6 июня 1943 г., воскресенье. № 132

(5503). крдсная з ве з д а 3 ПЕЧАТИ ДЕЙСТВУЮЩАЯ истребления. «Лавочкин-5» Бои проходили при различном соотноше­нии сил, и нередко «Мессершмитты» име­ли большой численный перевес. В одном из таких столкновений наши летчики-ист­ребители, дравшиеся на «ЛА-5», свалили сразу шесть «МE-109», не потеряв со своей стороны ни одного самолета.   С появлением на налием участке фронта поробителиПанокин мецкие летчики сразу насторожились. Они аириемариваьсяоашинельнокороткийсроксбил стали присматриваться к этой машгине и сначала всячески уклонялись от боя нею, а потом, узнав ее качества, дрались осторожно, с оглядкой. Однажды летчик Бачило на «Лавочки­не-5» встретился с тремя «Мессершмит­тами». Смело приняв вызов, он начал вес­ти с ними бой. После короткой «карусели» на вираже Бачило быстро очутился в хво­сте одного «Мессершмитта» и короткой очередью сбил его. Двое оставшихся пыта­лись еще раз атаковать Бачило, но тот подбил второй немецкий истребитель, бы­стро закончив бой в свою пользу. Не менее характерен другой подобный пример. Летчику Шебеко тоже пришлось вести бой против трех «МE-109Онсо-щие провождал штурмовиков и имел ограничен­ные возможности ведения боя. Но всё же Шебеко умело испольамя боевые качества самолета «Тавочкин-5», сбил один «Мес­соршмитт» и отбил атаки двух других, не подпустив их к штурмовикам. Некоторые летчики, отлично освоившие АРМИЯ. Истребители «Лавочкин-5» патрулируют в зоне Снимок нашего спец. фотокорр. капитана О. Кнорринга.  ведет бой Самолету «Лавочкин-5» летчики, веду­бои, дают правдивую и ную характеристику: Ногда отходила одна немецкая дивизия, напи летчики, непрерывно ведя разведку, контролировали ее движение. Наконец мы выбрали удобный момент (колонна машин, выйдя из крупного селения, растянулась вдоль дороги) и нанесли немцам ряд уда­ров на марше. Самолеты «Лавочкин-5» обрушивали бомбовые залны и пушечный огонь на головы гитлеровцев. Летчики ра­ботали с большой интенсивностью, произ­водя при штурмовке до 56 заходов сразу. Несколько позже мы побывали на этом месте и убедились в эффективности действий наших самолетов. По обочинам дороги и в кюветах валялись груды авто­машин и трупы немцев. «Лавочкин-5», достигли подлинного ма­та в воре с папистокими бомо дировщиками. Так, летчик Азаров сравни­тельно за короткий срок сбил до додесятка вражеских бомбардировщиков. в одномбо Азаров настолько красиво работал, что лю­ди на улицах города, которые видели па­дающие немецкие самолеты, начали апло-ипа дировать летчику. Простая, нестрогая машина. Тув­ствуешь себя в ней, как в санях. А уж если даст огня, будьте уверены: от немца только щепки летят. Майор А. ПАХОМОВ. ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ: Налеты нашей авиации на железнодорожный   сгрудилось очень большое число немецких воинских эшелонов. Эти эшелоны против­ника в ночь на 5 июня и были подверг­нуты сильной бомбардировке нашей авка­цией. В результате прямых попаданий от­мечено много пожаров и варывы огромной силы. Все наши самолеты, кроме одного, вер­інулись на свои базы. узел Брянск и станцию Карачев

