного баланса. не следует баловать или приучать к мецкой пище». В Белоруссии, в районе Ганцевичи (юго­восточнее Барановичи) немецкая каратель­ная экспедиция сожгла в первой половине марта с. г. десятки деревень и расстрелялаВ сотни жителей в виде репрессий за не­жителей для отправки на немецкую каторгу. Из различных пунктов Литовской и Лат­вийской ССР сообщают об организованной гитлеровцами охоте на людей, загоняемых на принудительные работы по строи­тельству укреплений, так и на сборные пункты для отправки в немецкое рабство в Германию и оккупированные ело страны, не-жений в Прибалтийских советских рес­публиках мобилизовано свыше 300 тысяч человек, причем против уклоняющихся от занесения в списки так называемого «тру­дового фронта» и от отправки в Германию об «ранаруживают иногочисленные бактенасс вого угона гражданского населения в не­мецкое рабство. Имеются признания гитле­ровских главарей, дающие некоторое пред­ставление о гигантских маентабах небыва­лого в истории цивилизованных народов ующим образом» щин, подростков и детей; несколько дней несчастные ютились в конюшнях, сараях, землянках; немецкие власти морили их го­долом и никуло не выпускализатем погирханию Воронново-Алек сандровском, Ставропольского края, гитле­рааявку ли 800 советских граждан с тем, чтобы насильно отиравить их в Германию и олто подоспевшие части Красной Армии спасли мирных жителей от страшной сокак «Для того, чтобы заметно разгрузить от работы крайне занятую немецкую крестьян­ку, фюрер поручил мне доставить в Герма­нию из восточных областей 400- 500 ты­самих фашистских немецких встречаются такие описания положения ветских граждан в Германии, как мер, следующее опубликованное во Фуртер цейтунг» 17 апреля 1942 г.: «Рабочие оккупированных советских ластей стоят в лагере, огражденном чей проволокой. Этих людей, из Харьковского района в Германию, но, разуместся, держать в строгости, реть за ними, ибо нет никакой ных к актам саботажа. Их ближайший чальник… поддерживает авторитет при мощи кнута». Страшные документы нечеловеческих страданий наших людей на немецкой ка­манского командования на Востоке от 4 де­кабря 1941 года). применяются самые жестокие репрессии, вплоть до повешения. пленения и превращения в рабов миллио­нов мирных жителей. Так, по утверждению гитлеровского сатрапа «рейхскомиссара сяч отборных, здоровых и крепких деву­шек». торге отражены в письмах к родным. «Мамочка, -- пишет Нона Г. 8 октября В этом же циркуляре (II раздел прило­жения) предусматривается, что порабощен­ных советских граждан «следует использо­вать главным образом для дорожного стро­ительства, строительства железных дорог и уборочных работ, разминирования и уст­ройства аэродромов. Следует расформиро­вать немецкие строительные батальоны (например, военно-воздушного флота). Не­мецкие квалифицированные рабочие долж­ны работать в военной промышленности; они не должны копать землю и разбивать камни, для этого существует русский». «Русского, - давал указание Геринг в том же секретном документе (раздел IV, пункт А-4),необходимо использовать в первую очередь на следующих участках работы: Горное дело, дорожное строительство, военная промышленность (танки, орудия, аппаратура для самолетов). сельское хо­зяйство, строительство, крупные мастер­ские (сапожные мастерские), специальные команды для срочных непредвиденных ра­бот». Украины» Эриха Коха, опубликованному в январе 1943 г. в газете «Дейче Украине Пейтунг» «в Германию отправлено10 тысяч украинцев». По заявлению возглав­какоУправления по исполь­ляемого Заукелем «Управления по исполь­зованию рабочей силы», опубликованному газете «Минскер Цейтунг» 14 января с. г., «за 1942 год в Германию отправ лено около 2 миллионов душ из оккупи рованных областей на Востоке». Агенты Заукеля приступили к учету всего работоспособного населения в окку­пированных районах СССР. Взятым на учет гражданам предлагали «добровольно» вые­хать на работу в Германию. Но так добровольцев почти не оказалось немцы распорядились применить меры насилия. Еще 26 января 1942 года «Хозяйственный штаб германского командования на Восто­ке» в секретной инструкции (№ Бр 98 510/42) требовал: «Если число добровольцев не оправдает ожидания, то согласно приказанию во вре­мя вербовки следует применять самые строгие меры». Подстегивая своих подчиненных, Фриц баукель телеграфирует им 31 марта 1942 г. за № ФА 5780 28/729 следую­щий приказ: «Вербовка, за которую Вы отвечаете, должна форсироваться всеми доступными мерами, включая суровое при­менение