23 мая 1943 г., воскресенье. № 120 (5491).

КРАСНаЯ ЗВЕ З ДА 



Канцелярская возня вместо политической работы (От специального корреспондента «Красной звезды») В политотдел гвардейского минометного соединения поступила телефонограмма. При­водим ее дословно: «Вышлите материал о боевой деятельно­сти комсомольцев. 1. Количество комсо­мольцев снайперов, процент их к общему числу. Сколько уничтожено ими фашистов за январь, февраль и март отдельно. 2. Ко­личество членов ВЛКСМ на переднем крае, из них открывших боевой счет в январе, феврале и марте отдельно. 3. Количество комсомольцев автоматчиков, пулеметчиков, литотдела армии тов. Орлов вздумает вдруг выступить на каком-нибудь совещании. В этих случаях кроме телеграмм начинают допекать еще и нарочные. Едут инструк­торы, инспекторы, начальники отделений и все только за тем, чтобы получить сведе­ния, цифры, факты. Недавно, например, тов. Орлов решил сделать доклад на сове­щании хозяйственного актива. По этому случаю на сбор фактов был мобилизован весь политотдел армии. Только на один из армейских складов сразу заявились три на­минометчиков, артиллеристов». рочных: майор Елин, майор Догаев и ка­Получив эту телефонограмму, начальник политотдела майор Маланин настроился на питан Сказочкин. На складе они пробыли лишь 12 часов, но политработники склада юмористический лад: запомнят этот их визит надолго. Нарочные - Опять напроказничал какой-нибудь писарь. Неужели в армии забыли, что ча­Орлова буквально терроризировали их сво­ими требованиями - написать то, описать сти наши минометные? Откуда у нас мо­гут быть снайперы или пулеметчики? На­конец, почему наши комсомольцы могут другое. Пристрастие политотдела армии к бума­быть на переднем крае, если мы давно уже находимся в армейском тылу? гам настолько сильно и переписка его с частями столь обильна, что в некоторых Желая «проучить путаника писаря», тов. Маланин сейчас же вызвал по теле­фону политотдел армии. Но каково же было его удивление, когда оттуда вполне серьезно ответили: - Писарь в данном случае ничего не напутал. Телефонограмма попала по назна­чению. Мы, конечно, отлично знаем, что вы находитесь далеко в тылу, что ни енайперов, ни артиллеристов, ни пулемет­чиков у вас нст. Однако для порядка все же требуется получить от вас на втот счет вполне официальное письменное под­тверждение… Если бы такой анекдот из практики по­литотдела Н-ской армии был случайным явлением, о нем, пожалуй, не стоило бы и распространяться. Но, к сожалению, это явление сугубо типичное и приведенная выше телефонограмма лучше всего харак­теризует стиль работы данното политот­дела. Пристрастие к бумагам, к письмен­ным запросам, к письменным подтвержде­ниям и донесениям стало здесь прямо-таки фанатичным. В дивизиях не знают, как спастись от этой канцелярской чумы. Вот еще одна очень характерная телефо­нограмма, разосланная «всем, всем» в пер­вых числах мая: «Срочно представить в письменном виде доклады по следующим вопросам: a) работе по проведению в жизнь приказа то­варища Сталина, б) о перестройке агита­ционной работы в средних подразделениях, b) о воспитательной работе среди началь­ствующего состава, г) о работе среди бой­цов нерусской национальности, д) о рабо­те среди войск противника, )работе отделениях здесь выделили даже специаль­ных людей для подшивания «исходящих» и «входящих». Так, например, в отделении агитации и пропаганды эта работа возложе­на на инструктора майора Николаевского. Вот уже несколько месяцев он только тем и занимается, что подшивает различные донесения да подечитывает, сколько в ча­стях прочитано лекций, докладов, бесед, ка­кое количество бойцов и командиров было «охвачено этими мероприятиями». Статистика в отделении агитации по­ставлена образцово, а вот о качестве аги­тационной работы в частях этого сказать нельзя. Оно и понятно. В погоне за коли­чеством бесед и лекций здесь упускают главное - заботу об их качестве, не сле­дят за тем, как эти беседы и лекции влияют на сознание бойцов, на их боевую работу, на их поведение. Можно провести сотни бесед, прочитать десятки лекций, но если после них не усилится боевая ак­тивность красноармейцев, если среди кра­сноармейцев попрежнему будут встречаться нарушители дисциплины или люди, не стремящиеся изо-дня в день совершенство­вать свое военное мастерство, - грош це­на всей этой работе. А такие случай в ар­мии не редкость. Например, в соединении, где заместителем командира по политиче­ской части подполковник Пономарев, не один раз были армейские лекторы, армей­ские агитаторы. Выступали здесь с докла­дами и начальник отделения агитации под­полковник Кирса и начальник политотлела тов. Орлов. Однако следов от этой «дея­тельности» не осталось никаких, В соеди­нении и по сей день имеются непорядки в клубов и ленпалаток». Чтобы выполнить эти требования, полит­отделы дивизий вынуждены были на не­боевой службе, плохо организована учеба, Почему? Над этим в политотделе армии пока