ОБЗОР

В кривом зеркале «Красноармейская правда» Не будет преувеличением сказать, что пропаганда боевого опыта являются одной из основ всей деятельности красноармейской газеты. Учить бойцов и командиров на опыте вой­- важнейшая обязанность военной К сожалению военные материалы «Крас­ноармейской правды» не могут служить источником совершенствования бойцов и команциров в ходе войны. Достаточно вчи­таться в материалы этой газеты, чтобы что они упрощенно трактуют боевые события, пестрят военной безгра­мотностью и нередко рисуют тактические положения, противоречащие уставам Крас­правды» большая статья­«Решитель­ность в атаке, упорство в обороне». Тема важная, нужная, и читатель, несомненно, ею заинтересуется. Рассмотрим эту статью подробнее, ибо ее педостатки типичны для многих материалов «Красноармейской прав­ды». -- газета Западного фронта. дезориентировать читателя. Известно, ка­ких трудов, а нередко и крови стоит раз­ведка оборонительных сооружений против­ника, тем более когда необходимо подроб­но изучить его долговременные огневые точки. Немцы маскируют свои дзоты, воз­водят ложные сооружения, встречают раз­ведчиков огнем с запасных позиций, пере­мещают с места на место огневые средст­ва. Всё, что описала газета, как видим, не имеет ничего общего с настоящим опы­том тяжелой, суровой войны. Многие другие военные статьи, напеча­танные в «Красноармейской правде», так­же далеки от настоящей пропаганды бое­вого опыта, в частности и материалы, которые печатаются под рубрикой «Изу­чай опыт войны». В одной статье редакция путает бой с операцией, в другой­контр­атаке придает то же значение, что контр­удару, и т. д. В № 111 напечатана статья «Захват контрольного пленного», в кото­рой редакция явно путает разведыватель­ный поиск и разведку боем. Можно было бы привести множество других примеров поверхностного описания боев. Эти описания выглядят в газете уди­вительно похожими друг на друга и ни­как не похожими на то, что происходит в боевой действительности. B подобных статьях читатель ничего не находит полез­ного для себя - в них нет ни правди­вого показа боев, ни свежих тактических мыслей. Всё это относится не только к материа­лам, рисующим положительный опыт, но и к статьям, в которых редакция пытается подвергнуть критике те или иные такти­ческие ошибки. «Красноармейская правда» пробует изредка выступать с критическими статьями, но они ей удаются еще меньше, чем другие военные статьи. В № 117. например, газета напечатала корреспонден­цию «очему батальон не вычолнил боевую задачу». Основной ощибкой, которая приве­ла батальон к неудаче, газета считает сле­дующее: «Командиры взводов вместо того, что­бы управлять действиями своих подчи­ненных, ставить им задачи, захватывать основные опорные пункты, обходить их с тыла и флангов, сами увлеклись охотой за одиночными немцами и по существу превратились в рядовых бойцов». Итак, виноваты командиры взводов, ко­торые не захватывают «опорные пункты», не обходят их «с тыла и флангов». Всё это выглядит по меньшей мере странно. Едва ли может быть такое положение, чтобы все командиры взводов в батальоне, полу­чив точную задачу, определяющую глуби­ну проникновения в расположение врага, не стремились ее выполнить и все, как один, «увлеклись охотой» и топтелись на месте. Судя по обстановке, основная беда была в том, что командиры взводов не получили такой залачи от командиров рот, а в ходе боя как ротные командиры, так и командир баталльона потеряли управле­ние подразделениями. И еще: газета ставит себя в смешное положение, требуя от взводов, действующих в составе роты, выполнения непосильных задач - захватывать целые опорные пунк­ты противника и притом основные. Смутно себе, видимо, представляют в «Прасноар­мейской правде», что такое овладение ос­новным опорным пунктом врага. Подобная «критика» ничему не учит командный со­став, а только вносит путаницу в умы чи­тателей.