принципа принудительности тру­да». Как видно из документальных мате­риалов и показаний жителей освобожден­ных Красной Армией районов, немецко­фашистские власти из месяца в месяц охватывали своей насильной «вербовкой» всё новые категории населения и в не­которых пунктах, особенно при отступле­нии, уводили с собой, для отправки в глубокий германский тыл, поголовно всё население, способное передвитаться. Вели рапее агенты гитлеровских работорговцев стремились отбирать лишь физически на­иболее здоровых и выносливых, в воз­со-нот до лет, «Вербовщики» работорговца Заукеля из­ощрялись в разных мерах давления на Советские граждане на захваченных нем­пами территориях всё чаще и все органи­зованнее оказывают немецким рабовладель цам и их агентам мужественное сопротив­ление, Из прибалтийских, украинских, бе­лорусских районов поступают многочислен­ные сообщения о массовом уходе не только взрослого мужского населения, но и скры­вающихся от угона в Германию женщин и подростков - в партизанские отряды, рядах которых они ограждают свою свобо­ду. Рост партизанского движения в связи с сопротивлением советских людей насиль­ственному уводу их в немецкое рабство с тревогой признается в ряде секретных до­несений германских военных и полицейских органов. Угоняя советских людей в фашистское рабство, немцы устраивают на них обла­вы, организуют карательные экспедиции, оцепляют целые районы, города, ловят людей на дорогах, загоняют на сборные пункты. В распоряжении Советского Пра­вительства имеются многочисленные мате­риалы, рисующие нечеловеческие условия 1942 г. из немецкого лагеря, - погода здесь плохая, идут всё время дожди. Я хо­жу босая, потому что у меня обуви нет. Хожу, как нищая. Хлеб получаем два раза в день по 100 грамм. Работаем 12 часов в день. Мамочка, тоска ужасная. Кроме заво­да и бараков ничего не знаем. Как приду с работы, упаду на кровать, наплачусь вдоволь вспомню дом и Вас, и с тем зас­вну За короткое время нашей жизни здесь мы все выбились из сил, недосыпаем, не­доедаем. В маленькой комнате нас 16 че­ловек, все украинки и я. Если придется увидеться, то расскажу всё. Но увидеться навряд ли придется, потому что зимовать остаемся в летних бараках из досок. При таком питании, да без сна, да голой и бо­сой не выжить мне. Если можете, не отка­жите в моей просьбе, вышлите чесноку и луку потому что пища однообразная. меня уже болят деснапынга наминаст. ся». В другом письме, 10 ноября 1942 г., та же советская девушка пишет: «Наша не-алающие с насильственной отправки советских мирных му собак.Су дают такой же В названном документе Геринг в следу­ощих словах подтвердит, что гитлеровская нагло попирает элементарные между­проводимой гитлеровцами «тотальной» (всеоб емлющей) мобилизацией, в рабство ветских граждан, чтобы завлечь их в мецко-фашистское рабство.Тех кто не являлся по вызову оккупационных властей, граждан в Германию в заколоченных, охраняемых солдатами или полицией ваго­зеленый, который попреж­нему никто не ест. У меня от думок иссох мозг и глаза от слез не видят. Сегодня клика народные нормы и правила, применяемые к гражданскому населению оккупированных территорий: «Использование русских граж­нанских рабочих, - говорится в разделе «Б» секретных указаний,и обращение с ними должны практически ни в чем не от­личаться от использования военнопленных и обращения с ними». Бесчеловечность режима, установленного немецкими фашистами для советских воен­нопленных, общеизвестна. Наконец, в том же документе Геринг дал кровожадный приказ не щадить советских людей, пригнанных в Германию, и расправ­ляться с ними самым жестоким образом под любым предлогом. Этот приказ, содержа­щийся в разделе IV пункта А-7 упомяну­того документа, гласит: «При применении мер поддержания порядка решающим сооб­ражением являются Сыстрота и строгость. Должны применяться лишь следующие раз­новидности наказания, без промежуточных ступеней: лишение питания и смертная казнь решением военно-полевого суда». Для проведения в жизнь чудовищной рабовладельческой программы был создан огромный чиновничий аппарат. «Главным уполномоченным по использованию рабочей силы» Гитлер назначил приказом от 21 уводатся иольные, и инвалиды, причем возраст порабощаемых колеблется уже между и 60 годами. С присущей гит­леровцам садистской жестокостью они раз­биают при уводе в рабство семьи, раз­лучая родителей и детей, братьев и сестер, жен и мужей. лишали всех средств к существованию Изголодавшихся людей заманивали на вок­залы под предлогом раздачи хлеба, а