Налет немецких самолетов на Курск Утром 22 мая большая группа немецких бомбардировщиков под прикрытием бителей совершила налет на гор. Вражеские самолеты на подступах к ду были перехвачены нашими истребителя­ми и встречены интенсивным огнем ной артиллерии. К Курску удалось прорвать­ся незначительному количеству немецких самолетов. Беспорядочно сброшенными бами нанесен некоторый материальный ущерб жилым домам. Есть небольшие жерт­истре­вы среди гражданского населения. Курск. Нашими истребителями при отражении горо­налета, по неполным данным, сбито в воз­душных боях 56 немецких самолетов, Кро­зенит­ме того 9 самолетов противника уничтоже­ны огнем зенитной артиллерии. Таким об­разом всего сбито по меньшей мере 65 не­бом­мецких самолетов. Наши потери - 10 са­молетов.

Противодействие вражеской разведке Прочность обороны и успех наступления в большой степени зависят от того, на­сколько удается скрыть от противника свои силы, средства, их расположение Поэтому крайне важно непрестанно изу­чать приемы и методы вражеской развед­ки, чтобы умело противопоставлять ей свои контрмеры. На нашем участке фронта вражеская разведка за последнее время активизиро­валась. Разведывательные группы против­ника, обычно сформированные из натрени­рованных солдат и офицеров, стремятся внезалным нападениям, причем на тех участках, где, по их мнению, наши части менее всего этого ожидают. Нередко про­тивниксопровождает эти наладения лож­ными действиями на тех или иных участ­ках Небезынтересная деталь - когда одна попытка вражеской разведки проник­нуть в наше расположение срывается, за ней сразу же следует другая. Видимо, противник делает это из расчета на ос­лаблениенашей бдительности. Главная роль в борьбе с вражескими разведывательными группами принадлежит службе боевого охранения, в частности, засадам. Приведем в подтверждение тажой пример. На одном участке фронта наши и вражеские позиции разделены широкой полосой заболоченного кустарника и мелко­лесья. Местность эта просматривается пло­хо. Разведка противника может здесь не­заметно подобраться к заграждениям и траншеям. Учитывая это, командиры стрел­ковых подразделений широко и достаточно эффективно применяют засады и секреты, выставляя их на путях вероятного движе­ния вражеских разведгрупп. Одна разведы­вательная партия фашистов, насчитывав­шая семнадцать человек, пробовала тут проникнуть в расположение наших Однако она наткнулась на засаду, не дой­дя до линии нашего боевого охранения. Противник был внезално атакован с трех сторон. Бросая оружие и раненых, он по­бежал назад. Наша засада не только сор­вала вражескую разведку, но и добыла «языка». Это был раненый офицер.