В ночь на 5 июня наша авиация даль­него действия совершила массированные налеты на железнодорожный узел Брянск и станцию Карачев. В связи с разрушением железнодорож­ного узла Орел, проведенным нашими са­молетами в ночь на 4 июня, на железно­дорожном узле Брянск и станции Карачев

Немецкий танк ,,T-VI  и с ним борьба

Гитлеровская Германия рассчитывала на  молниеносную войну. Это нашло свое от­ражение и в строительстве танкового пар­ка германской армии. Готовясь к войне, немцы изготовляли в массовом количестве легкие танки типа «Т-1» и «Т-2». Не­сколько меньше было у них в начале вой­ны средних танков типа «Т-3» и «Т-4». В первый же год войны с Советским Союзом гитлеровцы понесли огромные по­тери в танковой технике. Кстати сказать, наши танки с их вооружением оказались по своей мощи огня, броне и маневренно­сти лучше немецких. Фашистскому коман­дованию не раз приходилось принимать ре­прессивные меры против разговоров о не­уязвимости советского танка, широко рас­пространившихся среди солдат германской армии, которые на себе силу испытали удара наших танковых войск. Оценивая особенности конструкции тан­ка «Т-VI», надо отметить, что немцы уде­лили главное внимание мощности вооруже­ния и броневой защиты. Однако, увеличи­вая толщину брони и габариты танка, не­мецкие конструкторы сильно перегрузили беспристраст-олоБетодствие этого ходо­вая часть танка «T-VI» ненадежна в экс­плюатации и является наиболее уязвимым местом. Кроме того, ходовые качества тан­ка из-за перегруженности невысокие:он легко застревает на низменныхместах. Учитывая слабые стороны своего нового танка, немцы до сих пор применяют его только из-за укрытий в обороне или в В ходе войны гитлеровцы стали срочно перевооружать свой танковый парк. В 1942 году они начали снимать с произ­водства легкие типы танков «Т-1» и «Т-2», имеющие слабую броню (10- 25 мм) и слабое вооружение (20-мм пуш­ки). Уведичился выпуск средних танков «1-и «1-4с модернизированным пушечным вооружением (длинноствольные 50-мм и 75-мм пушки). По имеющимся данным, выпуск танков в Германии 1942 год был следующим: 60 процентов средних танков типа «Т-3» и «Т-4», 25 процентов легких типа «Т-II» и че­хословацких «38t» и «35t», 15 про­центов тяжелых. Одновременно немцы при­ступили к производству новых тяжелых танков с более мощным вооружением, чем средние, и увеличенной толщиной брони. К этому классу и принадлежат танки типа «Т-\ I» под названием «Тигр», захвачен­ные в боях нашими войсками. третьем эшелоне при наступлении. Они ис­пользуют огневую мощь этой машины для стрельбы по нашим танкам прямой навод­кой на больших дистанциях. Возможно, в дальнейшем неприятель попытается при­менить танки «T-YI» массированно при прорыве обороны на том или ином напра­влении. вер-Опыт показал, что все средства проти­вотанковой борьбы действительны при стол­кновении с этим танком, хотя он и обла­дает более мощной броней и вооружением