затем оцепляли солдатами и под угрозой расстре­ла грузили в эшелоны. Но и эти меры не помогали. Тогда немещкие власти стали де­лать разверстку по городам и сельским районам, причем каждый город и район должны были обязательно поставить опре­деленное число жителей для отправки в Германию. Так по районам оккупирован­ной части Ленинградской области, в част­ности в районе Пожеревицы, был разослан приказ германских комендатур следующего содержания: Целые города и районы обезлюдели в результате организованного похищения и истребления советских людей гитлеров­скими людоедами. Вот некоторые типич­ные данные по недавно. освобожденному Красной Армией Гжатскому району, Смо­ленской области: в этом районе, насчи­тывавшем до немецкой оккупации 32 ты­сячи жителей, осталось к моменту при­хода Красной Армии около 7 с половиной гысяч человек, причем из деревень ского района в Терманию было угнано 159 человек, в том числе 624 «работо­способных» ребенка в возраете менее лет, а в городе Гжатске, в котором до оккупации было более 13 тысяч жителей, в день освобождения от захватчиков ока­залось немногим больше одной тысячи человск - в подавляющем большинстве своем разлученных со своими родителями малолетних детей. Волостным бургомистрам!… Так как до сих пор на работу в Германию заявилось очень малое количество людей, то каждый волостной бургомистр должен совместно со старостами деревень поставить еще по и больше человек с каждой волости для работы в Германии. Поставить людей по­здоровее и в возрасте от 15 до 50 лет. Этих лодей нужно обязательно до 4 июня 1942 года прислать в Пожеревицы. Комен­дант Пожеревицы». В распоряжении Советского Правитель­ства имеется полный текст доклада на­чальника политической полиции и службы безопасности при руководителе СС в Харь­нах. День и ночь из оккупированных рай­онов Украины, Белоруссии и России идут в Германию эшелоны невольников. Людей грузят, как скот, по 60-70 человек в один товарный вагон. Обессилевших и боль­ных выбрасывают из вагонов, под откос, устилая трупами советских людей дороги на запад. Вырвавшаяся из фашистского плена жи­тельница освобожденного частями Красной Армии города Миллерово Раиса Давыденко рассказывает: «В холодных товарных ва­гонах было так тесно, что нельзя было даже повернуться. В каждом вагоне ехал надзиратель, который на всякую просьбу отвечал ударом палки. Всю дорогу нас мо­рили голодом…» Гжат-Колхозница Варвара Бахтина из села Николаевка, Курской области, рассказывает: «В Курске нас впихнули в телятник по 15060 человек в вагон. Выходить не разрешали, Немецкий часовой то и дело отпускал нам подзатыльники. В Льгове нас бысадили, здесь мы проходили осмотр спе­циальной комиссии. В присутствии солдат заставляли раздеваться догола, осматрива­ли тело. Чем ближе к Германии, тем всё больше пустел наш эшелон. Из Курска взяли 3000 человек, но почти на каждой станции выбрасывали больных и умираю­Угону советских людей в немецкую не­волю почти повсеместно сопутствуют кро­все 12 часов работали голодные. Но плачь, работатьнунодругого плачь, а работать нужно… Какая может быть работа у человека голодного изо дня в тень Придет начальник или сбоку си­дящая немка подгонит: «Нона, арбайтен шнеллер, шнеллер!» («Нона, быстрессибо. стрее работать!»). Дорогая мамочка, как мне тяжело без Вас. Я не в силах сдер. жать рыдания Я от обили ластюрьме. еще хужеще тяжелее, но я не в силах описать… Мы уже привыкли к тому, что в два часа ночи открывается дверь, полипай зажигает огонь и кричит: «Ауфштэен!» («Встать!»). Сразу все встаем и выходим во двор. Стоим час. Начинают нас считать Ждем вторую смену когда войдет во двор Замерзаем, пока стоим во дворе. Мыслимо ли … почти босые все А иной раз про­ливной дождь идет или мороз. Я просто не в силах всех переживаний и мучений опи­сать… Мамочка, я устала. В город нас не отпускают, живем в лесу, Прослышали что нас переводят на другой завод. Сейчас ра­ботаем вместе с украинцами. франпузами и сербами. Мамочка, если можно, то вышлите посылку - луку и чесноку - у меня цынга. Не откажите в моей просьбе» Увезенная в Германию девушка Маша Н. из Ворошиловградской области пишет своей матери:

н

ри. истр аши диве

Гол­ению от всей 2)

казы­кране­ненни ке ли-

заннях астям грозит

AT

Гитле нблат» Эмання заклю м, что

Зила

олдать «Таки ет, чт добны герм

немед фрон Газет н н ние дат, око

b

тидине ятлер орвет Я кауч редчет ается части агоне тимают ожных тодлежн та соб

ой

(ак со

чспорт зал-к г 943 A толуга

упра

пре

н

рансо их ар

услов