ну, где располагались полевой караул и боевое охранение, до тысячи снарядов и мин. Вражеская пехота атаковала в лоб и с обоих флангов, пытаясь отрезать полевой караул и захватить его в плен. Бойцы ка­раула заняли круговую оборону. Они встре­тили противника огнем в упор. Эта не­большая группа бойцов сражалась стойко и отбивала нападение врага до тех пор, пока командир роты не прислал на помощь автоматчиков, вызвав огонь нашей артил­лерии. Враг был отброшен. За час до рассвета вражеская группа в 20-25 человек скрытно приблизилась к нашей проволоке, преодолела ее и устре­милась в слабо защищенный стык между двумя взводами. Только стойкость и реши­тельность бойца-автоматчика Кажахметова войсорвала противнику его план. Кажахметов подпустил фашистов на близкое расстоя­ние и открыл меткий огонь. Стойкий боец подвергся сильному обстрелу, но всё же отразил натиск врага. Вражеские разведчи­ки отошли, не выполнив задачи. Подобную разведку боем здесь против­ник предпринимал несколько раз. Успеха эти попытки не имели. Но практика на других участках показала, что стоит лишь подразделению ослабить бдитель­ность, как дело может принять нежела­тельный оборот. Сошлемся на следую­щий пример. По данным наших наблю­дателей было установлено, что против­ник усиленно изучает одну небольшую высоту в районе расположения стрелковой роты под командованием лейтенанта Се­ребрякова. Лейтенант правильно решил, что здесь можно ждать вражеских развед­чиков. Проверив систему огня на данном участке, он обнаружил, что промежуток между двумя стрелковыми взводами при­крыт ненадежно. Лейтенант приказал уста­новить здесь ручной пулемет. Это распоря­жение было выполнено неточно. В ре­зультате стык между взводами так и остался без достаточного огневого обеспе­чения. Время приближалось к ночи. Приведенные здесь примеры говорят, что помимо отличной маскировки отневых

В КУБАНСКИХ ПЛАВНЯХ. Оказание первой помощи раненому бойцу-авто­матчику. Снимок нашего спец. фотокорр. капитана Я. Халипа.

ФРОНТОВОЙ ТЕАТР «ВЕСЕЛЫЙ ДЕСАНТ» Вот уже около года на фронтах Отече­ственной войны работает фронтовой театр находит сочувственный отклик в красноар­мейской аудитории. «Веселый десант». Его любят и знают бойцы Красной Армии. Недавно театр «Веселый десант» при­ехал в Москву, где и показал свою про­грамму. Это действительно веселый театр. Художественный руководитель театра Вл. Поляков принес в свой коллектив лучшие традиции театра миниатюр. Скетчи, разы­грываемые артистами фронтового театра, немногословны, кратки, остроумны в выра­В коллективе есть немало талантливых актеров. Среди них в первую очередь надо отметить молодую актрису H. Зорину, Е. Свистунова и Д. Дмитриади. В репер­туаре «Веселого десанта» -- театрализован­ные фельетоны Вл. Полякова, Ильн Френ­келя, Хазина. Театр строит свою работу так, чтобы иметь возможность выступать на любой площадке - будь ли это грузо­вик, землянка, блиндаж или лесная поляна. зительны. Особенно хороши сатириче­Вот так и должен работать фронтовой ское представление «Небольшой Большой театр», «Академическое трио фронтовых одном театр, призванный нести искусство в гушу красноармейских масс. поваров», реалистическая «пьеса» в действии «Ко всем чертям», монолог «28 Инициатива Всероссийского театрального переживаний». Свою программу артисты играют весело, задорно, с тем приятным, несколько грубоватым юмором, который общества, организовавшего театр «Веселый десант», заслуживает признательности в поощрения. ЗАБОТА О БЫТОВЫХ НУЖДАХ БОЙЦОВ ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 22 мая. (От наш. корр.). Среди бойцов и командиров N стрелкового полка большим уважением пользуется начальник обозно-вещевого снабжения капитан Фетисов, который не­устанно заботится о бытовых нуждах фрон­товиков. В любых условиях фронтовой жизни тов. Фетисов во-время обеспечивает баню, стирку белья, ремонт обуви и об­мундирования. кругом много березы, сосны и всего дру­гого, необходимого для производства. Прошло немного времени, и в лесу на­чал работать «полковой завод». Его уст­ройство очень несложно: пара трофейных бочек из-под горючего, пять деревянных труб, бачки для дегтя, колесной мази, скипидара. Обслуживают «завод» всего два человека, освобожденные по состоянию здоровья от оборонительных работ. Ежед­невно они дают 15 килограммов дегтя, 17 килограммов колесной мази. После пере­Весной особо острым стал вопрос о ма­териале для смазки обуви, о подготовке и жога березы и сосны остаются десятки стсовкилограммов добротного древесного угля, ссхранении повозок. Капитан на снабжение полковой кузницы. Каждый день старшины рот получают необходимое количество дегтя для обуви  колесной мази для повозок. шел выходполкжазалисидущего нее занимавшиеся изготовлением дегтя, ко­лесной мази, скипидара. Сырье нашлось под рукой. Часть расположена в лесу:

лыр

тре дир

сколько суток целиком забросить все дела. Днем и ночью скрипели перья. Днем не вадумывались. Следя только за поступлением бумажек и количеством проведенных бесед, отделение Правда, опыт показывает, что не всег­да бывает целесообразно нападать на средств, создания ложных сооружений, нужна строго продуманная организация противника. Если силы неравны, выгоднее, чтобы засада лишь предупредила свое под­разделение о подходе вражеской разведы­вательной партии. Своевременно оповещен­ное подразделение, зная направление дей­ствий и численность вражеской развед­грушны, приготовится к достойной встрече сеТажим образом не раз противник нес тяжелые потери, так и не добившись ка­ких-либо результатов в своей разведке. Иногда в засаду посылаются целые под­разделения, например, стрелковый взвод, усиленный станковыми пулеметами. Та­кая мера об ясняется тем, что противник неоднократно пытался вести разведку зна­чительными отрядами. Так, недавно про­тивник в качестве об екта своего наладе­ния избрал наш полевой караул, который выдвинулся за линию боевого охранения. Налапало до трех взводов вражеской пехо­ты. Они скрытно сосредоточились на ис­ходном положении для атаки, подложав под проволочные заграждения фугасы. Взрыв фугасов маскировался огневым налетом артиллерии и минометов. За ко­Гроткое время противник выпустил по райо… агитации проглядело, что дивизионные, полковые, а вслед за ними и ротные аги ФРОНТОВОЙ СБОР АГИТАТОРОВ денинградскии фронт, 22 мая (По телеграфу от наш. корр.). Закончился фронтовой сбор полковых и дивизионных агитаторов. Участники сбора прослушали Кроме того секретарь горкома ВКП(б) по пропаганде товариш Маханов прочитал лекцию на тему град в дни Отечественной войны». На ключительном занятии агитаторов с шим и ярким докладом об очередных за­дачах партийно-политической работы в ча­стях выступил член Военного Совета фрон­та генерал-майор Қузнецов. лекции о тактике взаимодействия родов войск, об артиллерийском наступлении, об опыте агитационно-пропагандистской рабо­ты в боях и о политико-моральном состоя­нии войск противника.   боевого охранения с засадами и секрета­ми. Нельзя ожидать, когда придут «в гос­ти» вражеские разведчики. Нужно изу­чать противника, стараясь предугалать действия его разведки, и соответственно принимать контрмеры.Надо,чтобы весь личный состав хорошо знал свои места, имел запасные позиции и был подготовленкбою B окружении. Высокая бдительность бойцов и коман­диров необходима не только на передо­вых позициях, но и в тылу. Должны быть закрыты все лазейки, через которые вра­жеская разведка могла бы пробраться в налци боевые порядки и в тыл. Там, где      командиры всех степеней и красноармей­пы хорошо усвоили эту задачу и делают всё от них зависящее, там враг не может добиться успеха. Во всяком случае дей­ствия его разведки в таких условиях бу­дут затруднены. Ему придется даже на мелкую разведку тратить значительные силы и нести серьезные потери. Майор Я. ДЕМИН. работы. Но, верные себе, они опять идут серьезную научную деятельность. В тече­имеющих практическое значение. по давно проторенной дорожке - направ­ляют в дивизию еще несколько