части танка. Кроме того, пуля крупнокали­берного пулемета и снаряд противотанко­вого ружья, попадая в погон башни, за­клинивают ее, и танк уже не может вести круговой обстрел. Средствами ближнего боя (противотан­ковые гранаты, нодвижные мины) можно с успехом выводить из строя ходовую часть танка: передние (ведущие) колеса, опор­Большой эффект дает артиллерийский огонь, нацеленный на ходовую часть тан­ка. Если снаряд угодит в ведущие колеса или в ленивец, в опорные катки или в гу­сеницы, - танк наверняка будет подбит и остановится. Бронебойными снарядами на­добстреливать борта танка, целясь по центральной башне, по бензобакам, распо­ложенным слева и справа в области ленив­ца и двух задних опорных катков. ные катки, гусеницу, заднее колесо-лени­вец. Эффективны в борьбе с тяжелым не­мецким танком также и бутылки с горючей жидкостью. Забрасывая ими или противо­танковыми гранатами моторное отделение, расположенное в кормовой части танка, мо­жно поджечь его и вывести из строя вен­тиляторы. Сосредоточенный огонь всех ви­дов оружия необходимо направлять на пу­леметные установки и пушку; снаряд, по­падая в ствол пушки, выводит ее из строя. заНаиболее слабая бортовая броня нахо­дится снизу, несколько выше опорных кат­ков, образуя полосу в 20-30 сантимет­ров на всем протяжении корпуса. Направ­ляя огонь по этому месту, можно надежно поражать экипаж и боевое отделение тан­ка. Самым прочным местом танка является его лобовая броня. Поэтому наибольший эффект в борьбе с танками «Т-\I» имест фланговый огонь противотанковой артил­лерии, которая бронебойными снарядами различных типов поражает его борта и кормовую часть. Фугасный снаряд, попадая под основание башни, разрушает крышу танка и выводит башню из строя. Для верного поражения танка надо под­пускать его на максимально близкую ди­станцию, широко применяя систему кин­жального огня из засад. Поскольку ходовые качества танка неудовлетворительны и шас­си чрезвычайно перегружено, важно оста­новить его системой противотанковых пре­пятствий и заграждений, чтобы затем уни­чтожить. При наступлении на обороняюще­гося противника приобретает еще большее значение разведка переднего края обороны, которая поможет выяснить, где расположе­ны танки «Т-\I». Следует учитывать, что немцы очень часто используют огонь этих танков с места, с замаскированных пози­ций. Своевременно разведав места зазад, нужно уничтожать танки сосредоточенным артиллерийским огнем. Новый немецкий тяжелый танк, на ко­торый германское командование, очевидно, возлагает большие надежды, поражается успешно при правильном использовании всех видов огня - пехотного, артиллерий­ского, специального противотанкового. Это подтверждается как боевым, так и полигон ным опытом. Необходимо тщательно изу­чать методы боевого применения неприяте­тем танка «Т­1», широко пропагандиро­вать наиболее эффективные средства борь­бы с ним, постоянно следить за появлением тяжелых немецких танков перед фронтом, чтобы своевременно принимать нужные ме­ры для их уничтожения. Инженер-подполковник А. АНДРЕЕВ.

…Батальону, которым командовал стар­ший лейтенант Леманджава, предстояло ов­ладеть деревней Крестьянская Гора, в ко­торой «засел крупный гарнизон немцев». Немцы прочно укрепились в деревне и занимали рубежи, которые позволяли об­стреливать наши наступающие порядки еще до их подхода к «исходным пози­циям».

«Первую часть задачи старший лей­тенант Леманджава решил просто: бой­цы выходят на исходный рубеж мелки­ми группами, разведчики в это время отвлекают внимание противника на себя», Решение действительно весьма простое.



a. В

одонда

10B0 гру,

описанной в статье, могло производиться или под прикрытием спльного пехотного и ар­тиллерийского огня или вночное время, но отнюдь не так, как рисует газета. Конеч­но, в каждом случае во время сближения батальон будет продвигаться в расчленен­ных порядках, но это совсем не похоже на выход «мелкими группами на исходный рубеж», как это представляется «Красно­армейской правде». Далее газета рассказывает о мерах раз­ведки, принятых командиром батальона: «От разведчиков комбат, кроме того, потребовал самых достоверных данных о противнике. Он хотел знать не только расположение каждой огневой точки, но и направление амбразур». Сказать о разведке так, как это сделано в статье, значит путать читателя. Ведь яс­но, что для разведки огневой системы противника, занимающего столь подготов­ленную оборону, требустся немало времени и значительные силы. В жизни всё это де­лется совсем не так просто, как думают в редниредакции «Красноармейской правды». Еще больше свою тактическую невеже­ственность газета выдала, когда попыталась показать, как командир батальона опреде­лил слабое место в обороне противника. Оказывается, «бойцы подползали то к одному, то к другому дзоту и вызывали огонь на се­бя. В это время Леманджава, лежа с биноклем в кустах, наносил на схему нужные данные».

дерев­lаселе цав

сзд-

удалер Ба 0010 част 0нех­II. епились приспо­ассвете танки. Пола­устили губ. танки об. севера полк, знезап­носты носты в пр 10 ра которd оучит ая раз част обить! H03.

Авиаконструктор у ДЕИСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 5 июня. (По телеграфу от наш. корр.). На-днях извест­ный авиаконструктор В. П. Горбунов и главный инженер авиационного завода Сто­пачинский встретились на полевом аэро­дроме с летчиками-истребителями и техни­ками. В дружеской беседе летчики расска­зали о поведении машины в воздухе, о ее боевых качествах. Техники поделились своим опытом эксплоатации и ремонта са­молета в полевых условиях. Истребители Гудков, Шумов сделали ряд замечаний, посоветовали усовершенствовать некоторые детали машины. Эти предложения оказа­лись весьма ценными. Своим посещением летного подразделе­ния Горбунов и Стопачинский остались очень довольны. - Поездка на фронт, - сказали они, - дала нам много ценного и полезного для 

летчиков-истребителей нашей дальнейшей работы по усовершен­ствованию самолета и улучшению его бое­вых качеств. В ближайшее время, когда будут введены некоторые изменения от­дельных агрегатов самолета, мы снова немся в боевое подразделение и проверим на месте результаты нашей работы. В заключение авиаконструктор Горбунов

по сравнению с остальными немецкими ма­пинами. Нужно только знать уязвимые места танко «Тчтобы пораашь его наверняка. провел беседу с лучшими ассами и летчи­ками подразделения, посоветовал им, как лучше использовать все боевые качества самолета в бою. Конструктор и инженер тепло простились с истребителями. заявил летчикам: - Бейте больше фрицев, а мы со своей стороны обязуемся сделать всё, чтобы бое­вые качества самолета были еще более Винтовочный и пулеметный огонь, а так­огонь крупнокалиберных пулеметов и противотанковых ружей позволяет поро­жать смотровые приборы щелей в коман­лирской башенке, в центральной башне, смотровые приборы стрелка-радиста и води­высокими. теля, расположенные на крыше в передней

страницах «Красноармейской правды». зета в кривом зеркале отображает опыт. Это особенно недопустимо сейчас, после двух лет жестоких сражений, когда уровень военных знаний командиров и бойцов возрос и требования их к воен­ной печати как пропагандисту боевого Такая идиллическая картинка может вы­звать у военного человека только улыбку. Ни один командир, мало-мальски знакомый с тактикой врага и деятельностью развед­чиков, этой картинке не поверит. Немцы­коварный, упорный и пока еще сильный противник, и писать, что их можно обма­значительно повысились. нуть любым примитивным приемом, значитопыта Л. НИКУЛИН. Тому, кто был с гвардейцами в летние дни 1942 года, не забыть этих дней скор­би и доблести. Гвардейцы отходили на восток, отбива­ясь от наступающего врага. Горели милые, тихие села, горели отя­гощенные созревающими плодами яблони, как факелы, дымились при дороге обуглен­ные ясени. Город Н. - чистые, белые до­мики среди вишневых садов - лежал в развалинах, и на обломках брошенной ут­вари сидели голодные, мяукающие кошки. Полк шел лесными тропами, в молодых лесах, пробивая себе путь на восток, в приволжские степи. В обозе, на скрипучих телегах везли раненых. Кто мог итти - шел рядом с телегами, опираясь на выре­занную из орешника палку. Пели птицы, и разноголосый птичий свист заглушал сла­бый стон в стороне от лесной тропы. В глубине лесной чащи, упираясь спиной в ствол дерева сидела девушка. Голова ее поникла, и выгоревшие на солнце льняные волосы закрывали лицо. Военный врач Арсеньев подошел к де­вушке, осторожно приподнял голову и увидел прямой взгляд больших, серых глаз, искусанные до крови губы и нежный, де­вичий подбородок. Но длилось это одно мгновение. Взгляд девушки помутился, она потеряла сознание. Арсеньев расстегнул з0- рот ее гимнастерки и увидел коричневую от крови повязку на груди и на плече. Рукав гимнастерки тоже был в крови. Вечером Арсеньев сказал своему другу подполковнику Смирнову: Нет, не взять Русь Адольфу! Сдох­нет, а не возьмет!… И, казалось бы, без связи с этими сло­вами рассказал Смирнову, что нынче на рассвете подобрали раненую медицинскую сестру и что у нее оказалось восемь ос­колочных ран. Смирнов молчал. Перед ним лежала карта, на карте, отмеченный ка­рандашом, пройденный путь. думаю, что Василенко умрет, - неожиданно сказал Смирнов, - дорога предстоит нелегкая. Он говорил о капитане Антоне Василен­ко, командире батальона, тяжело раненом девять дней назад. Это был их боевой