телефоно­грамм и полагают, видимо, что этого впол­не достаточно. Такова система. Таковы нравы. Бюрократический конвейер не ос­танавливается ни на минуту. О четырех работах сделаны доклады на ние года выполнено 14 научных работ на такие темы, как лечение комбинированного ранения сердца, легких и плевры, оказание хирургической помощи при огнестрельном повреждении бедра и др. Плодотворно влияют на научную дея­тельность врачей конференции, регулярно созываемые как в санитарном батальоне, так и в соединении. Большую помощь в организации конференции оказывает врачам политотдел, где начальником подполковник  слезами и упала в грязь. А через несколько минут всех тех, кого назвали «гут», погнали скопом на вокзал. Там комендант нам речь сказал на ненавистном языве, пересчитал нас (хлыст в руке), в теплушку запер на замок, и мы услышали свисток. 5. «Могла ль я думать, что судьбой мне стать назначено рабой? Мне, для которой с детских лет сиял свободы ясный свет Великой Родины моей? Средь мирных и простых людей в счастливом доме я росла. Ни от кого не видя зла, его не делала и я. Народов дружная семья, где нет рабов и нет господ, где властелин один --- народ, где ум и вдохновенный труд для человека высший суд, - меня воспитывала. Я б не знала, что такое раб, когда бы не читала книг. И ужас в душу мне проник: Кто это - я иль мой двойник в теплушке смрадной на полу лежит, не смея встать, в углу, как раб, лишившийся всего, что было жизнью для него, свободы, родины, семьи - и крутит волосы свои, полубезумен, полужив, лицо бессильно положив на доски, мокрые от слез, под беспощадный стук колес? 6. фронтовой конференции хирургов, о двух Колесник. сиянье солнечного дня бежит, струясь, вокруг меня. Но это было всё обман: холодный, утренний туман меж низким небом и землей висел и сыростью гнилой, как смерть, в лицо мое дышал. Большой конторский стол стоял среди двора, покрыт сукном. В фуражках черных за столом сидели немцы. По пяти нам нужно было к ним итти. Всё совершалось в пять минут: здоровым говорили «гут» и ждать приказывали тут, а слабых штурмовик-солдат со смехом уводил назад. Взялись за маму и меня. Умру, а не забуду! Я чуть не сгорела со стыда, чуть не заплакала, когда, стекло заправив в тусклый глаз, они осматривали нас, железкой лезли в нос и в рот и быстро щупали, как скот. Умру, а не забуду, как высокий розовый дурак, надевши толстое пенсне похлопал маму по спине, ей в зубы заглянул и вдруг, как попугай, сказал: «пурюк». Мать увели. Я поскорей хотела броситься за ней, ее обнять, но часовой, схватив железною рукой меня, велел остаться тут: была я, очевидно, «гут». Ко мне пытаясь подбежать, в руках у немца билась мать, а он лупил с тупым лицом ее по шее тесаком. Она в слезах кричала: - Дочь! Но что я? Чем мотла помочь? Тогда от страха я сама, казалось мне, схожу с ума. Тогда… но не теперь! Теперь я знаю, что такое зверь и как с ним нужно поступать. Теперь бы я не стала ждать. Я бы взяла его за грудь. я б не дала ему вздохнуть, я б горло выгрызла его, а там - не страшно ничего! Но в то мгновенье я была сама от ужаса бела и слова молвить не могла.  Мать увели. Я залилась