простите, я не пойму, как это может быть? - Да, она третьего дня появилась. Пе­решла фронт… ну, словом, вы сами от нее узнаете… В тот же день Арсеньев нашел Любу. Он мог только спросить: - Как же ты попала сюда? Где Антон? Она ответила не сразу: Нету его… Умер. Они сидели на бревнах у разрушенной сельской церкви. Арсеньев молчал. Он толь­ко теперь понял, как любил этого черно­волосого мечтателя, командира из студен­тов Днепропетровского института, весело­го и доброго, храброго, как лев, в бою. - Как же он умер? Как это случи­лось? - тихо спросил Арсеньев. - Вышло это так, - тихо заговорила Люба, - жили мы у тетки Анны хорошо Село было глухое, немцы приезжали сюда най­стал ходить с палочкой, только недалеко и по вечерам, так чтобы людям на глаза не

ворю ему: «Антон Иванович, - видите кусточки, давайте заляжем тут, день пе-

вещен фонарем «Летучая мышь». Фонарь стоял на земле. На колоде, против Ва­силенко сидел человек в дождевике, с седыми усами и маленькими злыми глаза­ми, глядящими из-под сросшихся бровей. - Ну, холера, - сказал человек, куда путь держал? Василенко ничего не ответил. Он вытя­нулся и почувствовал ноющую боль в ногах и руках. - Ну, давай говори, - сказал неизве­стный, - кто такой, какой части, коман­дир, солдат? -А сам-то ты кто такой? - глядя в потолок сарая, спросил Василенко. А что ж, твоя правда, - сказал неизвестный, - должен ты знать, от кого ты примешь свою смерть, или не должен? Шведченко моя фамилия. Довольно с тебя и этого. Или мало? - Слышал такое имя. Человек, назвавший себя Шведченко, усмехнулся и достал из кармана измятые, рваные клочки бумаги. По бумагам ты значишься… капи­тан… Антон Иванович Василенко… Выхо­дит, вроде, мы с тобой земляки. Бешеной собаке ты земляк, a не мне! - с яростью сказал Василенко, Продал ты свою землю - вот что! К удивлению его, Шведченко не рассер­дился, он даже как будто повеселел и аккуратно спрятал клочки бумаги вкарман: - Продал там или не продал - вопрос другой. Однако не мне, а тебе висеть на столбе, это, как бот свят. Потом, потирая ладонь о ладонь, про­должал: Будешь дурнем - будешь висеть. А не будешь - твое счастье. Жив будешь. Как тебе лучше - сам решай.

В РЕМЕН А  РАССКАЗ

реждем, а ночью опять пойдем». Он отве­чает: «Видишь, черная стена виднеется, это лес - спасенье наше». А уж свет­ло стало, и заря занимается за лесом. Спра­ва от нас шоссе было, мы вышли к нему, здесь грунт был тверже, легче итти, а солнце уже поднялось, вокругтихо, и слыш­но, будто подковы звенят… Антон взял би­нокль, глядит и говорит: «Кавалеристы, десятка два не меньше… мадьяры. Теперь ничего не сделаешь - местность ровная, спрятаться нам негде. Побежим - увидят. Правда твоя, надо было нам залечь у тех кусточков. А теперь - кончено. Бежать я не в силах…» Посмотрел на меня и вдруг сказал: «А ты-- иди. Ты до тех кусточ­ков мигом добежишь». Отстегнул полевую сумку и дает мне: «Это отдай в штаб ди­визии, там записки мои». Я хотела ска­зать: не пойду, но он так строго посмотрел на меня: «Если вправду любила меня - иди…». И я побежала к кусточкам, ветер у меня в ушах свистит, добежала и упала около них, от шоссе километра два было. После слышу, как будто стреляют. Плохо слышно было, ветер напротив дул. Запла­кала я, - что я сделала, зачем ушла от него - два месяца его берегла, а тут пришлось бросить… Слезы перехватили горло Любы. - Вспомню, как строго он мне сказал: «Если вправду любила меня - иди…». Так строго, что нельзя было этого не сде­лать… Дождалась я вечера, все-таки при­шла на то место, где оставила Антона Ива­новича. Бурьян кругом поломан и никого нет… Был человек и не стало… Уж не помию, как я пошла дальше, шла долголе­сом, кругом немцы были, но там овраги

ГОДА

ством и стойкостью. То, что в этом суро­вом и мучительном походе Антон Василен­На рассвете, после боя за переправу, Ар­сеньев весь в грязи и в иле обопревался в о кабинке грузовика. Там его нашла Люба По ее взгляду он понял, что случилось что-то серьезное. ко выжил, было заслугой Любы. - Евгений Николаевич, - сказала Лю­ба, - как же нам быть, больше везти Ва­силенко невозможно - умрет в дороге. Ну раз везти дальше нельзя -- при­дется оставить в селе. Но ведь за ним ну­жен уход - ранение тяжелое. - Я с ним останусь, -- тихо сказала Люба. И Василенко оставили. Его поместили в хате у одинокой пожилой женщины. Село было в стороне от тракта. трудно было ду­мать, что немцы забредут в эту Антона переодели в гражданскую одежду и отнесли на сеновал. Люба сняла ку, в ситцевом платье, босая, с косичками,

друг, «душевный парень», как говорил нем Арсеньев. Этот мечтательный и ду­шевный парень спас жизнь подполковнику Смирнову и всему штабу полка. Когда штаб окружили немцы, Василенко лег у порога хаты с автоматом и дал возмож­ность уйти всем. Прозвучал последний вы­стрел, все подумали, что больше не уви­дят Антона Василенко. Но подоспела по­мощь, его подобрали с пробитыми легкими на пороге штаба. Увязая в песке, грохоча по корневищам сосен, тащилась телега, в телеге на соло­ме лежал Антон Василенко и остановив­шимся взглядом глядел в небо, где шу­мели верхушки сосен и проплывали пыш­ные, белые облака… В один из этих дней, поравнявшись с последней в обозе телегой, Арсеньев уви­дел поразившую его картину. Раненая ме­дицинская сестра шла рядом с телегой, держась рукой за оглоблю и с трудом вы­таскивая сапоги из песка. - Люба, - сердито сказал Арсеньев, -- какого чорта вы сошли с телеги? Опять температуру нагоните…

глушь. гимнастер­попасться. Соседи его скрывали, уважали его и ходили к нему за советами -- как им жить при немцах… Послушал их Антон и говорит мне: «Люба, надо тебе походить выбивающимися из-под платка, она выгля­сельской девушкой-подростком. 2. Гвардейцы остановились на тех рубежах, которые позднее стали могилой для десят­по соседним сёлам, посмотреть, что делает­ся, осторожно расспросить людей, собрать нужные для нас сведения, узнать, где нем­цы стоят, какие у них силы, где строят дороги, укрепления, фамилии их начальни­ков и кто служит у них в полиции, ну, словом, ты девушка умная и сама пой­мешь, что нам будет полезно. Вид у тебя