опять-таки случай­устраи­ваются таторы в своих беседах с красноармейца­ми говорят главным образом об успехах и совершенно не касаются недостатков в уче­31 этав бе, в боевой жизни своих частей и под­разделений, не раз ясняют причин, повлек­ших за собой неудачу в разведке или ата­ке, не поднимают красноармейское общест­венное мнение против нарушителей воин­ского долга. Это очень большой недоста­ток. Такая агитация порождает самоуспо­диви­зий не без основания пере­писка с политотделом армии отнимает у них больше половины рабочего времени. Достаточно сослаться хотя бы на подпол­ковника Толанова. В апреле он отослал в политотдел армии 28 различных письмен­3, Пo коенность в войсках. ных локладов. Нетрудно представить, сколь­ко ушло на это времени. Сейчас в политотделе армии кажется устра - Докладные и донесения, - говорит спохватились. Работники его все чаще му подполковник Толанов, - буквально за­мучили нас. Ежедневно с утра и до вече­чаще начинают поговаривать о необходи­мости повысить качество воспитательной Я. лин ра из армии только о них и справляются, только и слышим: «Когда пришлете све­дения?… Почему медлитес письменным ответом на наш запрос?» Создается впе­татление, что люди там просто помешались. Нам уж бумагл нехватает… Особенно туго приходится политическим бен свры работникам дивизий, когда начальник по­Майор И. ГАГЛОВ. я дома с матерью одна осталась. Первым старший брат ушел на фронт. Он был солдат. Потом другой. И, наконец, за ними вслед ушел отец. В тот год мы жили на Оке, в старинном русском городке. Кончалась осень. Шла зима. Война дышала, как чума. Тяжелый чад и смрадный дым полз по лесам моим родным, в дыму чернели города, и вместе с дымом шла беда непоправимая на нас. Она не шла. Она неслась, как бурей брошенная тень. И вот настал ужасный день. Всё это показалось мне невероятным, как во сне: и танка черный гроб крестом, полтущий в городе родном, и дом, охваченный огнем, и виселицы буква II, Валентин М ар и я f. сотни верст кругом врагом. И тольке наш и в нем блиндаж. родной земли как дуб, вросли. И наш-блиндаж. был всё же наш. след наш был знаком. куст наш был, как дом. земли Бежал я долю… (Лермонтов «Мцыри»). Постой, товарищ, я - своя. И не успел подумать я, что это значит - он упал, как сноп, к моим ногам. Я знал повадки подлые врагов и к страшной схватке был готов. Я тотчас бросился вперед. Я взял его за шею. Рот его был сжат. И мелкий пот блестел на лбу. И прядь волос вилась и падала на нос. И очерк нежного лица белее, чем у мертвеца, и страшный женский крик в толше, когда над касками солдат шесть трупов закачалось вряд. Седея, мать из рук сухих не выпускала рук моих. Она смотрела мне в глаза, и медленно ползла слеза по старой, сморщенной щеке. А бой, гремевший вдалеке, то замирал, то нарастал, и темный воздух потрясал, сверкая и грозя бедой. И в ту же ночь в наш дом родной, склонив зубчатые штыки, стуча, вошли штурмовики. 4. «Сарай, куда швырнули нас, страшней тюрьмы был во сто раз. Среди сырой, кромешной тьмы, как скот, в грязи лежали мы две сотни пойманных людей - И эту пядь родной Мы, как зеницу, берегли. 2. Была глухая почь. Мороз, Треща, ходил в лесу. С берез Валился иней. Стыла даль. И ночь сверкала, как хрусталь. В такую ночь и вы не раз, Наверно, не смыкали глаз, Не в силах взора отвести от блеска млечного пути, пока не погасит рассвет граненых звезд крещенский свет. И я когда-то был поэт. И я когда-то был таким. другим: при звездах показался мне. А грудь дышала, как во сне. И вдруг опять услышал я два тихих слова: «Я - своя». Но столько страсти было в них, что даже лес, казалось, стих и ели в шапках снеговых, в своих шинелях боевых, в снегу стоявшие по грудь, не смели веткой шевельнуть. И молча замерли дубы, и сосен синие столбы, не смея сделать лишний шаг, сверкая, мерзли на часах. Тогда я понял: предо мной не враг, раздавленный борьбой, Но в эту ночь я был я был у штаба часовым и чутко слушал. Каждый звук я различал сквозь сердца стук, и нож за пазухой из рук не выпускал. И слушал. Вдруг a друг с измученной душой. -Кто ты?-и услыхал в ответ: -Мария. Мне семнадцать лет. Я целый год была рабой. теперь на земле родной

НАУЧНЫЕ РАБОТЫ МЕДИКО-САНИТАРНОГО БАТАЛЬОНА ДЕИСтвУЮЩАЯ АРМИЯ, 22 мая. (От работах - на армейской конференции и об наш. корр.). В медико-санитарном баталь­оне N соединения, наряду с практическим обслуживанием раненых, врачи развернули одной -- на слете молодых медиков армии. Особенно активна научная деятельность до­цента Кочева, выполнившего семь работ,

ЛЕНИНГРАДСКИИ ФРОНТ.

спешила, юбки подобрав, и з спину тыкала меня, нетерпеливо в хлев гоня. Что испытала я потом? Умру, а не забуду дом, проклятый дом, где я рабой год прожила у немки той. Я починяла ей мешки, я выносила ей горшки, я накрывала ей на стол, песком я терла в кухне пол, колени обдирая в кровь, я мыла губкою коров, рубила свеклу и силос, таскала ведрами навоз, качала воду целый день и скоро сделалась, как тень: она меня, рабу свою, кормила хуже, чем свинью, и на меня кричала - хью! Когда в бессильи на порог садилась я, не слыша ног, и, обругав меня опять, пинками заставляла встать, и я опять работать шла. 7. «Так я, товарищи, жила, неделям потерявши счет, весь этот страшный, черный год, я б умерла в неволе тут, когда бы радостных минут судьба не посылала мне. И это было не во спе, когда в родной своей стране опять свободна я была, опять в семье своей жила и снова видела Москву - нет это было наяву, когда за полночь всё кругом вдруг потрясал моторов гром и, словно журавлиный клин, с востока курсом на Берлин, во тыме не видимы с земли, бомбардировщики плыли. Ух, как боялись немцы их - крылатых истителей моих! Тогда от ужаса трясло, как в лихорадке, всё село, бежали немпы в погреба, - лишь я, забытая раба, на миг оставшись без господ, одна стояла у ворот и с неба не сводила глаз, от элобной радости смеясь.

И знала я, что в мире есть и правда и святая месть, что уничтожен будет враг, что каждый день к победе шаг, что мы их бьем и будем бить… и мне опять хотелось жить. 8. «Еще один счастливый час­судьба мне подарила раз. Хозяйкин муж был на войне. В почетной рамке на стене, до тошноты противный мне, висел его большой портрет. В мундир эсәсовский одет, весь в белых галунах, как гроб, он важно морщил прусский лоб, фельдфебель, рекрутов гроза, картечью выкатил глаза. Над ним висел его темляк под ним висел его тесак, и сбоку фотографий ряд был выставлен, как на парад. где в сапогах и в шлеме он на память был запечатлен: среди классических руин на древнем мраморе Афин; у башни Эйфелевой, пьян, сапог поставив на фонтан; и в тихом чешском городке с винтовкой, поднятой в руке; и в комнате священной той, где «Исповедь» писал Толстой. И вот в один прекрасный день, чудесный день, волшебный день, когда в саду цвела сирень и мир был солнцем озарен, мальчишка тощий, почтальон, вручил повестку фрау Бой. Она завыла. Этот вой, любимой музыки нежней, весь день звучал в душе мосй. Я упивалась им. Врага я мертвым видела. Ага! Ну что, фельдфебель дорогой? Ты тихий стал. Ты стал другой. Где твой торжественный венец? В холодном лбу твоем свинец, вокруг тебя смоленский лес, куда ты, как разбойник, влез. Ты - падаль. Гниль. И, лопоух, из глаз твоих растет лопух. Мы били вас и будем бить. И мне опять хотелось жить. (Окончание на 4 стр.).

ные

10

«Нас в город привезли и там раздали быстро по рукам. Меня забрала фрау Бой и повела к себе домой в большое скучное село. Лил дождь, и поздно рассвело. Высоковольтные столбы брели навстречу, как рабы в железных кандалах своих, и я по лужам мимо них шагала с биркой на груди. Моя хозяйка позади, раскрывши зонтик дождевой, как за коровою за мной, скользя по стеблям желтых трав,

мне показалось - человек мелькнул и скрылся. Хрустнул снег. стою - свободный человек. И, на колени ставши, снег поцеловала. Я в блиндаж и молча ждали палачей, не смея встать, не смея сесть, не смея слова произнесть: в ответ на каждый звук во тьму летела пуля к нам в тюрьму, а крик или предсмертный стон был новой пулей прекращен. Пять дней прошло, а на шестой нам отпер двери часовой и всем велел итти во двор. К могильной тьме привыкший взор был резким светом ослеплен. Казалось, что со всех сторон Стоял я долго. Снова - хруст. Раздвинув осторожно куст, шел кто-то прямо на меня, меня не виля. Верно я в своем гулупе постовом казался издали кустом. У ели немеи в трех шагах стоял с гранатою в руках. Я поднял нож. И в тот же ми из уст врага раздался крик: куря и не смыкая глаз до света. Вот ее рассказ. 3. «Как только началась