Ответа не было. Серые глаза девушки смотрели на Арсеньева строго и спокойно. чил пополнение, зимнее обмундирование и новое вооружение. Близость долгожданной такой, что никто на тебя подозренья иметь не будет». Я его приказание выполнила, как могла, уходила на два, на три дня на работу, приходила и рассказывала всё, что узнала, а он все записывал и, когда испи­сал две тетрадки, сказал: «Картина на этом участке получилась довольно ясная, и И Арсеньев, пощекотав шпорой коня, от ехал. Впрочем у Арсеньева не было вре­мени размышлять об этой девушке - на руках у него были десятки тяжело ране­ных. Перед войной он выбрал себе спе­циальность - нервные болезни. Война сделала его хирургом, помощником полко­вого врача. То, что он увидел на следующий день, опять удивило его. Люба перевязывала ра­неного Василенко. Левая, несгибающаяся рука, видимо, мешала ей. Временами чи­стое, юное лицо искажала гримаса боли. - Это еще что… - грозно начал Ар­сеньев, но посмотрел на Любу и отошел. Шли дни. Гвардейцы прошли больше ста километров, выполняя приказ командо­победы, чувство уверенности в своих си­лах передавалось от бойца к бойцу. В октябре месяце Арсеньев приехал в штаб дивизии. Там его ждала неожиданная радость. Начальник штаба дивизии полков­ник Владимирский окликнул его и сказал с теперь было бы хорошо нам с тобой нуться в трудный путь, к своим». Дорогу мы наметили точно по карте. За тридпать километров начинались леса, глубокие бал­ки, - там фронт. Прошли дожди. Земля здесь жирная -- чернозем, - совсем раз­мокла Итти по дорогам нам нельзя, шли мы полем, грязь налипла на сапоги, еле ноги вытаскивали. Прошли три километ­ра. - вижу Антону трудно, но он вида не показывает. Легкие у него прострелены. стал часто дышать, воздуха нехватает. Так мы прошли меньше полдороги. Я го-1 какой-то необычной задушевностью: - Наградили дочку вашего полка Лю­бу… Зайцеву, так, кажется, ес зовут. Ес больше по имени знают. Небось, вы рады за нее? - Конечно, - дрогнувшим голосом от­ветил Арсеньев, -- но, товарищполковник, девушки этой уже нет в нашем полку. - Знаю, - продолжал Владимирский. - она третьи сутки у нас. Славная де вушка. Как у вас? - спросил Арсеньев,-

глубокие, кусты, бурелом, дошла как-ни­будь…… Пришла в село, забыла, как назы­вается, а там - наши танки… Василенко молчал. - Голова, - продолжал назидательно Шведченко, - куда ты шел? В лес, к дви-Арсеньев дотронулся до плеча Что ж тебе сказать… Ты молодая. тебе восемнадцать лет… Неужели не най­дешь ты своего счастья?  Любы.партизанам? Тут на сто верст кругом духу их нету. Нет, хлопец, дурень ты, если своей жизни не пожалел. Один раз она тебе дается. Будь ты не мой земляк - я бы слова не сказал, -- прогадай, чорт с тобой! А ты мне земляк. днепровскую воду пил, пшеничный хлеб ел… - Молчи, Мазепа проклятый! -- не вы­держав, закричал Василенко. - Я воду из Днепра пил, но я кровь за нее пролил! А ты кому служишь? Немцам? (Окончание на 4 стр.).



Однако Антон Василенко не умер. Он пришел в себя от яркого света, бившего ему в глаза, Кто-то светил ему в глаза сильным электрическим фонарем. Он увидел бревенчатые стены сарая, черный силуэт человека перед собой. Яркий свет погас. Теперь сарай был ос-

вания, доводя немцев до исступления упор--